Тайсуй / TaiSui / 太岁

Отредактировано

В тот день, перед тем, как кипящие мозги Си Пина успели охладиться на ветру, Чжоу Ин просто исчез у него на глазах. Его Интуитивное Восприятие никак не могло догнать его.

Си Пин только что был со всеми из поместья Чжуана-вана. Если они не превращались в ветер, то превращались в бумагу: почему все они до последнего принадлежал этому скрытому и ползущему типу?

Ворота в этом поместье были просто украшением!

В этом связанном мешке Си Пин судорожно ходил кругами. Если бы он не был ограничен дьявольской печатью, он, вероятно, вывернул бы незаконченную сумку А-Хуа в круглый парчовый узел: с одной стороны, он беспокоился за бабушку, но с другой стороны, было ясно, что брат захочет отправиться в Непроходимое море и украсть его тело.

Разве это не было полной чушью?! Глаз Реки мог переправить человека, но он не был предназначен для перевозки товаров... тьфу, для перевозки людей.

Демоническая печать на дне Непроходимого Моря была такой большой, что подавляла в общей сложности только две вещи: демоническое семя и его самого. Если Чжоу Ин протянет руку и возьмёт его... Си Пин даже подозревал, что он захочет взять их обоих.

Могли ли три великих Будды на горе Сюаньинь не заметить этого?

Как полубессмертный, действительно ли он планировал совершить измену и быть преследуемым Роковым Набатом до края земли?

Вся семья Чжоу была такой. Обычно они были довольны и сыты тем, что ели, — не ели даже лишнего глотка супа — регулярны, как часы, всесторонни и надежны во всем, что делали. А потом так и теряли рассудок, без единого предзнаменования предшествующего взрыву.

Голова Си Пина раскалывалась. Исчезнувший в воздухе Чжоу Ин был похож на Цю Ша, стертую Серебряной Луной. В гневе он оставил Сюй Жучэна и отправился в погоню за хранящим его дух амулетом древа перерождения, которое нес Линь Чи: ему пришлось отправиться в горы Сюаньинь.

У него не было Глаза Реки. Он не мог спуститься в Непроходимое Море. Он даже не мог говорить свободно. Все, что он мог сделать, так это гадать о том, как горы Сюаньиньшань отреагируют на проделки Чжоу Ина.

Он надеялся, что Мастер Линь не выбросил амулет из дерева перерождения.

Линь Чи, возможно, забыл и не выбросил этот кусок дерева. Он сидел на "раненом" синем Луане и насвистывал листочком неизвестную мелодию. Но когда сознание Си Пина перенеслось в дерево перерождения в его рукаве, мелодия внезапно оборвалась.

Неожиданно Линь Чи сказал:

— Я нахожусь в ста ли от Духовных гор Сюаньинь. Ты очень смелый.

Си Пин намеревался тайно пробраться к нему, но он не думал, что самый никчемный из Вознесшихся все еще является Вознесшимся. Как только его дух пришел, он не сказал ни слова, но его ощутило Интуитивное Восприятие Линь Чи. Все, что Си Пин мог сделать, это собраться и сказать: "Мастер Линь, спасибо за то, что вы сделали в Лисьем Крае."

— Нет необходимости, — сказал Линь Чи. — Если бы не ты, то исчезли бы исчезли бы из мира вместе с Таосянь. Мы квиты.

Си Пин подумал, что эта отчетность была действительно простой и пролепетал: "Вы не боитесь, что спасли Отступника, такого как Цю Ша, и в будущем я вырежу на карте какое-то другое место?"

Линь Чи на мгновение замолчал:

— Высокопоставленный Смотритель Судеб благоразумен в действиях. Хоть я и не очень хорошо знаком с генералом Чжи, я слышал, что он довольно хороший человек. За двести лет он взял только одного ученика. Не думаю, что он мог совершить ошибку.

Его слова чуть не выкинули Си Пина из дерева перерождения.

А-Сян не знала настоящее имя Си Пина, а Сюй Жучэн был ужасно бестолковым, даже не зная, где спрятан его дух... как так вышло, что когда дело дошло до Линь Чи, он знал всю его родословную?!

Был ли Линь действительно наивным или притворялся таковым?

Настороженность Си Пина сразу возросла.

Но Линь Чи продолжил:

— После этого я вспомнил, где раньше видел твой почерк.

Си Пин: "...А?"

Лин Чи сказал:

— На двадцать восьмой год правления Таймин... или в двадцать девятом году? Я слишком стар и не могу точно вспомнить. В канун Нового года, в том году, ты был тем, кто запустил фейерверк на Пике Нефритовый Полет, верно?

Си Пин на мгновение тупо уставился. Для него канун Нового года двадцать девятого года правления Таймин была поистине "другой жизнью". С некоторым усилием он провел целую вечность, восстанавливая память. Тогда, когда он был необразованным молодым господином из Цзиньпина, впервые отправляющимся на юг — он почувствовал себя беспомощным, увидев крайнюю нищету Смутьянов, и вдруг подумал, что Наставнику в его заснеженной горе очень одиноко. Поэтому он отправил Зверя Воздаяния с небольшим фейерверком в качестве новогоднего поздравления для Наставника и развеять его скуку.

Как Линь Чи смог все это увидеть?

Си Пин, не признавая и не отрицая, только сказал: "Мастер Линь, разве вы не всегда в уединении? Из того, что вы сказали, как так получилось, что вы посетили другую горную вершину?"

— Все было не так, — сказал Линь Чи. — Просто твой фейерверк был чересчур ярким. Они взлетели на сто чжан высоту и все тридцать шесть пиков Сюаньинь видели их. Я слышал, что северный склон Пика Нефритовый Полет даже обрушился лавиной. Ученик Пика Посеребренной Луны отвлекся, наблюдая за фейерверком и разрушил печь, полную почти завершенных бессмертных артефактов.

Си Пин: ...

Сто... сто чжан высотой?

Он провел пять лет среди Отступников в Лисьем Крае, подбирая всевозможные талисманы, заклинания и коварные методы пути зла. Он научился тому, чему должен был научиться, и тому, чему не должен был учиться. Он действительно не мог вспомнить, что он нарисовал в своем зачарованном круге пять лет назад.

Но он знал, что северный склон Пика Нефритовый Полет не выдержит слишком много шума. Предполагалось, что фейерверки тихо разложатся на снегу. Как получилось, что они взлетели?

А его "хорошая работа" поднялась на сто чжан ввысь?!

На мгновение Си Пин обрадовался, что он "мертв".

Ему больше не хотел идти на гору Сюаньинь живым!

Линь Чи продолжил:

— Я очень редко выхожу из уединения, и есть немало вещей, которых я не совсем понимаю... но я полагаю, что ты стал таким из-за дерева перерождения? Сопутствующие растения —это дурное предзнаменование. Они являются табу для Великих Бессмертных Школ.

Си Пин в миг оправился от своего невыразимого стыда: "Прошу, объясните, Мастер Линь."

— До того, как образовались духовные горы, часто появлялись Высвободившиеся мастера. Обычно, когда они высвобождались, их Духовная Стезя должна была слиться с небом и землей, став одним из трех тысячи путей совершенствования, подавая пример потомкам. Но было и крошечное меньшинство людей, чьи Духовные Стези не могли быть приняты Великим Путем Совершенствования. Когда рождался каждый путь, с которым мир не мог смириться, появлялся вид "сопутствующего дерева".

Си Пин был слегка удивлен: только Высвободившиеся, чьи Духовные Стези не могли быть приняты небом и землей, имели сопутствующие растения. Неудивительно, что ни у кого из великих личностей среди четырех великих духовных горных хребтов, не было ни одного стоявшего на вершине этапа Высвобождения!

Но пока он слушал, он не до конца верил во все это. Си Пин спокойно сказал: "Я полагаю, вы не так уж и стары, Мастер Линь. Откуда вам известны такие подробности?"

Линь Чи долго не отвечал: "... Она была такой же."

Кто?

— Способ изготовления артефактов Сянцзюнь отличался от всех остальных. Она Заложила свои Основы в мире смертных, и ее Духовная Стезя произошла от одного из древних демонических богов. Сопутствующим растением древнего демонического бога была вечная весенняя парча... Возможно, ты этого не знаешь, но багрянник на самом деле не является паразитической лозой. Когда-то он жил в симбиозе с парчой вечной весны. Багрянник ядовит. Он мог черпать питательные вещества из вечной весенней парчи, а также защищал её от нападений птиц, зверей и насекомых.

Си Пин сказал: "Где обычно растет вечная весенняя парча? Не думаю, что когда-либо слышал о ней в Вань, Чу или Хэ..."

— Ты никогда не слышал о ней, потому что она давно перестала существовать. — Лин Чи смотрел на далекий горизонт, где виднелись первые лучи дневного света.

Мастер Пика Посеребренной Луны мягко продолжил:

— Вечная весенняя парча... была очень хрупким деревом, которое росло только на высоких горах высотой более ста чжан и с обильной духовной энергией. Растение не так-то легко пересадить. Если бы ее взяли в отвратительный мир смертных, она бы не выросла, даже если бы посадили на зеленорудное поле. Начиная с весны, ее утонченные цветы были подобны снегу. Они цвели всю весну и лето. А когда вечная весенняя парча опадала во время осенних заморозков, багрянник оживал и давал деревьям "красное платье", чтобы носить их среди мороза и снега. Во все четыре сезона ее цветы были самыми прекрасными, а древесина — бесценной. Это было очень заметно. В местах, где росла вечная весенняя парча, должны были быть благоприятные животные и лекарственные травы. Ее было очень легко найти... и очень легко уничтожит.

Си Пин: ...

Не удивительно, что даже Сюаньу из Саньюэ говорил, что вечная весенняя парча — древня вещь. Он подумал, что должен быть благодарен за то, что дерево перерождения не было таким привередливым: оно могло расти в любом укромном уголке или щели.

Си Пин вдруг что-то вспомнил: "Тогда не была ли твоя кисть..."

Последней в своем роде?

— Ничего. Эта кисть была сделана из вечной весенней парчи. Я хотел назвать ее "Хуэй Сянцзюнь", но я чувствовал себя слишком смущено, ведь это была всего лишь бесполезная кисть.

Вероятно, Линь Чи прожил слишком долго. Что бы он ни говорил, речь его всегда была медленной и нудной, как его синий Луан после того, как Цю Ша разорвала его на куски.

Они летели на восток, к утреннему солнцу, сжигая пережитки вчерашнего дня.

— Оно могло направлять духовную энергию через растения и удалять остатки их сознания. А если твое совершенствование достаточно сильное, ты мог бы заставить все растения в радиусе ста ли двигаться по своей воле... Я долго думал, прежде чем создать ее. И будь у меня эта вещь тогда, может быть, я бы скрыл тот факт, что вечная весення парча была ее сопутствующим деревом, — сказал Линь Чи. — Но все это не имело никакого смысла. К тому времени, как я сделал эту кисть, ее бессмертные кости уже были уничтожены. У меня нет твоей сообразительности. Я могу только оглядываться назад в прошлое. И вытащил кисть только для того, чтобы представить, что время повернулось вспять... На этот раз я использовал кисть не напрасно. Могу сказать, что оно не зря появилось в этом мире.

У Хуэй Сянцзюнь также было наследие древнего демонического бога, и ее Духовный Остов был уничтожен по этой причине?

Что же тогда произошло?

Си Пин еще долго ждал продолжение рассказа Линь Чи, но он не продолжил. Да и не чувствовалось, что он сможет продолжить — Си Пин все еще помнил выражение лица Линь Чи, когда упомянул Хуэй Сянцзюнь в Таосянь.

Голубой Луан пролетел еще немного, и весь дрейфующий туман и мгла вокруг них рассеялась. Они увидели очертания тридцати шести пиков Сюаньинь.

Затем Линь Чи сказал:

— Хотя я сделаю все возможное, чтобы избежать людей, Море Звезд находится в горах Сюаньинь, как и великий горный массив, и я не знаю, заметят ли тебя трое старейшин. Ты уверен, что не хочешь уйти? Зачем тебе рисковать, отправляясь на гору Сюаньинь?

Си Пин подумал: "Посмотреть как отреагируют эти три старика."

Но сказал он: " Я хочу увидеть своего Наставника."

Простите, Наставник, но вы все равно задолжали мне трепку за фейерверки: слишком много вшей не чешутся, и слишком большой долг — не проблема.

У Линь Чи не было подозрений, что он лжет. Хозяин Пика Посеребренной Луны относился к другим с искренностью и верил всему, что они говорили. Услышав это, он очень мягко и с глубоким чувством сказал:

— Личные ученики действительно отличаются. На Пике Посеребренной Луны нет никого, кто... увы. Мы пролетим мимо Пика Нефритовый Полет, но заснеженная гора запечатана. Генерал Чжи еще не вышел из уединения. Боюсь, ты не скоро увидишь его.

Разве это не было просто идеально — Си Пин собирался что-то сказать, но кто-то внезапно уловил его дух. Голос А-Сян сказал: «Дядя, ты когда-нибудь видел это?»

Вэй Чэнсян осталась одна в уезде Таосянь.

Во-первых, она не могла найти браслет Разрушителя Законов — разумно говоря, с Интуитивным Восприятием полубессмертного, — будь то бессмертный артефакт, распознавший в ней своего хозяина, или ее собственная отрубленная конечность — ей должно было быть легко сосредоточиться на них, но нрав Разрушителя Законов был действительно свирепым. Возможно, артефакт был в ярости от того, что хозяин бросил его в последний момент. Он "сбежал" с отрубленной конечностью Вэй Чэнсян и их местонахождение теперь неизвестно.

Во-вторых, она думала, что сыграла свою роль в хаосе уезда Таосянь, поэтому ей следует остаться и помочь пострадавшим жителям Чу. Эта молодая девушка была неуклюжим джентльменом, воспитанная глупым ученым, который никогда не сдавал имперский экзамен. В юности она была тем еще бунтарем, но чем старше становилась, тем больше походила на дедушку. Она не откажется от долга в одну медную монету. Си Пин не смог отговорить ее, поэтому ему пришлось пойти за ней.

Через дерево перерождения Си Пин увидел Вэй Чэнсян, держащую маленькую детскую ручку. На тыльной стороне ладони ребенка был небольшой затвердевший шрам, похожий на рыбью чешую. На первый взгляд казалось, что там вытатуирована полная луна.

— Это сын арендодателя. Он много тратит и всегда приходил купить лотерейные билеты, когда нечего делать, так что я знаю его. У него не было этого на руке до Черного Рынка, — мрачно сказала Вэй Чэнсян. — Это не смертельная рана... я думаю, что это аура Серебряной Луны.

Си Пин нахмурился. Он никогда не видел такого. Затем, используя свое сознание в качестве средства, он попросил ее спросить Линь Чи.

Внимательно выслушав, Линь Чи вздохнул и сказал:

— Младший брат Вэй верно мыслит. Это действительно результат Серебряной Луны.

— Мастер Линь, можете ли вы сказать мне, угрожает ли это его жизни? — спросила Вэй Чэнсян.

— Сложно сказать. Роковой Набат Сюаньинь не может выйти за пределы Храма Совершенствования, кроме как в случае крайней необходимости. Пять лет назад три старейшины принесли Роковой Набат в Непроходимое Море, и они до сих пор находятся в уединении. Это то воздействие, которое оно оказывает на Высвободившихся старейшин, не говоря уже о смертных, — серьезно сказал Линь Чи. — Серебряная Луна такая же. Боюсь, что это не единственная беда, которая произойдет в результате появлении Цю Ша в смертном мире...

Прежде чем он успел договорить, его внезапно прервал звон колокола.

В этот момент бессмертный инструмент синий Луань уже вошел в горный хребет Сюаньинь. У Си Пина сразу же появилось зловещее предчувствие: "Что происходит?"

— Звук исходит от главного пика, — прошептал Линь Чи. — Хранитель Церемоний старейшина Чжао покинул уединение... Ты пришел в самое неподходящее время.

Си Пин: ...

В то же время его сердце остановилось без причины. Интуитивное Восприятие Си Пина было затронуто, но он понятия не имел, откуда пришло это прикосновение.
Си Пин быстро посмотрел в сторону юго-востока: неужели брат уже достиг Непроходимого Моря? Что он сделал?!

Пять лет назад...

В Непроходимом море трое великих Высвободившихся Старейшин гор Сюаньинь разрушили дух Заложившего Основы ученика, который доверился им, и поэтому был готов послушно войти в звездный камень и устранить свой Духовный Остов. Осталось только опасное тело в полушаге от Вознесшегося.

В этот время наследство демонического бога было прервано, и семя демона на дне Непроходимого Моря также замолчало. Пыль бедствия улеглась.

После того, как Чжао Инь сломал звездный камень, он продолжил наносить удары по телу Си Пина.

Послышался лязг, выскочил порыв меча с его слабой аурой — эхо от осколка слабого, но острого Чжаотина.

Меч раскололся, потому что слишком рано коснулся границ Высвобождения. Аура Чжаотина слилась с небом и землей, а его порыв, оставшийся в человеческом мире, отсек удар Чжао Ина и открыл глаза Смотрителю Судеб.

Чжан Цзюэ уклонился и защитил Си Пина, а его белоснежные глаза открылись. Он оттолкнул Чжао Ина и строго сказал:

— Чжао шисюн, какую небесную заповедь он нарушил? Тебе не кажется, что этого достаточно?

Чжао Инь пришел в себя и резко отдернул руку. Осколок Чжаотина прорезал его рукав, а на тыльной стороне ладони выступила кровь.

Он мгновенно окаменел, с него струился холодный пот.

Выражение лица Чжао Иня менялось несколько раз. Через мгновение он сдержал свою убийственную ауру и тихо сказал:

— Мне стыдно за себя. Роковой Набат поистине коварен, когда покидает духовные горы... Я не заметил, что мое сердце и разум стали неустойчивыми, и был обеспокоен остатками демонического бога. Моя душа чуть не изменилась. Спасибо, Чжан шисюн.

— Тебе следует уйти в уединение как только вернешься, — холодно сказал Чжан Цзюэ.

Линь Цзунъи вновь запечатал свой рот.

Трое из них еще раз плотно запечатали дьявольскую печать. Прежде чем уйти, старейшина Чжан Цзюэ немного поколебался. Он хотел вытащить осколок Чжаотина из мертвого тела, но когда он положил руку на лоб Си Пина, его Интуитивное Восприятие внезапно тронулось.

Перед глазами Великого Смотрителя Судеб внезапно предстали хаотичные звездные тропы Моря Созвездий с бесчисленными узами среди них. Какое-то время он не мог ясно видеть, только чувствовал, что Чжаотин отрицает его. Чжан Цзюэ невольно вздохнул и наконец убрал руку.

Великий Путь имеет три тысячи путей: небо всегда оставляет последний луч надежды.

Возможно, этим лучом был осколок Чжаотина, хотя он не знал, на что он указывает. Смотритель Судеб не мог ясно видеть этого.

Чжан Цзюэ махнул рукой и предал земле мертвое тело Си Пина. Затем дьявольская печать пала, и Непроходимое море погрузилось в безмолвие, вновь став запретной землей. Остались только полумертвые деревья перерождения.

Дерево перерождения было ''бесполезным'' видом дерева. На мягкой древесине можно оставить царапину ногтем. Он не было устойчивым к насекомым и не был особо устойчив к коррозии. Кроме бедняков, у которых не было выбора, никто не хотел использовать это дерево. Обычно его использовали для изготовления малоценных украшений или жертвоприношений. Но дерево не было придирчивым к тому, где растет, не заботилось о том, будет ли температура холоднее или жарче, будь то у реки, на горе, в глуши или даже на карнизе заброшенного дома — дерево всегда могло пустить корни и дать ростки. Даже лесной пожар и молния не были проблемой.

На широком и безжизненном дне Непроходимого моря поваленные и увядшие деревья перерождения быстро пускали новые побеги из гнилых пней, без конца борясь и разрастаясь. Через пять лет они снова образовали лес.

Ветки, тянущиеся из-под земли, мало-помалу подняли человека, которого Чжан Цзюэ похоронил в земле.

Когда Чжоу Ин увидел Си Пина, конечности которого запутались в мягких, как ивовые сучья, ветвях. Вероятно, из-за того, что тело в мгновение ока пересекло огромную границу, его волосы были более чем на половину чи длиннее, чем в воспоминаниях Чжоу Ина, падая вместе с листьями как тяжелый занавес.

Этот лес, похоже, выкопал всю оставшуюся духовную энергию со дна Непроходимого Моря, чтобы поддерживать это тело в полушаге до Вознесения. Деревья перерождения упорно отказывались верить, что они могут умереть, и они также не хотели верить, что он тоже может умереть.

Они следовали за ветром и водой, росли естественно, не подчиняясь никаким правилам, признавая только собственные законы.

У растений есть корни: неудивительно, что они гораздо более непоколебимы, чем человеческое сердце, которое может легко исчезнуть.

Когда Чжоу Ин коснулся тела, деревья перерождения вокруг него зашуршали без дуновения ветерка. Затем луч света меча внезапно вылетел из центра лба Си Пина.

Вероятно, из-за того, что меч не почувствовал злого умысла, Чжаотин лишь осторожно поцарапал его в качестве предупреждения, но, в конце концов, это все еще был Чжаотин.

Кровь тут же потекла из ладони Чжоу Ина. Он даже не моргнул, намереваясь «вырвать» это тело из-под ветвей. Его руки продолжали трястись, но не от боли: все потому, что в этом теле все еще сохранялось тепло.

Кровь с ладони Чжоу Ина капала на его запястье и падала на землю, где была поглощена беспорядочно переплетенными деревьями перерождения. На мгновение все Непроходимое море затрепетало, а письмена демонических печатей, покрывавшие землю, проснулись от крови покорителей демонов. Взгляд Чжоу Ина стал мрачным.

Один из предков клана Чжоу смог найти демоническое семя и высвободить его. Чжоу Ин тоже мог это сделать.

Когда-то он был заперт под демонической печатью на два десятилетия: каждая надпись здесь была ему так же знакома, как его собственные руки и ноги.

Он мог... выпустить демонов в мир, разрушить печать изнутри и воспользоваться наступившим хаосом, чтобы забрать его.