Тайсуй / TaiSui / 太岁

/Отредактировано/

Чжао Инь вырвался из Ветки Витекса и безрассудно полетел в сторону Восточного моря.

На самом деле импульсы подобны великой радости и великой печали — ни один из них не будет длиться долго, а однажды ушедшее дьявольское пламя вновь исчезнет. Чжао Инь заметил, что что-то не так с его мыслями: даже если бы Чжан Цзюэ, из уважения к Чжи Сю, хотел защитить потомка своего рода в любой момент, Линь Цзунъи все равно должен был одобрить изгнание демонов.

В тот момент, когда Ветвь Витекса поймала его, он был в недоумении. Как он спровоцировал этих двоих выступить против него?

Однако, некоторые импульсы похожи написанию неправильного слова — его просто нужно вычеркнуть; в то время как другие импульсы подобны убийству не того человека — после смерти нет пути назад к жизни.

Имея в качестве свидетелей тридцать шесть пиков, Чжао Инь хотел использовать Роковой Набат, но столкнулся с препятствием и закричал:
— Вы двое жаждете главной вершины.

Что сделано, то сделано.

Упрекать других на основании добродетели, при этом не обладая добродетелью, плевать на других будучи презренным, обвинять других в эгоизме, в то время как сам сбит с толку эгоизмом — Чжао Инь, как Хранитель Церемоний Горы Сюаньинь, не мог не понять это очевидное рассуждение.

Так что сегодня он должен был доказать, что печать демона подверглась нападению, и он будет прав, иначе потеряет все положение и репутацию после всего сказанного.

В один миг Чжао Инь пересек все тридцать шесть пиков и достиг Храма Совершенствования, который стал барьером между смертными и бессмертными.

Буря, поднятая Высвободившимся мудрецом, была не малым делом. Там, где проходил Чжао Инь, появился водяной смерч. У соломенных слуг, что выполняли рутинные обязанности в жилищах учеников, у всех разом отделились головы от тел и поднялись в воздух.

Ло Цинши, услышав шум, подумал, что кто-то балуется с талисманами. Готовый отругать, он высунул голову из башни Цянькунь, но как только он поднял глаза, тревога тут же окутала его. Бессмертный Ло, проявив отличную гибкость, выпрыгнул из своего кресла, и прежде чем упасть на землю, он успел втиснуться в защитное Горчичное Зерно и скатиться по высоким каменным ступеням башни Цянькунь.

В следующий момент раздался слабый треск и яркий снежный хлыст рассек черные тучи, поднятые Чжао Инем, просачиваясь словно дневной свет.

С взмахом этого чудовищного "дневного света", башня Цянькунь в Храме Совершенствования была снесена свирепым ветром, а письмена третьего класса на башне даже не загорелись — прибыла Принцесса Дуаньжуй!

— Как мне повезло, что я быстро свернулся... Боже мой, почему они дерутся? — Ло Цинши, который обычно стремился обогатить свой опыт, на этот раз даже не осмелился остаться и понаблюдать. Он незаметно скрылся с башни Цянькунь, свернул груду соломенных слуг с пропавшими конечностями и побежал как сумасшедший.

Дуаньжуй не проявила милосердия. Она тут же нанесла смертельный удар, как только вступила в бой. А там где проходило ее духовное оружие «Беспощадный Кнут», пышная растительность Храма Совершенствования мгновенно увядала. Половина долины приобрела безжизненный оттенок.

Чжао Инь был застигнут врасплох. Удар ее кнута помешал ему, дав двум старейшинам позади него шанс догнать его.

Принцесса знала, что вне зависимости от того, насколько она может быть выше по статусу остальных, она все еще являлась "ниже уровня Высвободившегося". Поэтому она не пыталась хвастаться своей силой, а свернула Беспощадный Кнут и ушла.

Чжао Инь яростно закричал и водяной смерч у его ног пронесся по Храму Совершенствования. Огромная долина, из-за которой ученики каждый год бежали со всех ног, чтобы успеть на утренние лекции, была охвачена в одно мгновение.

Зрачки в белоснежных глазах Чжан Цзюэ, что были на тон белее его глаз, засияли, как звезды. В ушах всех людей и духовных животных Храма Совершенствования раздался тихий гул. Даже ветер стих.

В этот момент все люди и вещи потеряли свое происхождение и назначение: они были отрезаны от собственной причины и следствия, и были беспорядочно разбросаны повсюду — камни, что катились вниз, поднялись в небо; соломенные слуги, выброшенные ветром в небо, оказались наполовину погребенными в грязи; Ло Цинши и его защитное Горчичное Зерно без причины "пошли разными путями", в мгновении ока оказавшись на расстоянии одного чжана друг от друга; фигура принцессы Дуаньжуй была поднята на вершину расколотой башни Цянькунь. Чжао Инь застыл в воздухе — людям на земле пришлось вытянули шеи, чуть не сломав их, дабы увидеть его огромные рукава и величественную, словно южная гора, фигуру.

Гора рушилась.

Раскат небесного грома, обернутый письменами, обрушился на Чжао Иня, как стихийное бедствие — он был выброшен из облаков двумя великими Высвободившимися старейшинами. Ветвь Витекса направилась прямо на дух в центре лба Чжао Иня.

Щеки Верховного Хранителя Церемоний впали. В его лице была пугающая старость, а глаза были готовы вылезти из орбит. Он свирепо посмотрел на Дуаньжуй на вершине башни Цянькунь.

Под воздействием трех Верховных Высвободившихся дыхание принцессы Дуаньжуй было довольно нестабильным, но сама она держалась очень стойко. Свернув Беспощадный Кнут, она издалека кивнула Линь Цзунъи и Чжан Цзюэ.

Клан Чжоу...

Чжао Инь подумал: "Клан Чжоу более тысячи лет подавляли бессмертные горы — их методы действительно превосходны. С одной стороны, взращивают демонов в Непроходимом море, а с другой — совершенствуются в уединении на Пике Изумрудного Озера: бессмертные и демонические стороны не мешают друг другу. У горы Сюаньинь было четыре великих рода; ради равновесия, за последнюю тысячу лет только у клана Чжоу не было Высвободившихся, но в течении одного поколения им удалось прямо или косвенно стянуть с гор двух Высвободившихся старейшин. Что за козни!"

После пяти лет роста, демон-искуситель, который уже пустил глубокие корни, жадно окутал Духовную Стезю Высвободившегося старейшины, аккуратно связав все не связанные совпадения в разуме Чжао Иня в заговор. На Ветви Витекса появилась тьма, удерживающаяся его дух.

На дне Непроходимого моря Чжоу Ин дошёл до последней пары письмен, последовательность которых он нарушил. Он пока не слышал голос Си Пина, поэтому, пользуясь случаем, он очистил духовную энергию, исходящую от слабых письмен. Словно разговаривая сам с собой, Чжоу Ин сказал почти неразборчивым тихим голосом:

— Власть подобна приливу. Если попытаешься смыть свою дурную репутацию, то когда прилив уйдёт, ты высохнешь на отмели позора.

Кровь кипела в глазах Чжао Иня: до Великой Войны Богов и Демонов не было ни духовных гор, ни бессмертных школ, и, естественно, не было такого понятия, как так называемое "семейное покровительство". Каждый совершенствующийся был заблудшим путником, находящим свою собственную Духовную Стезю путем многократной возни, и то, как далеко он мог пройти, зависело исключительно от его личной удачи и одаренности.

Только Чжао Инь решил срезать путь.

В то время он был лишь ничтожным Пробудившим Сознание полубессмертным, застрявшим на двухвековом пороге, уже показывающим признаки приближения конца своей жизни, не делающим ни малейшего прогресса в своем совершенствовании, и его надежды становились все более и более далекими. Однажды, выйдя в море в поисках удачи, он случайно оказался втянутым в битву великих мастеров. Чжао Инь был близок к смерти, но ему несказанно повезло — во время сильного шторма он выжил.

Очнувшись, он обнаружил, что его выбросило на неизвестный остров. А с ним находился полуразложившийся труп мастера и его не поврежденное духовное оружие. Чжао Инь был очень удивлен, ведь в ту эпоху очень немногие совершенствующиеся умирали естественной смертью, и после их смерти оружие выживало невероятно редко. Так что он с любопытством шагнул вперед, чтобы рассмотреть получше.

С первого взгляда он понял, что, как самая совершенная мемориальная табличка с письменами, верное до последнего духовное оружие, было высечено всеми путями, пройденными его хозяином при жизни — это была отточенная и совершенная Духовная Стезя!

Чжао Инь с отчаянием искал, так и не найдя рубеж Заложивших Основ — его сердце начало бешено биться. Он подумал: Почему бы мне не использовать чужую Духовную Стезю?

Он действительно хотел найти свою собственную Стезю, но продолжительность жизни полубессмертного была слишком ограничена. Они едва ли были лучше, чем эфемерные смертные. У него почти не осталось времени!

И хотя он прожил на день больше и ему все же удалось Заложить Основы и стать бессмертным, он на какое-то время стал посмешищем в мире совершенствования.

Все его совершенствующиеся товарищи знали, что его Духовная Стезя была "украдена".

Сейчас, спустя тысячи лет, уже нет такого понятия, как "украсть Духовную Стезю". Унаследование Духовной Стези старейшины или умершего мастера теперь воспринималось как должное, а возиться с этим самому было редкостью...даже немного нетрадиционно и странно: если бы у вашего учителя не было широты мышления, он, вероятно был бы несколько смущен.

Семья Чжао, что первая применила этот метод, была вознаграждена с самого начала за свое упорство: из посмешища мира совершенствования они стали одной из великих семей Южной Вань, что даже осмелились, благодаря своей численности, заявить о себе как о равных клану Линь, который выпустил так много гениев. Все из кожи вон лезли, чтобы последовать их примеру и ломали головы, дабы придумать способ присоединиться к клану Чжао.

Но человеческое сердце — не плавающая ряска. Даже если направление ветра изменится, глубоко укоренившееся унижение остается на месте.

Даже если дорога, по которой вы поднялись, была побелена как небесный путь к бессмертию, вы все еще не можете обмануть себя после того, как шаг за шагом ползли по этой дороге, — его Духовная Стезя была украдена.

Образовалась трещина на Духовной Стези Хранителя Церемоний, которая была неприступной как крепость на протяжении тысячи лет, словно плотина в тысячу ли, прорвавшаяся из-за муравьиной дыры.

Чжан Цзюэ внезапно что-то почувствовал. Он закричал:
—Хранитель Церемоний!

Не колеблясь принцесса Дуаньжуй укрылась в башне Цянькунь и заодно выбросила огромное Горчичное Зерно, окутав им себя и всех полубессмертных в Храме Совершенствования.

В следующий момент в воздухе раздался сильный удар. Ло Цинши и другие ему подобные какое-то время не знали, что произошло. Им только показалось, что небо будто рухнуло.

Горчичное Зерно, поддерживаемое принцессой, которая была в полушаге от грани Высвободившегося, разбилось в дребезги от этой единственной атаки. Она упала на колени, а поза была очень неестественной — ее Духовный Остов сломался!

Но ей уже было все равно.

Дуаньжуй поспешно нормализовала сломанный позвонок и ребра с помощью духовной энергии. Повернув голову, ее зрачки резко сузились — то, что только что разбило ее Горчичное зерно, было потоком астрального ветра.

Двое Высвободившихся старейшин сдерживали Чжао Иня, но они не сдерживали последствия его разрушенной Духовной Стези. Ветер, повергший небо и землю во мрак, словно водяной смерч, стремительно мчался к краю Храма Совершенствования, готовясь вылететь, неся с собой необъяснимую одержимостью... вылететь в мир смертных, где даже падающий кирпич может забрать жизнь!

Черт!

В этот момент раздался гулкий звук, и Роковой Набат, висевший на главной вершине горы Сюаньинь, был поражен лучом энергии меча, несущий ауру мороза и снега. Он резонировал во всех тридцати шести пиках.

Звон Набата моментально разбил большую часть водяного смерча своим возвышающийся негодованием. Ужасающий ветер, который, казалось, собирался разрушить мир, тут же превратился в обычный ураган, жалко и презренно продолжив свой путь на восток.
Тем временем печать демона в Восточном море была восстановлена, и взволнованное семя демона невольно упала обратно в бездну. Но в то время как принадлежащая Чжао Иню часть письмен оставалась верной своей должности, кишащая над ними духовная энергия притулилась, будто лишилась управления, лишь увлекшись двумя другими письменами, двигавшихся механически.

Чжоу Ин протянул руку и позволил тонкому дыму Глаза Реки окутать его. Наконец он посмотрел на лес древа перерождения — без покрова великого хаоса в мире, почти Вознесшийся двадцатилетний совершенствующийся был бы ужасающим бедствием. Даже если сейчас насильно забрать Шиюна, он будет всего лишь еще одним Цю Ша, стертым с лица земли Небесным Путем.

Еще не время...

Тем временем в горах Сюаньинь, Си Пин, спрятанный в рукаве Линь Чи, и Вэнь Фэй одновременно распознали луч энергии меча, поразивший Роковой Набат.

Си Пин был приятно удивлен: "Наставник!"

Но Вэнь Фэй был так поражен, что веер выскользнул у него из рук.

Линь Чи ловко поймал веер хвостом голубого луаня и увидел, как по нему, словно летя, взбирается груда беспорядочных надписей: "Я преклоняю колени перед тобой, Чжи Цзинчжай! Я хотел, чтобы ты вышел из уединения и посмотрел, что тут твориться. Я не просил тебя устранять Высвободившегося с поля битвы! Направить Роковой Набат прямо на Высвободившегося — Генерал Чжи, прости, но ты что, реинкарнация Наньшэна? Как ты думаешь, какой у тебя уровень совершенствования? Ты действительно думаешь, что находишься на одном уровне с божественным артефактом Полнолуния из сердца гор..."

Едва появился первый штрих последней строчки беспорядочного письма, грязные слова на веере внезапно остановилось, а потом были стерты.

Затем несколько иероглифов очень медленно всплыли на особом веере Бессмертного Вэнь Фэя. Это было похоже на предсмертное завещание умирающего человека, написанное на последнем вздохе, дрожа при каждом штрихе.

Эти иероглифы почти разваливались, с трудом удерживая форму. Едва различимы почерком было написано: "Наставник здесь."

Линь Чи был слегка поражен. В дереве перерождения Си Пин выглядел так, словно  он был снесен небесным бедствием над горами Сюаньинь.

Только Вэнь Фэй был сбит с толку, думая про себя: "Чьим Наставником он себя называет?"

Все кончено. Он начал бредить.

Вэнь Фэй забрал свой веер, и два кривых слова растаяли, как снежинки. Владелец Пика Червонных Лучей несколько раз с тревогой взмахнул веером и направил его на Линь Чи: "Линь шисюн, ты можешь что-нибудь сделать с Чжаотином?"

Линь Чи покачал головой:
— Чжаотин — один из трех самых известных мечей в мире. Починить его будет не так то просто. Более того, когда старейшина Чжан принес его обратно, в нем не хватало одной детали. Прости, но починить я его не могу.

Си Пин был заперт в дереве перерождения и не мог вставить ни слова. Услышав это, его разум наполнился вопросами: Чжаотину не хватает детали? Что случилось? Неужели Старейшина Смотритель Судьбы, что все время держал глаза закрытыми, вслепую шарил вокруг и потерял деталь?

Нет...неверно!

Только что, по вееру Мастера Вэнь, Наставник, очевидно, разговаривал с ним.

Но... Наставника отослали до того, как в Восточном Море спустилась печать демона, и он не покидал Пик Нефритовый Полет уже пять лет. Он не должен знать, что произошло после прибытия трех старейшин.

По обычным рассуждениям, если предположить, что его принятие наследства демонического бога не было раскрыто, старейшины должны были бросить его обратно в горы Сюаньинь, и теперь он был бы лишь жалким Заложившим Основ. В такой ситуации он либо был бы засунут в рукава какого-нибудь господина, либо прятался бы где-нибудь, не смея высунуть головы. Как он мог оказаться в компании с какими-то Вознесшимися владельцами пиков, наблюдающими за весельем... специально выбрал этих двоих, которые были менее всего способны сражаться?

Как Наставник мог знать, что он здесь?

Си Пин вдруг вспомнил пятна крови на руке своего брата. Они не выглядели так, будто он где-то запачкался, а скорее выглядели так, будто его порезали острым оружием. Недостающая деталь Чжаотина была в его теле?!

Значит, когда Наставника разбудил Мастер Вэнь, и если бы он не убедил брата остановиться...

В этот момент он увидел, что на веере Вэнь Фэя продолжают появляться слова: "Пять лет назад он был серьезно ранен, потерял свое духовное оружие и был вынужден уйти в уединение. За пять лет он, возможно, как раз накопил силы для этого удара. Он играет со смертью!"

Прежде чем Си Пин успел прочитать, Вэнь Фэй развернулся и ушел.

"Подожди, мой наставник он... — сердце Си Пина дрогнуло. Он поспешно сказал Линь Чи. — Мастер Линь!"

Линь Чи был очень понимающим:
— Я отведу тебя посмотреть.

Именно тогда голос Линь Цзунъи внезапно прозвучал в небе над тридцатью шестью пиками Сюаньинь: "Духовная Стезя Хранителя Церемоний была повреждена. Здесь явно что-то не чисто. Смотритель Судеб и я покинем горы для расследования. Тридцать шесть пиков Сюаньинь будут запечатаны."

Чжоу Ин только что выбрался из Непроходимого моря с помощью Глаза Реки. Он еще не покинул Восточное море, когда услышал настойчивый голос Си Пина из дерева перерождения, которое он нес: "Брат, Высвободившиеся старейшины Сюаньинь скоро будут здесь!"

Чжоу Ин цокнул языком и отдернул руку, которая была готова убрать Глаз Реки:

— Похоже, Чжао Инь действительно отправился к мудрецам?

Одна из воронок Водоворота Воскрешения пронеслась мимо, закрутив Глаз Реки и Чжоу Ина внутри себя. Глаз Реки скрыл все его следы и ауру: он стал одним целым с Восточным Морем.

Затем неспешно клубящийся тонкий дым Глаза Реки превратился в расплывчатую человеческую фигуру и приземлился рядом с ним. Он поднес указательный палец к губам — действуй тихо, будь осторожен.

Сознание Высвободившихся старейшин захлестнуло.

Чжоу Ин привык бросать своих благодетелей, как только он больше не нуждался в их помощи. Проигнорировав Глаз Реки, Чжоу Ин лишь лениво откинулся на тонкий дым. Он сказал Си Пину:

— Ты не успеешь к десятом числу. Когда буря утихнет, я отрежу небольшую часть дерева перерождения и попрошу Бай Лина отнести его в поместье Юннин-хоу.

Си Пин сказал: "...ты не пойдешь?"

Чжоу Ин некоторое время молчал, не отвечая. Он только продолжил свои указания:

— Твоя полукукла сейчас находится в поместье Юннин-хоу. Я попрошу Бай Лина объяснить ему, чтобы он придумал способ получить немного крови бабушки. Если чья-то кровь попадет на дерево перерождения, которое удерживает твое сознание, ты сможешь общаться через их дух, верно? Будь осторожен в своих словах, не напугай ее. Просто скажи, что это новый вид бессмертного артефакта... Ах, да, полагаю, я не могу упоминать тебя при посторонних. Это будет раздражать...

Прежде чем он успел закончить, его взгляд внезапно застыл — человеческая фигура в тонком дыму Глаза Реки стала ясной.

На этот раз Глаз Реки не превратился в Си Пина. Старушка, с головой полной седых волос, сидела рядом, с улыбкой глядя на него.