Тайсуй / TaiSui / 太岁

/Отредактировано/

Си Пин спрятался в рукаве Линь Чи. Когда он слушал сотрясающую мир битву Высвободившихся Старейшин горы Сюаньинь, вместе с дрожащими тридцатью шестью пиками, он также мог ясно чувствовать, как ослабевают наложенные на него оковы.

Он весь оцепенел.

На самом деле, Си Пин мог бы придумать способ использовать Линь Чи, чтобы сообщить Горе Сюаньинь о нападении на демоническую печать, но это заманило бы Чжоу Ина в ловушку. Но если он будет и дальше стоять в стороне не пошевелив и пальцем, не говоря уже о том, что произойдет с братом впоследствии, как Си Пин сможет после этого смотреть Наставнику в лицо?

Силы небесные, он был всего лишь духом гнилого дерева, который не мог постоять за себя. Почему он оказался перед такой дилеммой?

А все потому, что он не все продумал и сказал этому идиоту Сюй взять Глаз Реки и отдать своему неудачнику-хозяину!

Сошел ли Чжао Инь с ума или впал в маразм, Си Пин был бы рад это увидеть, но вскрытие демонической печати не принесло бы ничего хорошего... ведь именно там его Наставник чуть не погиб!

Неужели некому было присматривать за ним?

С детства Си Пин следовал за Чжоу Ином, как его тень, и вырос, чувствуя лекарственный запах на нем, что становился гуще с каждым годом. Даже ругая его, он не мог сказать ничего резкого, так что ему пришлось скорректировать свою цель и обрушить поток ругательств на императора Таймина, которого он знал не очень хорошо — плохое воспитание детей было виной отца: он был безжалостен и бесчувственен к себе, и он породил сына, не удосужившись обучить его должным образом, вместо этого бросив его в Непроходимое Море, позволив демону-искусителю наставлять его.

Какой конченный отец! Сегодня он взрывает печать демона, и подожди, завтра он запустит в небо твою родовую гробницу как фейерверк, и это будет именно то, что ты заслуживаешь!

— ... Кого ты назвал неудачником? Кто конченный?— спросил Чжоу Ин.

В голове Си Пина лихорадочно крутились всевозможные мысли. На мгновение он даже не понял, кто ответил ему. Он выпалил: "Кто еще это может быть, как не Чжоу Ин?"

Чжоу Ин вздохнул. Он поднял руку и осторожно коснулся ствола дерева перерождения, но вздрогнул, осознав, что его рука вся в крови, и робко отдернул ее.

Его черты лица, казалось, не знали как устроиться, искажаясь в гневе и в горе.

Слишком жалок, Чжоу Ин... слишком жалок.

Поэтому, словно вымещая свой гнев, он поднял глаза и пнул невинное тело Си Пина.

—Какая наглость!

Угол печати демона был оторван. Звуки и образы периодически приходили к Си Пину. Он просто случайно увидел этот удар и мрачно усмехнулся: "Ха, угадай что? Мне совсем не больно."

Чжоу Ин: ...

Си Пин вдруг что-то понял: Подождите, а разве я не просто тихо лежу? Даже если моя поза неприлична, это ведь не моя вина. Почему он назвал меня "наглым"?

Он... слышит меня?

Ветер и дождь на горе Сюаньинь трепетали, и дух Си Пина превратился в заику: "Б... брат?"

Дыхание Чжоу Ина замедлилось будто на дне Непроходимого Моря не хватало воздуха, и ему нужно было экономить каждый глоток.

— Ты имеешь в виду "Чжоу Ин"?

Он действительно слышит!

На мгновение они оба одновременно замолчали.

В конце двадцать восьмого года правления Таймин, Си Пин по приказу своего Наставника, направлялся к Южным шахтам в Беспокойных землях. Перед отъездом он остановился в Цзиньпине и отправился в поместье Чжуан-вана, с нетерпением желая продемонстрировать магические силы, которые он только что изучил.

В то время единственный амулет, который он знал, был амулет от пыли. Летая на мече, он был даже медленнее синего луана Мастера Линь. И цинь Тайсуй все еще смешивался с костями его пальцев: он играл только вульгарные мелодии о людях, несущих бесчестие в свои фамилиях... Тогда он думал, что самым опасным бедствие в мире было издевательство со стороны негодяя по имени Лян Чэнь.

В начале двадцать девятого года правления Таймин Си Пин по ряду совпадений попал в Водоворот Воскрешения, и выхватил подношение с алтаря из пасти воинства демонов. Он разрушил восьми вековой заговор клана Чжоу в Непроходимом море, а затем, — как будто то была его карма — когда вся пыль осела, он сам был погребен там. Возомнив себя умником, он даже написал домой, чтобы сообщить о своей безопасности... но как оказалось, он никого не обманул.

И вот прошло более пяти лет. Увидев Чжоу Ина, Си Пин сперва забыл, как с ним разговаривать.

Он — местный головорез Лисьего Края, хитрый и вспыльчивый Отступник, таинственный Тайсуй... Маски, которые он обычно с легкостью менял, выпали все сразу. Он был взволнован, чувствуя, что ни одна из них не подходит, чтобы показать его брату. Он чуть не выпалил смешанный язык, который выучил в уезде Таосянь.

В этот момент раздался грохот и Чжан Цзюэ с Линь Цзунъи, работавшие вместе, повалили Чжао Иня со скалы главной вершины. Обычно невидимый всем Великий Массив Сюаньинь, вдруг вышел из-под земли, заставляя основной зал главного пика вибрировать, создавая резонанс с Роковым Набатом.

От грохота Си Пин вздрогнул. Придя в себя он заставил себя применить надлежащий акцент для официального языка Цзиньпина. Он глупо пытался загладить свою вину: "Что... ч-что это было? Я-я-я как раз собирался поздороваться, я еще ничего не сказал."

Чжоу Ин выглядел уставшим. Он сидел, скрестив ноги, под деревом перерождения, прислонившись спиной к окровавленному дереву, и спокойно смотрел на пустое тело Си Пина перед ним:

— Не сдерживайся и говори прямо. Во всяком случае, ты не почувствуешь себя избитым... "Совсем не больно", не так ли?

Си Пин: ...

Язык мой — враг мой: пословица не врет.

— Тогда, ты использовал таблетку Заложения Основ, чтобы разрушить свой дух в этом лесу и получить наследие демонического бога. Вот почему они хотели убить тебя, да? — Чжоу Ин остановился. — Где ты пропадал все эти годы?

Си Пин обладал природным даром болтливости, но сейчас он не знал, с чего начать. На мгновение он лишился дара речи: "Я... я был в западной Чу... Ну, это долгая история..."

Чжоу Ин прервал его:

— С тобой плохо обращались?

Си Пин был ошеломлен его вопросом.

Он не думал об этом вопросе, и никто не задавал ему такой вопрос раньше.

А-Сян, Сюй Жучэн, Линь Чи, Цю Ша... Все они либо слушали его инструкции, либо учитывали его в свои планы. Кто-то доверял ему, а кто-то принимал меры предосторожности. Он был «Тайсуем», находившимся в странной статуе божества, о котором нельзя было говорить или писать, с бесчисленными связями с древним демоническим богом, которого багрянник видел как собрата. И какое отношение он мог иметь к "плохо обращались"?

Это было слово для описания ребенка.

Си Пин немного подумал, а затем ответил: "Нет, на самом деле."

Это была правда. За последние пять лет он не знал, что является Молодым Господином из поместья Юннин-хоу, он не чувствовал себя ущемленным ежедневным трудом, питаясь каждый день объедками вместе с тружениками Юйчжоу. И он не думал, что внутренние травмы и тяжелые заболевания считаются чем-то необычным, ведь они были у всех.

Привязанный к изгнанным беженцам, к куклам духовного образа в тюрьме, к рабам, купленными и проданными на черном рынке... он жил и умирал вместе с ними слова и снова, в полной мере подвергаясь издевательству и унижению. Однако он знал, что это не было чем-то ему навязанным — это была судьба других людей.

Он был простым человеком, блуждающим среди гниющего леса, сопровождая их, пока они жили и умирали.

Так как все к этому привыкли, то и он, естественно, к этому привык.

Очевидно, что на земле нет такого понятия, как князья и молодые господа. "Изнеженность" — не что иное, как жалость к себе.

"Ну, — небрежно сказал Си Пин, — я просто немного ограничен в Великой Вань. В Западном Чу довольно хорошо. Разве не благодаря мне подчиненный Бай Лина, этот идиот Сюй успешно захватил власть в Лисьем Крае? Хе-хе, я сторонник Змеелова, Тай..."

Прежде чем он успел закончить свое хвастовство, его прервал протяжный крик в долине, почти что драконий рев.

Рядом с Линь Чи приземлилось несколько фигур. Вознесшиеся властители пиков были встревожены звуками сражения старейшин.

Мастер Пика Червонных Лучей Вэнь Фэй взмахнул веером. На нем появился торопливый курсив: "Что происходит?"

Линь Чи покачал головой:
— Хранитель Церемоний внезапно покинул уединение и спустился в Море Созвездий со странным выражением лица. Затем они внезапно начали драться. Я не знаю...

— Чжан Цзюэ! Лин Цзунъи! — Голос Чжао Иня из-под главного пика был похож на крик. — Я всегда знал, что вы двое жаждете править на главной вершине!

— Полнейшая чепуха! — сказал Чжао Цзюэ. — Вы что-то путаете...? Вершитель Наказаний, запросите Ветвь Витекса во Дворце Юньтянь!

"Ветвь Витекса" была духовным оружием Верховного Вершителя Наказаний горы Сюаньинь. Предание гласит, что это была ветвь витекса [1], которую Святой Наньшэн, видя, как страдают живые существа во время Великой Войны Богов и Демонов, и осознавая свою собственную греховность, носил на спине в раскаянии. Когда Святой Наньшэн покинул бренный мир, он оставил Ветвь Витекса в дисциплинарном зале Дворца Юньтянь. Один удар может рассеять души Заложивших Основ или свести их с ума. Как минимум, он может убить вознесшегося, а самое большее — связал бы Высвободившегося.

[1] Ви́текс, или прутня́к (лат. Vítex) — род листопадных или вечнозелёных деревьев и кустарников семейства Яснотковые.

Соответственно, Линь Цзунъи поднял руку. В воздухе пронеслась вспышка фиолетовой молнии. Вэнь Фэй и Линь Чи, изготовитель эликсиров и изготовитель артефактов, в пределах своего класса оба принадлежали к категории мирных жителей, — «слишком слабых, чтобы поднять курицу» — быстро увернулись, а реалистичные перья на синем Луане даже встали дыбом!

Взмахнув рукавом, Линь Чи рассеял все шипящие искры вокруг. Он сформировал ручную печать, и из его рукава выплыл бессмертный артефакт, похожий на тонкое облако, чтобы прикрыть Пик Посеребренной Луны и защитить своих учеников, имен которых он даже не знал. Только тогда другие владельцы пиков пришли в себя и начали устанавливать защиту своих пиков один за другим.

Девять мастеров пиков под влиянием семьи Чжао прибыли один за другим. Как только они увидели эту сцену, они прочти слишком многое в ней — в конце концов, прошло меньше тридцати лет с момента последних внутренних раздоров Сюаньинь. Ведущий мастер пика по фамилии Чжао не сдержался и спросил:

— Смотритель Судеб, Вершитель Наказаний, не могли бы вы рассказать нам, что тут происходит?

Он не получил ответ, а только увидел как спустилась Ветвь Витекса. В долине раздался раскат грома, похожий на звук разрывающегося шелка, затем молния собралась в поток мутной энергии и вылетела.

Мастера пика Чжао обменялись взглядами со смешанным шоком и гневом. Хотя горами Сюаньинь управляли тридцать шесть мастеров, любому без поддержки Высвободившегося Старейшины, — например, семье Чжоу — будут мешать на каждом шагу: они были хуже других. Если падет Старейшина Хранитель Церемоний, не говоря уже о семье Чжао, имеющий девять мастеров пиков — даже если все тридцать шесть пиков будут под их властью, они впоследствии все равно будут низведены до простых управляющих: какие у них могут быть перспективы на будущее?

Ведущий мастер пика Чжао стиснув зубы, повел остальных в атаку, словно ища смерти.

Все девять великих Вознесшихся начали тянуть и рвать Ветвь Витекса. Печать на рту Вершителя Наказаний слетела и он сердито закричал:
— Убирайтесь отсюда!

Молния Ветви Витекса яростно взметнулась, и девять Вознесшихся были отправлены в полет, как опавшие листья, развеваемые осенним ветром. Но с этой паузой в мутной энергии, связанной Веткой Витекса, возникла человеческая фигура. В одно мгновение он увеличился в несколько раз по сравнению с предыдущим размером, и вырвался из бессмертного оружия, направляясь на восток!

Высоко среди облаков, когда внезапно грянул гром, все, что вываливалось наружу, было эгоизмом.

Вэнь Фэй взмахнул веером. Луч духовной энергии влетел в заснеженную гору Нефритовый Полет, которая была далеко от главной вершины, и ударил по горной печати: "Бог меча, проснись! На заднем дворе горит огонь, не время спать!"

"Брат! — Си Пин не обращал внимание ни на что другое. — Немедленно оставь печать демона, быстрее! Высвободившиеся на пути к Восточному Морю!"

Чжоу Ин неспешна проглотил последнюю таблетку. Когда упоминалась гора Сюаньинь, к нему возвращался легкий вид безразличия.

— Так твое сознание тоже находиться в горах Сюаньинь. Двое против одного: и как он сумел сбежать? Некоторые Вознесшиеся были замешаны в битве Высвободившихся?

Си Пин: ...

Его предположение было очень точным. Как только эти могучие люди показали свое истинное лицо, другие могли догадаться, как они себя поведут. Может быть, им следует уйти в уединение и поразмышлять о себе.

— Все верно, не может все так быстро закончиться. Двое других сразу же бросятся в погоню, — сказал Чжоу Ин. — В любом случае, разве не будет лучше, если он придет? Мы можем стать свидетелями того, как Высвободившийся Старейшина, поглощенный собственным демоном-искусителем, лично срывает печать демона.

Сердце Си Пина упало.

Еще будучи ребенком, он слышал, как слуги сплетничали, говоря, что связи Его Третьего Высочества с кровными родственниками были слабыми, что у него врожденная недостаточность, и что он вряд ли доживет до совершеннолетия. Все жили будущим, но у Его Третьего Высочества не было «будущего» — стремления и амбиции были для него кратковременны. У других слабых и больных, возможно, есть и свои радости: они могли бы восстановить связь со своей семьей и друзьями, оставить что-то в человеческом мире, и некоторые посчитали бы, что их жизнь стоила того. Но что мог оставить после себя Чжоу Ин? С самого рождения он был всего лишь... лишним мешком кожи, прилагаемый к набору Духовного Остова.

Он — бессмысленный человек. Бессмысленные люди были как легендарный хаос, пожирающие небеса и землю не для того, чтобы укрепить себя, а только потому, что они хотели втянуть в этот хаос все прекрасное и ужасное.

Для того, чтобы доказать, что их существование было обоснованно.

"Брат, — Си Пин неуверенно спросил, изо всех сил пытаясь успокоиться, — последние пять лет ты не навещал бабушку?"

Выражение лица Чжоу Ина не дрогнуло:
— Я видел ее. Бабушка хорошо себя чувствует.

Си Пин сейчас был не более спокоен, чем в то время, когда Таосянь висел на волоске, но его голос все еще был очень тихим: "Но я ее не видел. Брат, сруби деревяшку с того дерева и отдай бабушке. Отведи меня к ней, пожалуйста."

— Когда печать демона будет сломана, ты будешь свободен. Даже если не сможешь вернуться в свое настоящее тело, ты ведь все равно будешь способен перемещаться по дереву перерождения, верно? Можешь даже попросить Бай Лина подарить поместью Юннин-хоу дерево перерождения в горшке. Тогда ты сможешь сам навестить ее.

Си Пин: ...

Если бы он все еще был тем бесполезным бездельником в Цзиньпине, как те кошки и собаки, которых он подбросил в поместье Чжуан-вана, создавая проблемы, пока за ним никто не приглядывал, — разве брат не был бы ещё более обеспокоенным?

Сожаления Си Пина пришли слишком поздно: он должен был кричать прямо сейчас, и звучать так жалко, как только возможно, а если бы страданий было недостаточно, он мог бы просто придумать что-нибудь другое. Для чего он играл роль важной шишки?!

Нет... в то время ему не следовало принимать Пропуск Избранного.

Чжоу Ин провёл пальцами по шероховатой древесине дерева перерождения:
— Если я буду настаивать на том, чтобы сломать печать демона и ввергнуть мир в смятение, ты возненавидишь меня?

Си Пин промолчал, не отвечая.

Чжоу Ин немного подождал, затем улыбнулся:
— О, а ты вырос. Ты даже научился скрывать свои слова.

"Я не ненавижу тебя, — сказал Си Пин после минутного молчания, его голос стал немного ниже — это был тон, который он использовал как 'Тай Суй'. — Я знаю тебя."

Даже если бы я тебя ненавидел, разве это не доказало бы твою правоту?

"Я был тем, кто извлек твой Духовный Остов, и я был тем, кто сказал Сюй Жучэну отдать тебе Глаз Реки. То, что ты сейчас здесь, — это то, что я вызвал благодаря череде случайностей и совпадений, — медленно сказал Си Пин. — В любом случае, это то же самое, что и друг, которого я оставил в Таосянь. Если в небе появится дыра, то я ее залатаю, а если будет возмездие, я буду ждать и встречу его. А ты... иди и делай, что хочешь. "

Уголки глаза Чжоу Ина слегка дернулись.

"Если бы я знал раньше, то, вероятно, утопил бы Глаз Реки... но все равно, если бы ты вернул меня обратно из Водоворота Воскрешения в Восточном море пять лет назад, я бы все равно вытащил твой Духовный Остов. Брат, даже если ты забьешь меня до смерти, я все равно не пожалею."

Чжоу Ин резко отвернулся, его фальшивое спокойствие было нарушено. Казалось, он не в силах больше терпеть.

— Негодник. Использовал против меня все красногольствие, которому я тебя научил еще в детстве.

Один движением руки Чжоу Ин срубил окровавленное дерево перерождения и кинул деревяшку в свое Горчичное Зерно. Он поднял руку и подхватил тело Си Пина, утащив его в глубины леса дерева перерождения. Затем взял жемчужину из Горчичного Зерна и вонзил ее в сердце Си Пина.

Жемчужина слилась с телом и тут же сгустилась в слой света на поверхности тела — это была «драконья жемчужина», оставшаяся еще до Великой Войны Богов и Демонов, когда Святому Наньшэну еще предстояло покорить водяных драконов и превратить их в духовных животных. Клан водяных драконов использовал эти жемчужины для защиты своих детенышей во время стихийных бедствий. Даже если небо падет и земля содрогнется в Восточном море, вероятно, этого будет достаточно, чтобы оставить невредимым "мертвое тело".

Затем Чжоу Ин развернулся и пошел обратно. Сумка, полная белыми духами, исчезла у него на ладони. Одну за другой он возвращал письмена на место.

Никто не видел, как за спиной Чжоу Ина вспыхнул свет от меча на лбу спокойного тела Си Пина. Вскоре после этого все снова вернулось к спокойствию.