23. Разведка.
Днём все делали вид, что заняты.
Но никто не жил.
Глейд существовал от заката до рассвета. И каждый понимал:
третья ночь станет хуже.
Подготовка шла молча. Оружия стало больше. Костры — выше. Посты — плотнее. Мари работала в медблоке, но теперь в поясе у неё всегда был кинжал Минхо.
Клинт заметил:
— Ты уже не просто медик.
Она ответила:
— В этом месте «просто» не бывает.
У ворот её нашёл Томас.
— Ты правда думаешь, они нас проверяют?
— Да.
— Тогда что дальше?
Она посмотрела в лабиринт:
— Ломают.
Темнота упала резко.
Без перехода.
И в этот раз… Скрежет начался сразу. Без ожидания. Без тишины.
Гриверов было больше, чем в обе прошлые ночи вместе. Они шли волнами. С разных проходов. Будто Глейд окружили.
Ньют крикнул:
— Держать периметр!
Костры опрокидывались. Крюки рвались. Копья ломались. Мари почти не стояла на месте. Перевязка, укол антидота, удар кинжалом, снова перевязка. Она работала на износ.
Один из гриверов прорвался к центру.
Томас бросился его отвлекать. Тварь развернулась на него. Слишком близко. Мари метнула кинжал. Лезвие вошло в сенсор. Гривер дёрнулся, дав Томасу секунду уйти.
— Ты сумасшедшая! — крикнул он.
— Ты тоже!
Позже, отбиваясь спина к спине, Минхо прошептал:
— Я же говорил — не геройствуй.
— Ты всё равно не заставишь меня отсиживаться. Я медик. И я не хочу тебя зашивать!
Крики. Кровь. Плач. Всё по кругу.
Но самое страшное было не это.
В какой-то момент…
Гриверы перестали нападать. Не ушли сразу. Они начали… кружить. По периметру. Будто загоняли. Будто учили Глейд жить в осаде. И только под утро они ушли. Снова сами.
Глейд был измотан.
Раненых — рекорд. Запасов — меньше. Нервов — на нуле.
Алби сказал на рассвете:
— Так мы долго не протянем.
И впервые никто не спорил.
Совет собрали сразу.
Без ожидания.
— Оборона не работает. Мы выдыхаемся. - сказал алби
Ньют:
— Значит, остаётся одно.
— Выбраться. - добавил Томас посмотрев в сторону лабиринта.
Тишина.
Это слово прозвучало вслух впервые так прямо.
Минхо разложил карты секций.
— Мы изучили почти всё. Но выход не нашли.
Томас наклонился:
— Потому что вы ищете дверь.
Минхо прищурился:
— А ты что предлагаешь?
— Систему.
— Лабиринт меняется не случайно. Секции двигаются по схеме.
Мари тихо:
— Как механизм.
Томас кивнул:
— Да. И если понять цикл…
— Можно предсказать путь. - закончила она.
Они переглянулись.
Одна мысль на двоих.
Она указала на карту:
— А гриверы? Они патрулируют. Не просто охраняют.
— Ты думаешь, они — часть механизма? - спросил минхо.
— Да. Как сторожевые псы системы.
Тереза впервые сказала:
— Значит, выход есть. Просто скрыт.
— Тогда мы не обороняемся. Мы готовим побег. - решительно заявил алби.
Галли молчал.
Потом сказал:
— Если это убьёт половину Глейда — я против.
Мари ответила спокойно:
— Если не попробуем — умрут все.
Он посмотрел на неё долго.
И впервые… не возразил.
После Совета он остановил её:
— В разведке ты не участвуешь.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
— Тогда я пойду именно поэтому.
Он усмехнулся, но тревога осталась.
Вечером Глейд выглядел иначе.
Не как лагерь.
Как армия перед вылазкой. Карты — везде. Оружие — готово. Бегуны — обсуждают циклы. Мари стояла у входа в Лабиринт. Теперь она смотрела не со страхом. С расчётом.
Минхо подошёл:
— Всё ещё хочешь туда?
— Да.
— Тогда готовься.
— К чему?
Он усмехнулся:
— К тому, что назад дороги может не быть.
Она ответила спокойно:
— У меня её давно нет.
Утро наступило слишком быстро.
Будто ночь вообще не давала им отдыха — только отсчёт. Сегодня они не ждали нападения. Сегодня они шли сами.
Группа собиралась молча.
Оружие проверяли по три раза. Ремни затягивали туже обычного. Никто не шутил.
Минхо осмотрел её с головы до ног.
— Ты серьёзно.
— Да.
— Это не вылазка за травами.
— Я знаю.
— Там тебя не будет кому прикрыть.
Она тихо:
— Будет. Я думала ты всё ради меня сделаешь. - слова были явной издевкой.
Он хотел возразить…
Но не стал.
Галли подошёл позже.
Остановился прямо перед ней.
— Последний шанс остаться.
— Поздно.
— Ты не обязана.
— Обязана.
— Кому?
Она посмотрела на лабиринт:
— Всем, кто не выбрался.
Он сжал челюсть.
— Тогда держись ближе ко мне.
Она усмехнулась:
— Ревнуешь к Минхо или к смерти?
Он не ответил.
Тереза нервничала сильнее всех. Она держала Мари за руку.
— У меня плохое чувство.
— У тебя всегда плохое чувство перед важным.
— Нет… это другое.
— Держись рядом с Ньютом. Он тебя защитит.
Тереза слегка улыбнулась, но тревогу в её глазах скрыть было нельзя.
Ворота были открыты, как и все последние дни. Но сегодня они выглядели иначе. Не как угроза. Как граница.
Ньют сказал:
— Маршрут помнят все?
Минхо кивнул:
— Если что — бежим по схеме «Альфа».
Томас посмотрел на Мари:
— Первый раз?
— Нет. Но страх такой будто в первый.
— Тогда не отставай.
Она усмехнулась:
— Это вы не отставайте.
Когда они пересекли линию ворот…
Глейд остался позади. Шум лагеря исчез. Воздух стал холоднее. Тяжелее. Мари остановилась на секунду.
Провела рукой по каменной стене. Шершавой. Живой.
Минхо тихо:
— Не замирай. Он не любит, когда его трогают.
— Он?
— Лабиринт.
Коридоры были уже, чем казались снаружи. Тени — глубже. Звуки — глуше. Каждый шаг отдавался эхом. Мари держалась ближе к центру группы, но глаза её работали: механизмы в стенах, следы гриверов, отметки бегунов. Она анализировала всё. Томас шёл рядом.
— Ты не боишься?
— Боюсь.
— Тогда почему идёшь?
— Потому что страх — не повод стоять на месте.
Он кивнул, будто запомнил это.
Они дошли до точки, где секции сходились по расчётам.
Томас сказал:
— Здесь должен быть переход к следующему циклу.
Мари изучала стены. Провела рукой по шву.
— Здесь механизм. Скрытый.
Минхо:
— Мы проверяли.
— Вы искали дверь. А это — замок.
Они переглянулись.
К вечеру они вернулись в Глейд.
У ворот Мари остановилась.
Обернулась на каменные коридоры.
Минхо подошёл:
— Ну что?
— Теперь я понимаю, почему вы не сдавались.
— И?
Она ответила:
— Потому что он не бесконечный.
Он усмехнулся:
— Добро пожаловать в бегуны, цыпочка.
Сзади подошёл Галли.
— В следующий раз я иду впереди.
— Почему?
— Потому что не люблю, когда тебя могут убить раньше меня.
Она закатила глаза:
— Очень романтично.
Но внутри стало теплее.
К четверной ночь страх в глейде перестал быть вспышкой. Он стал фоновым.
Мари сидела у медблока, перебирая бинты. Руки работали автоматически.
Мысли — нет. Слишком знакомо. Слишком… Прошлое.
Минхо сел рядом.
— Ты сегодня тихая даже для себя.
— Устала.
— Все устали.
Она покачала головой:
— Не так.
Когда стемнело…
И скрежет снова разорвал воздух…
Внутри неё что-то щёлкнуло. Она уже слышала это. Не здесь.
Там.
Элиндра.
Ночь после поджогов. Горящие теплицы. Крики сестёр. Тени на снегу.
Она стояла тогда так же: с оружием в руке и пониманием, что мира больше нет. Тогда враг был внутри. Сёстры против сестёр. Сегодня — монстры. Но чувство одно.
«Лёд никогда не отпускает…
он просто меняет форму страха.»
Гриверы пришли быстрее, чем раньше. Без разведки. Будто уже знали слабые точки. Они били по складам. По медикам. По свету. Умнее. Жестче.
Но в эту ночь Мари дралась по-другому. Холоднее.
Минхо заметил:
— Ты двигаешься как бегун.
Она ответила:
— Я двигаюсь как Элира.
Он не понял слова. Но понял тон.
Когда один гривер прорвался к раненым…
Она встала перед ним так же, как когда-то перед бунтовщиками. Кинжал поднят. Взгляд ледяной. На секунду ей показалось:
перед ней не машина… а Бет.
И она прошептала:
— Ai veshara envara.
Ai veshara tu sera. ( Я уже пережила предательство. Переживу и тебя.)
Удар.Гривер рухнул.
Как и раньше…
Гриверы ушли сами. Но в этот раз — медленнее. Будто не отступали… А запоминали.
Минхо перевязывал ей руку.
— Ты сегодня была… другой.
— Плохой?
— Опасной.
Она тихо:
— Это старая версия меня.
Он посмотрел серьёзно:
— Не знаю о чем ты, но мне нравится новая больше.