14. Ревность
После той ссоры и «спасения» Галли и Мари не помирились.
Но… начали разговаривать.
Сначала — по делу.
Склад.
— Эти бинты плохие, — сказала Мари, перебирая ткань. — Они рвутся.
— Потому что это старые поставки, — ответил Галли. — Новые придут через два дня.
— Мне нужно сегодня.
Он посмотрел на неё:
— Тогда бери из моего резерва.
— Ты уверен?
— Если медблок встанет — встанет весь Глейд.
Она кивнула:
— Спасибо.
Это был их первый спокойный разговор.
Плантации.
Через день она пришла за травами.
Галли сам показал, где лучше срезать.
— Не тут. Эти суше.
— Ты разбираешься?
— Я разбираюсь в том, что держит людей живыми.
Она посмотрела на него иначе.
Это заметил Минхо
Первый раз — у склада.
Он увидел, как Галли подаёт ей ящик.
Ничего особенного. Но он остановился.
— Ты теперь работаешь на него? — бросил он.
— Я беру бинты.
— У него?
— Он отвечает за склад. Логично.
Минхо хмыкнул:
— Логично.
Но взгляд остался колючим.
Второй раз — у костра
Она что-то обсуждала с Галли, разложив схемы теплиц. Он наклонился, показывая линию. Минхо сел рядом… слишком резко.
— Я не помешал семейному совету?
Галли даже не поднял глаз:
— Нет. Мы обсуждаем травы, если ты вдруг ревнуешь к сельскому хозяйству.
Мари вздохнула:
— Минхо.
— Что? Я просто уточняю. Вдруг ты теперь и карты с ним рисуешь.
— Карты я рисую с тобой.
Пауза.
Его плечи чуть расслабились… но он всё равно буркнул:
— Хорошо. Просто проверяю.
Однажды вечером она смеялась.
Редко.
Сидела на ящике, а Галли рассказывал, как один новичок перепутал удобрение с мукой. Минхо остановился, услышав смех.
И замер.
Потому что это был не тот смех, который он слышал с Чаком или Томасом. Тише. Теплее.
Он подошёл:
— Весело тут.
Они оба обернулись.
— Он рассказывал....
— Я слышал. Очень смешно. Удобрение. Ха.
Сарказм резанул воздух.
Галли спокойно сказал:
— Расслабься, бегун. Мы не планируем захватить медблок.
— Рад слышать. А то я уже подумал, что ты расширяешь территорию.
— Я расширяю порядок.
— А я — маршруты. И поверь, мои опаснее.
Тишина.
Мари встала:
— Вы серьёзно?
Никто не ответил.
Она посмотрела на Минхо и прошептала ему:
— Ты злишься, потому что я говорю с ним?
— Нет.
— Тогда почему?
Он помолчал.
— Потому что он смотрит на тебя так, будто решает, куда тебя поставить.
Она удивилась:
— Это называется «он отвечает за склад».
— Это называется «мне не нравится».
Пауза.
— Ты мне не начальник, Минхо.
— Знаю.
— Тогда перестань вести себя так.
Он выдохнул:
— Я пытаюсь.
Когда она ушла, Минхо остался у костра.
Галли сел напротив.
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Собаки лают, когда кто-то подходит к их территории.
Минхо усмехнулся:
— А ты всегда лезешь туда, где тебя не звали?
— Только если считаю это важным.
Пауза.
— Она не территория, — сказал Минхо.
— Я знаю.
— Тогда держи дистанцию.
Галли спокойно ответил:
— А ты признай, что боишься не меня.
Минхо прищурился:
— А кого?
— Того, что она сама решит, с кем ей говорить.
Тишина повисла тяжёлая.
Позже ночью Мари снова сидела над картой.
Минхо пришёл, как обычно. Положил новый маршрут.
Но перед уходом сказал:
— Если он тебя обидит — скажи мне.
Она не подняла глаз:
— Если ты снова будешь ревновать к каждому разговору — скажу тоже.
Он усмехнулся:
— Справедливо.
Так всё и началось:
не с признаний,
не с драк,
а с тихой ревности,
которая становилась заметнее каждый раз, когда она улыбалась кому-то ещё.