15. Чужие глаза
Она проснулась раньше всех, как всегда.
В медблоке пахло настоем хвои и железом. После прогулки в лесу она вернулась.
Клинт уже работал:
— У нас двое мясников. Один порез, один вывих.
— Я возьму порез, — сказала Мари.
Парень сидел на столе, зажимая бок.
— Опять геройствовал?
— Корова дёрнулась.
— Это не корова. Это ты дёрнулся, — спокойно ответила она.
Он нервно усмехнулся, но замолчал, когда она начала обрабатывать рану.
Её движения были быстрые, точные.
— Ты вообще когда-нибудь устаёшь? - спросил он.
— Да. Но не тогда, когда кто-то истекает кровью.
Клинт бросил взгляд через плечо:
— Ты делаешь это лучше нас, новенькая.
Она ничего не ответила.
Позже, когда поток раненых закончился, в медблок заглянула Тереза.
— Можно?
— Всегда, — кивнула Мари.
Тереза села на соседний стол:
— Я снова видела сны.
— О прошлом?
— Нет… о Лабиринте. Будто я знаю его, но не была там.
Мари протянула ей кружку с настоем:
— Пей. Это успокаивает.
— Ты всегда так спокойна, - сказала Тереза.
— Я не спокойна. Я просто не показываю, когда страшно.
Тереза тихо улыбнулась:
— Спасибо, что ты здесь.
— Спасибо, что ты говоришь вслух.
Чак влетел в помещение, как вихрь:
— Мари! Ты обещала!
— Обещала что?
— Нарисовать меня! Пока я не стал старым и морщинистым!
Она рассмеялась:
— Садись.
Он сел слишком прямо.
— Не двигайся.
— А можно я буду выглядеть круто?
— Ты и так крутой, Чак.
Он покраснел. Она рисовала быстро. Линии — мягкие. Глаза — живые. Когда она показала рисунок, он застыл:
— Это… я?
— Да.
— Я выгляжу… как настоящий герой.
— Потому что ты и есть.
Он аккуратно прижал лист к груди:
— Я никому не дам это трогать. Даже Минхо.
Днём она зашла к Алби.
Он лежал неподвижно. Бледный. Укус гривера всё ещё темнел на коже. Ньют стоял рядом, опершись о стену.
— Есть изменения? — спросила она.
— Нет. Ни разу не проснулся.
Она проверила пульс, дыхание, реакцию.
— Тело борется. Это видно.
— Но он всё ещё в отключке.
— Да.
Ньют выдохнул:
— Если он не очнётся… Глейд развалится.
Она тихо сказала:
— Тогда он обязан очнуться.
Ньют усмехнулся:
— Хотел бы я, чтобы всё решалось твоей уверенностью.
К вечеру она снова сидела над картой.
Отчёты Минхо. Пометки Томаса. Но сегодня она не просто рисовала. Она… собирала снаряжение. Нож. Бинты. Фляга. Минхо увидел первым.
— Нет.
— Я ещё ничего не сказала.
— И не надо. Нет.
— Я иду завтра.
— Нет.
Томас вмешался:
— Подожди она м...
— Нет, — повторил Минхо уже жёстче.— Ты не бегун.
— Но я медик.
— В Лабиринте медики умирают первыми.
— Тогда я должна знать, как вас спасать.
Тишина.
Ньют тоже пришёл, услышав спор:
— Что происходит?
— Она хочет в Лабиринт, — сказал Минхо.
Ньют посмотрел на неё долго:
— Ты понимаешь, что это не тренировка?
— Понимаю.
— И что мы можем не успеть тебя вернуть?
— Понимаю.
— Тогда почему?
Она ответила просто:
— Потому что я устала видеть его только через чужие глаза.
И тут — Галли.
Он стоял в дверях, молча слушая.
— Она никуда не пойдёт.
Все обернулись.
— Это не тебе решать, — сказал Минхо.
— Это решать тем, кто отвечает за выживание Глейда.
— Я отвечаю за Лабиринт.
— А я — за людей, которые туда не должны лезть.
Она вмешалась:
— Вообще-то я сама могу решить.
Но Галли смотрел не на неё. На Минхо.
— Ты её поведёшь?
— Если она выйдет — да.
Челюсть Галли напряглась.
— Отлично. Значит, ты уже решил.
— Я не решал. Я страхую.
— Удобно. Всегда рядом. Всегда герой.
Минхо прищурился:
— У тебя проблема?
— Да.
Пауза.
— Мне не нравится, что она идёт туда из-за тебя.
Тишина стала густой.
Она нахмурилась:
— Я иду не из-за него.
Но Галли уже понял, что сказал лишнее.
Он отвёл взгляд:
— Всё равно. Я против.
Позже, когда они разошлись, Галли остался у двери. Он видел, как Минхо показывает ей ремни крепления. Как поправляет нож на поясе. Слишком близко. Слишком привычно. Он сжал кулак.
Ньют подошёл:
— Ты злишься не из-за Лабиринта.
Галли усмехнулся без радости:
— Я злюсь, потому что бегуны думают, что бессмертны.
Ньют посмотрел внимательнее:
— Уверен?
Галли не ответил. Потому что впервые понял: ему не нравится мысль, что она пойдёт в Лабиринт…
с Минхо.
Ночью она снова сидела над картой.
Но рядом лежало уже не только перо. Снаряжение. Она провела пальцем по маршруту. Завтра. Первый выход. И она даже не знала, что трое парней будут против… по совершенно разным причинам.
Перед тем как уснуть она думала об Элваре.
— Heda-dei, sef kom mei gyon… stei laiv en ora. ( Духи предков, защитите моих девочек… пусть они останутся живы в свете. )
Она засунула. Но точно ли это был сон?
Лёд - не отпускает.