11. Ночь
Утро.
Чак ворвался в медблок раньше всех.
— Мари! Фрайпен сказал—
Он остановился.
На столе лежал открытый альбом.
— Ого…
Он осторожно сел и начал листать.
Портреты.
— Это… ты рисуешь?
Она проснулась и резко встала:
— Не трогай.
Но он уже смотрел на гривера.
— Это же… ?
Она замерла.
— Я представляла гривера, — тихо сказала она.
Чак нахмурился:
— Жуткий. Но круто. Слушай… а ты можешь нарисовать меня?
Она невольно усмехнулась:
— Могу.
Он продолжил листать:
— А это кто?
— Семья.
— Ты их помнишь? Они… здесь?
— Нет.
Он понял, что дальше спрашивать не стоит.
Закрыл альбом аккуратно:
— Ты их не забудешь. Даже если захочешь.
Позже в тот же день Алби с Минхо отправились в лабиринт.
— Мы идём проверять.
Ньют нахмурился:
— Это риск.
— Мы должны убедиться.
Минхо уже собирал снаряжение.
— Я веду.
Они вышли вдвоём. Никому больше не сказали зачем. Но Томас видел. И понял.
Томас весь рабочий день расспрашивал Ньюта про эту вылазку.
— Ну так почему алби пошел в лабиринт? Он же не бегун..
— Слушай, алби был первым кого отправили сюда. Он знает это место лучше на всех - Ньют выглядил очень серьезным. — А теперь начинай работать.
День прошел незаметно. Уже начало темнеть. Но алби и минхо не появлялись.
Ворота уже начали закрываться.
Каменные плиты двигались медленно… слишком медленно, чтобы успокоить. И слишком быстро, чтобы спасти. Сначала все услышали крик дозорного:
— Они бегут!
Глейд взорвался движением. Парни бросали инструменты, еду, всё — и бежали к стене. Ньют уже стоял у прохода, вглядываясь в коридор Лабиринта.
— Давайте… — шептал он. — Давайте же…
И тогда они увидели. Минхо. Он бежал. Не просто бежал — тащил на себе Алби. Алби висел у него на плечах, без сознания, руки болтались, рубашка пропитана кровью.
— О Боже… — выдохнул Чак.
— ДАВАЙ, МИНХО! — заорал кто-то.
Крик подхватили сразу.
— БЫСТРЕЕ!
— ТЫ СМОЖЕШЬ!
— ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ!
Мари стояла впереди всех, сжимая край стены так, что побелели пальцы.
Она уже видела раны.
Даже отсюда.
Минхо бежал, спотыкаясь. Ноги подкашивались. Дыхание рвалось.
Но он не останавливался.
— ДЕРЖИСЬ, АЛБИ… — хрипел он. — ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС…
Ворота скрипнули громче. Сдвинулись ещё на метр.
— МИНХО! — кричал Ньют. — БРОСАЙ ЕГО И БЕГИ!
— НЕТ! — заорал он в ответ.
И побежал быстрее. Глейдеры уже стояли у самой линии. Кто-то протягивал руки, будто мог дотянуться.
— ДАВАЙ!
— ТЫ ПОЧТИ!
— ЕЩЁ ШАГ!
Чак плакал, сам не замечая.
Мари шептала:
— Успей… пожалуйста успей…
Минхо споткнулся. Упал на одно колено. Алби соскользнул с плеча.
По толпе прошёл крик ужаса.
— ВСТАВАЙ!
Он поднялся.
Снова закинул Алби. Побежал.
Но теперь — медленнее. Силы заканчивались. Ворота уже почти сомкнулись.
Оставалась узкая щель.
— МИНХО!!! — орал Чак, сорвав голос.
Томас сорвался с места.
— Томас! — крикнул Ньют.
Но было поздно.
Он проскользнул в Лабиринт за секунды до закрытия. Каменные двери сомкнулись за его спиной.
— Молодец, Шнурок - произнес наконец минхо — ты убил себя...
Тем временем в глейде:
Никто не говорил.
Никто не дышал.
По ту сторону ворот остались двое.
Минхо… Томас и Алби.
Чак прошептал:
— Они… они не успели?..
Ньют ударил кулаком по камню.
Раз.
Ещё раз.
— ЧЁРТОВ ЛАБИРИНТ!
Мари стояла неподвижно.
Перед глазами всё ещё был последний кадр:
Минхо, бегущий из последних сил…
и ворота, закрывающиеся у него перед лицом. Она тихо сказала, будто клятву:
— Он выживет.
Ньют повернулся:
— Откуда ты знаешь?
Она посмотрела на камень ворот:
— Потому что он не умеет бросать своих.
Ночь в Глейде тогда была самой длинной. Потому что все ждали рассвета. И ответа — вернутся ли бегуны… или лабиринт забрал их навсегда.
Тереза…
Она металась по медблоку, как в клетке.
— Он там. Я чувствую.
— Мы не знаем, — сказала Мари.
— Я знаю! Ему больно.
Она сжала виски:
— Будто меня тянут туда же.
Мари подошла ближе.
— Сядь.
— Я не могу.
— Тогда дыши. Со мной.
Она взяла её за руки — крепко.
— Слушай мой голос. Ты здесь. Он — там. Пока ты держишься — он тоже держится.
Тереза посмотрела на неё:
— Ты правда так думаешь?
— Я думаю, что паника не спасает. А ты хочешь, чтобы он вернулся.
Слёзы всё-таки выступили у Терезы.
— Я даже не помню его… а боюсь потерять.
Мари тихо сказала:
— Память — не единственное, что связывает людей.
Ночь в лабиринте отличалась. Томас убили гривера.
Лабиринт… изменился.
Коридоры двигались быстрее. Звуки были громче. Гриверы — агрессивнее.
Им пришлось бежать. Сражаться. Прятаться на уступах. Ночь тянулась бесконечно. Но они выжили. Вернулись.
Когда ворота открылись…
Они увидели их.
Живых. Израненных. Но живых.
Глейд взорвался шумом. Чак бросился к Томасу. Ньют — к Минхо. Алби едва держался на ногах. Тереза остановилась в нескольких шагах…
Потом просто выдохнула — будто всё это время не дышала. Мари стояла рядом.
— Видишь? — тихо сказала она.
Тереза кивнула:
— Спасибо.