10. Томас.
После завтрака алби собрал всех новичков.
— Значит так, — начал Алби. — В Глейде каждый работает. Никто не сидит без дела. Поняли?
— Да, — ответили почти одновременно Томас и Тереза.
Алби кивнул на Мари:
— Ты уже с медиками. Клинт о тебе прожужжал.
Она коротко кивнула.
— Тереза пока остаётся в медблоке под наблюдением.
Тереза сжала губы, но не спорила.
Алби перевёл взгляд на Томаса:
— А ты — на плантации. Пока.
— Я хочу в бегуны, — сразу сказал Томас.
Ньют тихо хмыкнул.
Алби даже не моргнул:
— Все новенькие хотят в бегуны. Сначала выжить научись.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Разговор окончен.
Они разошлись.
Томас догнал Мари у склада.
— Подожди.
Она обернулась:
— Что?
— Ты тренируешься по утрам. Я видел. С ножом, с балансом.
— И?
— Потренируй меня.
Она сразу покачала головой:
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты новенький. Потому что ты не знаешь Лабиринт. Потому что бегуны умирают чаще всех.
Он сделал шаг ближе:
— Поэтому я и должен научиться.
— Томас, ты ... - не успела она договорить как Томас перебил её :
— Я всё равно стану бегуном. С твоей помощью или без.
Она смотрела на него долго. В его взгляде было то же упрямство, что у Харр…
Она отвела глаза.
— Ты не понимаешь, о чём просишь.
— Тогда объясни.
Пауза.
— Я лечу не только мясников, но и тех, кто возвращается, — тихо сказала она. — И тех, кого приносят. Иногда — по частям.
Он не отступил.
— Значит, научи меня возвращаться.
Тишина.
Она тяжело выдохнула:
— Ладно. Один раз. Посмотрим, выдержишь ли.
Он едва заметно улыбнулся:
— Спасибо.
— Не благодари. Ты всё равно пожалеешь.
Они ушли к краю леса.
Мари бросила ему тренировочный нож. Он неловко поймал.
— Первое правило — держи правильно. Ты его душишь. Это не лопата.
Она подошла, поправила хват.
Его рука была напряжена.
— Расслабь пальцы. Клинок — продолжение кисти.
— Ты говоришь как Минхо.
— Значит, я права.
Она заставила его:
бегать короткие спринты
резко менять направление
прыгать через бревно
падать и вставать
Через полчаса он уже задыхался.
— Бегуны… так… каждый день?
— Каждый.
Он согнулся, упираясь в колени.
Она протянула флягу:
— Пей.
— Ты переживаешь?
— Я оцениваю.
— Врёшь. Но спасибо за заботу
Она ничего не ответила.
Последним был нож.
— Нападай, — сказала она.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он пошёл вперёд — резко, но предсказуемо. Она уклонилась, перехватила его запястье, развернула и уложила на землю за секунду. Он даже не понял как.
— Ты открыт. Всегда.
Он поднялся, упрямо:
— Ещё раз.
И снова.
И снова.
Пока она не сказала:
— Хватит. На сегодня ты жив. Это уже успех.
— Подожди. Давай ещё немного? На этот раз у меня точно получится.
— Не переусердствуй. Нужно уметь отдыхать.
Парни у ворот пришли раньше обычного.
Но бегуны входили… странно тихо.
Без шуток.
Без криков.
Ньют сразу насторожился:
— Что-то не так.
Минхо коротко кивнул:
— Отчёт позже.
И прошёл мимо всех.
Не к Карта хранилищу.
Не к Алби.
К медблоку.
Мари разбирала бинты, когда дверь резко открылась. Минхо вошёл быстро, почти не оглядываясь.
— Закрой.
Она нахмурилась, но закрыла дверь.
— Что случилось? Ты ранен?
— Сначала пообещай.
— Что?
— Никому. Пока что.
Она напряглась:
— Минхо…
— Пообещай.
Пауза.
— Ладно.
Только тогда он снял куртку.
На боку — ссадина и порез.
— Упал? — сразу спросила она.
— Ага.
— Где?
Он помолчал.
Потом сказал тихо:
— Мы нашли гривера.
— И?
— Он был мёртв.
Тишина.
Настоящая. Глухая.
— Это невозможно, — прошептала она.
— Я тоже так думал.
— Ты уверен?
— Я бегун, цыпочка. Я знаю, как выглядит мёртвое чудовище.
Она села на край стола, пытаясь осмыслить.
— Он… был ранен?
— Нет. Просто лежал. Как будто… выключился.
Она подняла глаза:
— Ты поэтому упал?
Он фыркнул:
— Я не упал. Я… отступил, когда подумал, что он сейчас вскочит.
— Испугался?) - с лёгкой улыбкой произнесла она.
— Не начинай.
Она обрабатывала рану молча. Руки работали автоматически, а мысли — нет.
Если гриверы умирают…
значит, Лабиринт меняется.
Он смотрел на неё:
— Ты единственная, кому я сказал.
Она не подняла глаз:
— Почему?
— Потому что ты не паникуешь.
Пауза.
— И потому что я тебе доверяю.
Она завязала бинт:
— Долго скрывать это не получится.
— Знаю.
— Кому скажешь?
— Алби. И Ньюту. Только им.
Она кивнула:
— Правильно.
Минхо нашёл их на вышке, когда в Глейде уже началась работа.
— Нужно поговорить.
Алби сразу понял по тону, что произошло что то серьезное.
— Мы нашли мёртвого гривера.
Ньют выпрямился:
— Что?
— В Секции Восьмой. Не двигался. Не реагировал.
Алби смотрел долго:
— Ты уверен?
— На сто процентов.
Тишина легла тяжёлым грузом.
— Никому, — сказал Алби. — Пока не поймём, что это значит.
Ньют кивнул:
— Паника нам не нужна.
Минхо добавил:
— Уже не нужна. Я сказал только одному человеку.
Алби прищурился:
— Кому?
— Мари.
Ньют хмыкнул:
— Тогда ладно. Она рот держать умеет.
Так секрет и остался между четырьмя.
Но Лабиринт уже начал меняться.
И они были первыми, кто это понял.
Глейд давно спал. Факелы догорели.
Но Мари не спала. Она сидела у маленького стола в медблоке, освещённого одной лампой. Перед ней — альбом. Портреты уже занимали почти половину страниц:
Элвара.
Семья.
Те, кого она боялась забыть.
Но сегодня она открыла чистый лист.
Гривер.
Она никогда не видела его близко.
Только раны, которые он оставлял.
Поэтому рисовала… по воображению.
Сначала — сегментированное тело.
Потом — металлические шипы. Лезвия. Щупальца. Она останавливалась, стирала, снова рисовала.
— Если они могут умирать… — прошептала она. — Значит, у них есть слабое место.
К утру на листе было чудовище. Не точное. Но пугающе живое. Она закрыла альбом и наконец легла.