8. Первый костер часть 2.
Мари чередовалась. Сначала наблюдала за глейдерами, потом смотрела на Терезу. Она хотела защитить её.
Тереза похожа на Соню. Тот же характер.
Тут перед глазами появилась фигура.
— Чего так смотришь на меня, цыпочка? Влюбилась?) - по издевке спросил минхо.
Но Мари не ответила. Даже не повернулась в его сторону.
— Держи - он протянул ей кинжал, который желала девушка.
Тогда она наконец взглянула на него.
— Почему ты отдаешь его мне?
Он сел рядом с ней.
— Разве ты не из за него на меня пялилась? Тем более я больше не смогу исполнять приказ адмирала алби. Завтра отправлюсь в лабиринт. Придётся тебе самой защищаться.
— Ясно, но почему ты отдаешь именно его? У вас есть целый склад оружия, а он выглядит рабочим. Будто бы ты им дорожил.
— Вот из за этого и отдаю - он посмотрел ей прямо в глаза будто и впрямь не хотел ничего в замен .
Спустя несколько секунд Мари отвернулась.
— Что ты хочешь? Ты ведь не просто так его отдаёшь.
— Хах, не бери на себя слишком много, цыпочка, это просто подарок
Она медленно приняла кинжал. Он был тяжелее, чем казался. Рукоять тёплая — от его ладони. Потёртая, идеально под пальцы. Она автоматически проверила баланс — лёгкое движение кистью.
Минхо заметил:
— Ты держишь его правильно.
— Я держала ножи раньше.
— Ножи — да. Но не бегунский клинок.
Она провела пальцем по лезвию — осторожно, не касаясь острия.
— Да уж, он точно не для показухи.
— Я не люблю показуху.
Она попробовала хват обратным захватом — быстро, почти рефлекторно.
Минхо прищурился:
— Этому тоже учат медиков?
— Нет. Этому учат там, где медики долго не живут.
Тишина повисла между ними.
— Теперь я спокоен, — сказал он.
— Почему?
Он закрепил ей клинок на поясе:
— Потому что ты не просто лечишь тех, кто идёт в Лабиринт. Ты выживешь, если Лабиринт придёт за тобой.
Она ничего не ответила. И впервые за долгое время… чувствовала себя в безопасности. Почему? Из за клинка?
— Ну ладно, цыпочка, уже поздно. Пойду спать, а то завтра в лабиринт как зомби пойду. Ты тоже не задерживайся.
Костёр догорал медленно.
То, что ещё час назад было шумом, смехом и криками — теперь превращалось в угли и редкие искры.
Глейд уставал… и уходил в сон.
— Ладно, ребята, всем пора уже спать.
Фрайпен начал разгонять всех:
— Всё, герои, жратва кончилась — праздник тоже! Кто завтра проспит подъём — жрёт остатки неделю!
Кто-то засмеялся, кто-то застонал.
Парни поднимались с травы, растягиваясь, толкая друг друга плечами. Новеньких провожали взглядами — уже не настороженными, а почти своими. Чак зевал так широко, что казалось — челюсть вывихнет.
— Я клянусь, если завтра Фрайпен снова поднимет нас на рассвете, я… я…
— Ты пойдёшь завтракать первым, — сказала Мари.
— Да, — вздохнул он. — Ты права.
— Спокойной ночи… вам обеим.
Тереза тихо улыбнулась:
— Спокойной, Чак.
Он ушёл, оглядываясь, будто проверяя — всё ли с ними в порядке. Томас задержался у костра. Тереза стояла рядом, глядя на угли.
— Странно, — сказала она. — Я их не знаю… но не чувствую себя чужой.
— Я тоже, — ответил он.
Пауза.
— Ты правда не помнишь как звала меня?— спросила она.
— Не знаю, — сказал она. — Но, кажется, я ждала тебя
Она посмотрела на него — долго. Будто пыталась вспомнить… через стену. Но не смогла.
— Спокойной ночи, Томас.
— Спокойной.
Алби уже обходил периметр.
Ньют проверял ворота. Дозорные поднимались на вышки.
И…Мари. Она стояла чуть в стороне, глядя, как лагерь затихает. Не участница праздника. Наблюдатель. Один за другим гасли факелы. Смех растворялся в ночи. Шаги стихали.
Двери скрипели и закрывались. С вышек доносились тихие переклички дозорных. Ворота Лабиринта стояли закрыты — огромные, неподвижные.
Но даже во сне Глейд слушал их. Мари легла на свою койку в медблоке. Рядом уже спала Тереза — беспокойно, с нахмуренными бровями. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Мари, хотя не знала, правда ли это. За стеной ветер шёлестел травой.
Глейд уснул.
Но его сон никогда не был по-настоящему спокойным.