STAY ALIVE

Эпиграф: «Когда дверь закрывается, настоящая игра только начинается»
Саундтрек: Kalandra – Brave New World

Я проснулась раньше будильника. В комнате 404 еще царил полумрак. Соседка мирно посапывала, свернувшись калачиком под одеялом, а я лежала, уставившись в потолок, снова и снова прокручивая в голове вчерашние события.

В конце концов, я тихо сползла с кровати, на цыпочках собрала полотенце и маленькую косметичку и выскользнула в коридор.

Западное крыло в это время суток было пустынным. В целом здесь проживало малое количество учениц. Десять человек насчитать с трудом. Этот лишь доказывало, что Сонхва делала сильный отбор. Правильнее сказать — брали лишь элиту. Мои шаги гулко отдавались в тишине, а холодный линолеум леденил босые ноги. Я уже почти дошла до ванной, как вдруг услышала пение.
Тихий, мягкий голос, напевающий незнакомую мелодию.

Я замерла у двери, затем осторожно толкнула ее.

Пар от горячей воды витал в воздухе, окутывая фигуру у зеркала. Джису стояла в шелковом халате того же сапфирового оттенка, что и вчерашняя пижама, и расчесывала свои черные, еще влажные волосы. Увидев мое отражение в зеркале, она обернулась.

— Доброе утро, Чеён.

Я застыла на пороге, внезапно осознавая, как нелепо выгляжу — в мятых пижамных шортах и растянутой футболке, с растрепанными после сна волосами.

— Д-доброе, — пробормотала я, сжимая в руках полотенце.

Она улыбнулась и отошла к раковине, давая мне место.

— Я забыла, каково это — просыпаться в Сонхва, — заговорила она, нанося на лицо какой-то дорогой крем с тонким цветочным ароматом. — В Штатах все было иначе.

Я молча кивнула, чистя зубы, не зная, что ответить. Вода была слишком горячей, паста слишком мятной, а мое отражение в зеркале — слишком растерянным.

— Знаешь, — Ким вдруг повернулась ко мне, опершись о раковину, — я была удивлена, когда узнала, что Драконы подружились с кем-то новым. Особенно... — Ее глаза блеснули — Особенно Чонгук.

Я поперхнулась водой.

— Мы не... Это не... — я беспомощно замолчала, чувствуя, как горит лицо.
Джису рассмеялась — мягко, беззлобно.

— О, не волнуйся. Я рада за него, за всех них. — Она сделала паузу, изучая мое лицо. — Они заслуживают большего, чем быть просто красивыми статуями в золотой клетке.

Она положила косметичку в корзинку и направилась к выходу. Проходя мимо, слегка коснулась моего плеча.

— Кстати, — обернулась она уже в дверях, — он никогда никого не просил о помощи раньше.

И, подмигнув, вышла, оставив меня стоять с зубной щеткой во рту и миллионом вопросов в голове.

***

Я вернулась в комнату, всё ещё ощущая на плече лёгкое прикосновение Джису, будто она оставила там невидимый след. Дверь скрипнула, и Лиса, сидящая на кровати в позе сонной летучей мыши, медленно подняла на меня взгляд.

— Ты выглядишь так, будто видела призрака, — пробормотала она, потирая глаза.

— Встретила Джису в ванной.

Эффект был мгновенным. Рыжая резко выпрямилась, как будто её ударило током.

— ЧТО?! — её крик был настолько громким, что я инстинктивно захлопнула дверь. — Она что, поджидала тебя там? Что она сказала? О чём вы говорили?

Я опустилась на свою кровать, всё ещё сжимая полотенце.

— Она сказала, что Чонгук никогда никого не просил о помощи раньше.

Лиса замерла.

— Окей, — она резко вскочила, — хватит это терпеть.

Она рванула к своему шкафу и начала вытаскивать оттуда какие-то коробочки, завёрнутые в шёлковую ткань.

— Что ты делаешь?

— То, что давно пора было сделать! — она развернула ткань с торжественным видом, открывая деревянную шкатулку с резными узорами. Внутри лежали изящные заколки с жемчугом, тонкие серебряные цепочки и пара изысканных гребней.

Я осторожно прикоснулась к одной из заколок.

— Ты же всегда говорила, что это фамильные драгоценности.

— И есть! — Лиса гордо подняла подбородок. — Моя бабушка отдала их мне перед тем, как я поступила сюда. Говорила: «Пригодятся, когда захочешь покорить мир».

Она схватила расчёску и решительно направилась ко мне.

— А теперь сиди спокойно.

Я хотела возражать, но Лалиса уже запустила пальцы в мои волосы, расчёсывая их с неожиданной нежностью.

— Ты не представляешь, как я мечтала сделать тебе нормальную причёску, — ворчала она, разделяя пряди. — Эти твои вечно распущенные волосы сводили меня с ума.

Я закрыла глаза, чувствуя, как её пальцы ловко собирают мои волосы в изящный узел, закрепляя его гребнем.

— Вот так, — рыжая отступила на шаг, оценивая свою работу. — Теперь украшения.

Она нацепила на меня тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном в виде звёздочки.

— Готово! — она схватила моё плечо и развернула к зеркалу. — Посмотри на себя.

Я замерла. В отражении смотрела на меня не привычная растрёпанная Чеён, а кто-то другой. Волосы, собранные в элегантный пучок, открывали лицо, а украшения добавляли нотку изысканности.

— Лис...

— Ни слова! — она подняла палец. — Сегодня ты идёшь на завтрак не как серая мышка, а как девушка, которая, заслуживает внимания, — закончила она, и в её голосе прозвучала необычная серьёзность.

***

Мы с Манобан шли в столовую под руку, ее болтовня звенела в утренней тишине коридоров.

— Ну просто посмотри на себя! — Лиса крутила меня перед зеркальными панелями в холле. — Если бы я знала, что тебе достаточно пары заколок, чтобы выглядеть как герцогиня, я бы давно... Ой, смотри, вон твоя тень у окна аж замедлилась, чтобы глазеть!
Я засмеялась, поправляя гребень в волосах — непривычное ощущение, но приятное.

Столовая встретила нас гомоном и запахом супа из картофеля и тыквы. И тут Лиса резко остановилась, сжав мою руку:

— Ну, конечно. Они заняли НАШ стол.

За нашим привычным местом у окна сидели все четверо Драконов. Чонгук, как всегда, с прямой спиной.  Чимин, как всегда, что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. Юнги методично уничтожал гору салата.
Тэхён первый заметил нас и кивнул.

— О, смотрите-ка, — громко прошептала Лиса, — стая диких Драконов вторглась на территорию простых смертных. Может, бросить им кимчи в качестве дани?

Юнги поднял глаза и медленно перевел взгляд с Лисы на меня. Его брови поползли вверх.

— Ты, — он ткнул палочками в мою сторону, — выглядишь...

— Как человек, который наконец поспал больше трех часов? — вклинилась подруга, подталкивая меня к линии раздачи.
Мы взяли подносы — я автоматически набрала свой обычный завтрак: рисовую кашу, твороженную запеканку и банановое молоко. Манобан, как всегда, взяла вдвое больше.

Когда мы подошли к столу, блондин уже стоял и делал театральный поклон:

— Места для принцесс приготовлены!

Я почувствовала, как залилась краской. Чон поднял глаза — его взгляд скользнул по моим собранным волосам, задержался на жемчужной заколке, потом медленно опустился к кулону. Его брови чуть дрогнули.

— Ой, да перестаньте пялиться, — рыжая плюхнулась напротив Мина, отбирая у него кусочек бекона. — Это всего лишь доказательство, что ваша Золушка на самом деле умеет пользоваться расческой.

Тэхён вдруг кашлянул в кулак — явно подавляя смех.

Чонгук повернулся ко мне:

— Ты... — он сделал паузу, как будто подбирал слова, — выглядишь...

— Как живое доказательство моих парикмахерских талантов! — перебила Лиса, хватая мое запястье и демонстрируя мою руку, как на аукционе.

Чимин фыркнул, Юнги закатил глаза, но уголки губ Чонгука дрогнули. Совсем чуть-чуть.

И в этот момент я поняла — мне нравится, как он на меня смотрит.

Моментально отбросив эту мысль, я принялась завтракать в сборище своих друзей.

Рыжая, не переставая жевать, тыкала палочкой в сторону Юнги:

— Эй, Гора, ты вообще осознаёшь, что съедаешь дневной рацион нашей футбольной команды за один присест?

Брюнет медленно перевёл взгляд с тарелки на Лалису.

— Осознаю. И ещё осознаю, что кто-то украл мой бекон. — Он уставился на палочки девушки, где как раз болтался заветный кусочек. — Виновный обычно кричит громче всех.

Рыжая сделала невинные глаза:

— Ой, это твой? Я думала, это жертвоприношение богам хорошего вкуса.

— Богам? — Мин наклонился через стол. — Или одной маленькой воришке с комплексами Наполеона?

Тэхён фыркнул, чуть не подавившись водой.

— Комплексы?! — подруга вскочила, опираясь руками на стол. — Я тебе сейчас покажу комплексы!

В этот момент её рука соскользнула с мокрого от конденсата стакана, и она чуть не грохнулась лицом в тарелку Юнги. Но он молниеносно подставил ладонь, остановив её падение.

— Вот видишь, — сказал он невозмутимо. — Даже боги вкуса против твоих методов.

Тэхён тихо постучал ложкой по стакану:

— Ставлю десять тысяч вон, что Лалиса не выдержит и до конца завтрака.

— Я ставлю на то, что Юнги первым сломается и начнёт читать стихи, — парировал Чимин, с ухмылкой оглядывая компанию.

Чонгук, до этого молча наблюдавший за происходящим, неожиданно встрял:

— Чеён, твоё мнение?

Все взгляды устремились на меня. Даже Лиса замерла с открытым ртом.

— Я... — мой голос дрогнул. — Я думаю, Юнги уже проиграл.

— Что?! — Гора нахмурился.

— Потому что, — я сделала паузу для драматизма, — он до сих пор не понял, что Лиса специально провоцирует его, чтобы он накормил её со своей тарелки.

Тишина.

Потом Чимин грохнулся лбом на стол, трясясь от смеха. Тэхён поперхнулся водой. Чонгук прикрыл глаза, будто молясь о терпении.

Мин Юнги медленно повернулся к рыжей, которая сидела с самым невинным выражением лица.

— Берегись, — сказал он с мрачным предвкушением. — Теперь ты получишь двойную порцию моей заботы.

Лалиса только подмигнула и украла ещё один кусочек бекона.

В самый разгар перепалки между Лисой и Юнги воздух у нашего стола будто зарядился статикой. Я первой заметила её приближение — Ким Джису скользила между столиков с королевской грацией, даже поднос в её руках выглядел как аксессуар с модного показа.
На ней форма Сонхва смотрелась куда лучше, чем на остальных ученицах. Она подчеркивала её загар, который напоминал о Штатах. Волосы были собраны в высокий хвост. На шее — тончайшая золотая цепочка с маленьким кулоном в виде птицы.

— Место свободно? — её голос заставил Пака буквально подпрыгнуть на стуле.

— Джису! — он вскочил так резко, что чуть не опрокинул стакан. — Ты же знаешь, для тебя место есть всегда. Позволь мне...

— Принести мне завтрак? — она улыбнулась, ловя его порыв. — Спасибо, но я сама...

— Ни слова больше! — Пак уже мчался к линии раздачи с подносом, оставляя за собой след из ошарашенных старшеклассниц.
Джису покачала головой и опустилась на его место. Её глаза скользнули по моим собранным волосам, жемчужной заколке, потом опустились к кулону.

— Какое очаровательное украшение, — заметила она. — Оно тебе очень идёт.

Я почувствовала, как уши наливаются жаром. В этот момент по столовой прокатился шепот. Я мельком заметила, как несколько девушек из «элиты» показывают в нашу сторону.

— Боже, — проворчал Ким, — будто они никогда не видели, как люди едят в компании.

Брюнетка, не меняя выражения лица, аккуратно развернула салфетку на коленях.

— Знаешь, — сказала она громко, нарочито четко, — в Штатах меня как-то спросили, почему корейские студенты так помешаны на социальных статусах. — Она сделала паузу. — Я тогда не нашла, что ответить.

Манобан фыркнула, подхватывая игру:

— Может, предложишь им провести мастер-класс? «Как перестать быть снобом за 10 дней»?

— Или лекцию, — добавил Мин с мёртвой серьёзностью, — «Почему ваше мнение о моём завтраке меня не волнует».

Чон слегка подался вперёд, его губы дрогнули.

Чимин вернулся с подносом, заваленным едой, и театрально вздохнул:

— Опять сплетничаете без меня?

Джису взяла у него поднос с изящной благодарностью, её пальцы на секунду задержались на его руке.

— Мы просто просвещаем массы, — улыбнулась она.

Смотря на Джису её добрый взгляд и искреннюю улыбку, я поняла, что была не права насчёт неё.

***

После завтрака мы всей гурьбой направились в зал фехтования. Лиса шла впереди, размахивая учебником по экономике, который она почему-то захватила вместо спортивной формы.

— Опять забыла форму? — Юнги покрутил у виска, когда Лиса начала рыться в чужом шкафчике.

— Я не забыла, я протестую против гендерных стереотипов, — огрызнулась она, вытаскивая чью-то куртку. — Почему у мальчиков форма удобнее?

Джису, уже переодетая в белоснежный костюм, ловко поймала брошенный Лалисой галстук.

— В Америке у нас были унисекс-комбинезоны, — заметила она, поправляя перчатки. — Но ты бы всё равно ненавидела.

— Потому что комбинезоны — преступление против человечества, —рыжая скривилась, но беззлобно.

Я поймала себя на мысли, что наблюдаю за их перепалкой с улыбкой. Всего сутки назад Джису не было с нами, а теперь её колкие замечания стали частью нашего хаоса. Она и правда важна для Драконов. Так их глаза не сияли за все время спустя нашу первую встречу.

***

Мы прошли в зал фехтования. Преподаватель Сон, ветеран с шрамом через бровь, построил нас перед зеркалами.

— Сегодня работаем в смешанных парах, — его голос перекрыл гул. — Двенадцатый класс с одиннадцатым.

Когда он назвал моё имя в паре с Чон Чонгуком, Чимин фыркнул:

— Удачи, Чеён. Он бил меня по пальцам всю прошлую неделю.

Чонгук молча взял две рапиры и кивнул мне в сторону дорожки.

— Ты хоть знаешь, какой конец острый? — спросил он, когда мы остались одни.

Я скрестила руки:

— Тот, что направлен в меня?

Уголок его рта дёрнулся — максимальное проявление эмоций.

— Стойка, — он резко постучал рапирой по моей ноге, заставляя шире расставить ступни. — Колени мягче.

Его инструкции были краткими, но точными. Когда я в пятый раз уронила рапиру, он вздохнул и встал за моей спиной, поправляя положение моей руки.

— Если будешь держать как метлу, — его дыхание обожгло ухо, — проиграешь до первого удара.

От неожиданности я резко обернулась — и мы оказались нос к носу. На секунду в его глазах мелькнуло что-то знакомое, то самое выражение, которое бывало, когда он думал, что никто не видит.

Чимин свистнул с соседней дорожки.

— Эй, у вас там урок или танго?

Чон мгновенно отстранился, его лицо снова стало непроницаемым.

— Повтори стойку, — бросил он, отходя. — И не убей никого.

Пробные бои начались с резкого свистка преподавателя. Я сжала рапиру в потных ладонях, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Начали!

Мой первый удар был настолько неловким, что Чонгук парировал его, даже не сдвинувшись с места. Его взгляд скользнул по моей дрожащей руке, и я увидела в его глазах то смесь раздражения и веселья. Опять он смеётся с меня. Подобно нашей первой встречи у главных ворот. Вспомнив это, по спине пробежал холодок.

— Ты держишь рапиру, как кисточку для каллиграфии, — проворчал он, но без привычной язвительности. — Удар должен идти от плеча.

Я закусила губу, стараясь повторить его движения. После пятой попытки мне наконец удалось заставить его сделать шаг назад.

— Хорошо, — бросил он коротко, и это одно слово заставило меня расправить плечи.

Спустя десять минут пробного боя преподаватель Сон резко хлопнул в ладоши:

— Меняемся! Ким Тэхён и Пак Чеён, третья дорожка.

Чонгук замер на месте, его пальцы непроизвольно сжались вокруг эфеса рапиры. Он даже не моргнул, но я уловила мгновенное напряжение в его плечах, прежде чем он холодно кивнул и отошел.

Тэхён молча подошел ко мне, поправил мою стойку и показал, как правильно делать выпад. Его движения были точными, спокойными, без лишних слов.

— Так лучше? — спросила я, пробуя повторить.

Он лишь кивнул, но в его глазах мелькнуло одобрение.

Я не видела Чонгука, но чувствовала его взгляд. Он стоял у дальнего зеркала, формально отрабатывая удары с другим учеником, но его глаза раз за разом возвращались к нашей дорожке.

— Ого, — раздался рядом голос блондина. — Если бы взгляды убивали, Тэхён уже был бы насквозь пробит.

Мин Юнги фыркнул, скрестив руки:

— Да ладно, ему просто не нравится, когда его вещи трогают.

— Какие вещи? — Лиса резко повернулась, ее глаза расширились. — Вы это серьезно? Чонгук? Ревнует?

Она так громко ахнула, что несколько человек обернулись.

Чон не дрогнул, но его следующий удар был настолько резким, что его напарник едва успел отпрыгнуть.

— Закрой рот, — бросил он ледяным тоном, даже не глядя в нашу сторону.

Но я видела. Видела, как его пальцы сжались на эфесе, как его взгляд на секунду стал острее клинка.

Лиса замерла, затем медленно подняла брови, глядя на меня с немым вопросом. Я лишь покраснела и сделала вид, что сосредоточена на рапире.

Ким скользил по фехтовальной дорожке с кошачьей грацией, его рапира описывала в воздухе чёткие дуги.

— Локоть выше, — сказал он спокойно, лёгким движением отбивая мою атаку. — Ты зажимаешь плечо.

Я попыталась скорректировать стойку, но мысли путались. Особенно после того, как Тэхён бросил беглый взгляд через моё плечо — туда, где Чонгук отрабатывал удары с новым партнёром.

— Интересно, — продолжил Тэхён, внезапно сделав неожиданный выпад, который я едва парировала, — как долго он сможет делать вид, что не смотрит в эту сторону.

Я намеренно громко застучала подошвой по мату, меняя позицию.

— Не знаю, о чём ты.

Ким сделал паузу, опустив рапиру. Его тёмные глаза изучали меня с невозмутимой уверенностью.

— Позавчера на уроке физики, когда я передал тебе книгу. — Он воспроизвёл движение, будто протягивая воображаемый том. — Его взгляд прожигал мне спину.

Я резко атаковала, но русый легко уклонился, продолжая говорить ровным голосом:

— Вчера в столовой, когда я увёл тебя на крышу.

— Тогда все были удивлены! — выпалила я, совершая серию неловких выпадов.

— А две недели назад...

В этот момент я так сильно сжала эфес, что перчатка скользнула по потной ладони. Рапира дрогнула в неуверенном захвате, и внезапно — острая вспышка боли.
Кончик клинка скользнул по внутренней стороне предплечья, оставив после себя тонкую красную линию. Сначала просто белая полоска на коже, будто след от карандаша. Потом, через долю секунды, она наполнилась алыми точками, сливающимися в ровную черту.

Мы с Тэхёном замерли одновременно.

Первой упала капля.

Алая, почти черная на фоне белоснежного манжета рубашки. Она впиталась в ткань, расползаясь неровными лучами — крошечное кровавое солнце на идеально отглаженной поверхности.

— Чеён... — голос Кима потерял привычную ровность.

Я медленно подняла руку, наблюдая, как следующая капля скатывается по коже, оставляя липкий след. Боль была несильной — скорее жгучее покалывание, будто от ожога крапивой. Но в груди вдруг стало тесно, как будто кто-то сжал легкие в кулак.

Тэхён уже срывал свою маску. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, дрогнули на ремешке.

— Это поверхностное, — пробормотал он, но его взгляд бегал по царапине, оценивая глубину. — Нужен антисептик.

Где-то за моей спиной раздался металлический лязг — будто кто-то резко бросил рапиру на пол. Потом быстрые шаги по матам, заглушенные, но я узнала их ритм даже без поворота головы.

Я намеренно сосредоточилась на своей ране, на странном успокоении, с которым наблюдала, как кровь медленно проступает сквозь тонкий разрез.

— Не надо паники, — сказала я слишком громко, — это же просто царапина.

Но когда я наконец подняла глаза, то увидела, как бледнеет лицо Тэхёна. Не от моей раны — он смотрел куда-то позади меня.

И поняла — он видит то, чего я не решаюсь увидеть.

Тишину разрезал резкий голос преподавателя:

— Что случилось?!

Но его слова потонули в грохоте.

Чонгук уже был рядом. Он сбросил свою маску так стремительно, что та отлетела к стене, звонко ударившись о металлический шкаф. Его лицо — всегда такое бесстрастное — сейчас было искажено чем-то диким. Глаза, обычно холодные, горели.

— Ты... — его голос звучал хрипло, будто ему перекрыли кислород. Он резко схватил мою руку, разглядывая порез. Его пальцы дрожали. Я никогда не видела, чтобы он дрожал.

— Это пустяк, — попыталась вырваться я, но он сжал моё запястье крепче.

В этот момент подбежали остальные. Лиса застыла с открытым ртом, её глаза метались между мной и Чонгуком.

— О боже, Чеён! Ты...

Чимин свистнул:

— Ну всё, теперь точно война. Кто-то умрёт.

Юнги молча схватил аптечку со стены.
Преподаватель Сон втиснулся между нами, его седые брови поползли вверх.

— Всё, хватит! Это же царапина, а не ампутация!

Но Чонгук не слушал. Он выхватил у Мина антисептик и марлю с такой яростью, будто это было оружие.

— Идиоты, — прошипел он, обращаясь ко всем сразу, но глядя только на мою рану. — Все идиоты.

Его движения были резкими, когда он обрабатывал порез, но прикосновения... прикосновения оказались неожиданно мягкими.

Лалиса медленно подняла брови, переглядываясь с Чимином.

— Так, — прошептала она. — Теперь я точно уверена. Мы все в матрице.

Тэхён стоял чуть поодаль, скрестив руки. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Я же говорил, — бросил он мне тихо, когда Чон отвлёкся на преподавателя.

Я покраснела до корней волос. Чонгук вдруг резко обернулся к Киму:

— Ты. С ней. Больше. Не. Тренируешься.

Тишина повисла густая, как сироп.
Преподаватель Сон вздохнул и потер переносицу:

— Всё, урок окончен. Все в душ. А ты, — он ткнул пальцем в Чона, — успокойся или отправишься к директору.

Но парень уже не слушал. Он смотрел только на моё перевязанное предплечье, его челюсть была сжата так сильно, что я боялась, как бы у него не треснули зубы.

***

Медсестра наложила аккуратный пластырь и отпустила меня с уроками до конца дня.

— Просто царапина, но лучше дать руке покой, — сказала она, но по ее взгляду я поняла — это было больше про мое нервное состояние, чем про рану.

Я вышла в пустынный коридор, гулко притворив за собой дверь. И замерла.
Прямо напротив, прислонившись к стене в своей безупречной форме, стояла Джису.

— Привет, раненая Золушка, — ее губы дрогнули в полуулыбке.

Я невольно сжала повязку на предплечье.

— Ты почему не на уроке?

— Сказала, что провожу тебя, — она легко оттолкнулась от стены.  — Идем?

Мы шли по длинному коридору, где наши шаги гулко отдавались от полированного пола. Я чувствовала, как напряжение копится у меня в плечах.

— Так..., — Джису внезапно разбила тишину. — Фехтование сегодня было ярким.

Я чуть не подавилась собственным дыханием.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, — пробормотала я, ускоряя шаг.

Брюнетка лишь мягко рассмеялась.

— Чеён, милая, весь этаж слышал, как Чонгук орал в раздевалке.

Я резко остановилась.

— Он делал что?!

Джису повернулась ко мне, ее глаза блестели странным смешанным светом — между весельем и чем-то более серьезным.

— Он устроил Тэхёну настоящий допрос. «Как ты мог допустить?», «Ты вообще следил за ней?», — она мастерски имитировала его ледяной тон. —Тэхён, конечно, просто стоял и улыбался. Они не поссорились, если ты переживаешь.

Мир вокруг меня вдруг потерял четкость. Я почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам, а в ушах начинает гудеть.

Ким внезапно положила руку мне на плечо.

— Дыши, — сказала она мягко. — Я не хочу, чтобы ты упала в обморок прямо здесь.

Я машинально кивнула, но мысли путались. Чонгук кричал из-за меня?

— Он..., — я сглотнула. — Он ведет себя странно.

Джису странно посмотрела на меня.

— Для человека, который так хорошо его читает, ты иногда удивительно слепа, — она покачала головой и снова тронулась в путь. — Идем, тебе нужно отдохнуть.

Я последовала за ней, чувствуя, как земля под ногами стала нестабильной, будто палуба корабля во время шторма.

Дверь закрылась за Джису с тихим щелчком, и я наконец осталась одна. Слишком тихо. Слишком пусто. Я медленно опустилась на край кровати, ощущая, как дрожь, которую я сдерживала все это время, наконец вырывается наружу.

Он кричал.

Эти слова бились в висках, как навязчивый ритм. Чон Чонгук, который всегда говорил тихо, четко, будто каждое слово взвешивал на невидимых весах. Чонгук, который ненавидел любые проявления эмоций на людях. Он кричал из-за меня.

Я сжала кулаки, ощущая, как пластырь натягивается на коже. Это была всего лишь царапина. Больше смешно, чем больно.

В памяти всплыло его лицо в зале фехтования — искаженное чем-то, что я никогда раньше не видела в этих холодных глазах. Страхом? Яростью? Его пальцы, дрожащие на моем запястье...

Я упала на спину, уставившись в потолок. Он дрожал.

Лиса права — мы все, должно быть, в матрице. Потому что в реальном мире Чонгук не теряет контроль. Не кричит в раздевалках. И уж точно не дрожит, прикасаясь к кому-то.

«Для человека, который так хорошо его читает...»

Я застонала и накрыла лицо руками. Джису ошиблась. Я не читаю его. Я просто...

В памяти всплыли десятки мелких моментов. Как его взгляд задерживался на мне дольше, чем нужно. Как он всегда оказывался рядом, когда мне было плохо, но делал вид, что это случайность. Как несколько дней назад в библиотеке он «случайно» заблокировал меня от Тэхён своим телом, когда тот протягивал мне книгу.

Боже.

Я перевернулась на бок, сжимая подушку. Он вел себя как... как...

Как влюбленный идиот.

Тепло разлилось по груди, противное и сладкое одновременно. Это было неправильно. Мы ненавидели друг друга. Вернее, должны были ненавидеть.
Но тогда почему я помню каждый раз, когда он улыбался? Настоящие улыбки, редкие и украденные. Когда он думал, что никто не видит. Когда он смеялся над шуткой Чимина и тут же прятал лицо в привычную маску, заметив мой взгляд.

Я закрыла глаза.

Мы оба такие идиоты.

Где-то вдали прозвенел звонок с урока. Скоро коридоры наполнятся шумом, и кто-то обязательно заглянет проверить меня. Лиса с ее бесконечными вопросами. Чимин с дурацкими шутками. И, возможно, Чонгук.

Я глубоко вдохнула и села, поправляя повязку. Мне нужно было взять себя в руки. Быстро. Потому что если он войдет в эту дверь, а я буду выглядеть так же растерянно, как чувствую...

Он все поймет.

А я была не готова к этому разговору.

Я сидела на кровати, сжимая виски пальцами, будто могла физически остановить хаос в голове.

Мама.

Я потянулась к тумбочке, выдвигая потайной ящик. Папка с грифом «Совершенно секретно» лежала там, где я спрятала её после последнего неудачного проникновения в сектор B.

Ханул.

Я провела пальцами по странным записям в учебнике химии — цифры, которые не складывались в формулы, а скорее напоминали координаты или коды. Такие же отметки мы находили на стенах в старом крыле академии.

Эксперименты.

Студенты, которые исчезали неожиданно, а потом «перевелись в другую академию», «уехали учиться за границу», «закончили школу экстерном». И лишь смерть одной вынесли на публику всей Сонхвы.

И самое страшное — я.

Моё дело, которое лежало на столе директрисы в мой первый день академии с штампом «Совершенно секретно». Академия знает чья я дочь и знают об исчезновении матери намного больше, чем я. И о Ханул тоже. Они знают всё, я уверена. Их взгляды на меня, поведение замдиректора, когда она поймала нас с Лисой в архиве библиотеки, отношения профессора Кима на уроке. Сколько их, знающих обо всём?

Чонгук.

Сын директора Ханул. Человек, который должен быть по ту сторону баррикад. Но который только что дрожал из-за моей царапины.

Я уронила голову на колени. Еще недавно я воспринимала его как врага, потом как друга, а потом снова, как врага, как наследника этой чертовой компании.

Я потянулась за блокнотом, где мы с Арин записывали все странности:

Исчезновения — всегда перед новолунием. Записи на стенах — одинаковые цифры в библиотеке и старом крыле. Мамина лабораторная — все записи уничтожены, кроме одной страницы с печатью Триады. Чонгук — единственный, у кого есть доступ в Ханул без проверки.

Я обвела последний пункт, пока чернила не прорвали бумагу.

Он должен знать. Но если спрошу прямо — предам и его, и себя.

За дверью зашуршали шаги. Я резко захлопнула блокнот. Кто бы это ни был — я ещё не готова к правде.

Дверь распахнулась с такой силой, что я вздрогнула, едва не уронив блокнот.

— Ну и денёк! — Манобан ввалилась в комнату, с размаху плюхнувшись на мою кровать. Её волосы торчали в разные стороны, а на лбу красовалось красное пятно.

— Что с тобой? — я приподняла бровь.

— Физра. Идиоты из старшего класса Чонгука. Мячом. По голове. Специально! — она ткнула пальцем в отметину. — Я чуть не устроила второе убийство в академии после того случая с твоим фехтованием.

Я фыркнула, несмотря на тяжёлые мысли.

— И как ты выжила?

—  Юнги оттащил за шиворот, а Чимин отвлекал их дурацкими шутками, — она скривилась, но в глазах мелькнула благодарность. — Ладно, хватит валяться. Идём ужинать.

— Я не голодна...

— Не начинай, — Лиса схватила меня за руку и потащила к двери. — Если я сегодня ещё раз увижу наш блокнот в твоих руках и о Ханул, я сама тебя прикончу. Идём.

***

Массивные двери столовой распахнулись, и мы вошли. По расписанию на ужин мы немного опоздали, поэтому она была переполнена. За длинными столами сидела вся академия, включая преподавателей.

Глаза сразу нашли нужный стол. Тот самый, где раньше сидели только Драконы и Ким Джису. Теперь же за ним было два свободных места — будто ждали.

— Ого, — рыжая замерла с подносом в руках. — Мы что, официально перешли в высшую касту? - Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Подойдя ближе, я заметила, как Чонгук напряжен. Он сидел, сжав кулаки на столе, его взгляд был прикован к тарелке. Даже с двух метров я чувствовала исходящее от него напряжение — будто гроза, запертая в человеческом теле.

— Ну что, героини? — Чимин подмигнул нам, отодвигая стулья. — Садитесь, а то Чон тут уже всю скатерть прожёг взглядом.

Чонгук даже не пошевелился.

— Как рука? — неожиданно спросил Тэхён, указывая на мой пластырь.

— Царапина, — я пожала плечами, но Лиса тут же встряла:

— Ой, да ладно тебе! Все видели, как ты чуть в обморок не упала! Кстати, где наш герой? Тот, что...

Она не успела закончить.

Стук.

Чонгук резко встал, его стул грохнулся на пол. В столовой на секунду воцарилась тишина.

— Я не голоден, — он бросил это сквозь зубы и вышел, даже не взглянув в мою сторону.

— Ну... это было эпично, — прошептала Лиса.

Джису вздохнула и аккуратно подняла его упавшую салфетку:

— Не обращайте внимания. Он просто...

— Он просто идиот, — закончил Юнги, накладывая мне риса. — Ешь. А то и правда сдуешься.

Я покусывала губу, глядя на пустующее место. Он всё ещё злился. Но на кого? На Тэхёна? На себя? Или на меня?

Тяжелая дверь столовой захлопнулась за
Чонгуком, оставив за собой звенящую тишину. Даже шумные парни за соседними столами на секунду притихли, провожая его взглядами. Я сжала палочки в руке так, что пальцы побелели.

— Ну что, теперь мы официально его разозлили? — Манобан громко хрустнула огурцом, нарочито нарушая напряженную атмосферу.

Чимин тут же подхватил, разливая чай с преувеличенной небрежностью:

— О, да это он еще цветочки! В прошлом году, когда я случайно сжег его конспекты по химии, он три дня ходил с лицом, как у статуи мести. Тэхён, помнишь?

Ким неожиданно поднял глаза и сделал точную имитацию ледяного взгляда Чонгука.

— Ты тогда спрятался в моем шкафу, — ровно констатировал он.

Стол взорвался смехом. Даже Джису прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. Я почувствовала, как камень в груди немного сдвинулся.

— А я до сих пор помню, как он... — Чимин начал, но Арин вдруг резко перебила:

— Эй, Тэхён, а почему ты никогда не рассказываешь, что делал до академии?

Все замерли. Вопрос висел в воздухе, как неразорвавшаяся бомба.

Тжхёг медленно положил палочки рядом с тарелкой.
— Фехтовальная школа в Токио, — наконец сказал он. — До того, как родители переехали.

— О-о-о! — Лиса загорелась, как фонарь. — Вот откуда эти самурайские манеры! А ты можешь...

Она не успела закончить. Юнги вдруг пнул ее под столом — так явно, что все это заметили.

— Что было за фехтование? — он резко сменил тему, бросая на Манобан предупреждающий взгляд.

Но я видела, как Лиса закусила губу, а ее пальцы нервно постукивали по стакану. Интерес к Киму был написан у нее на лице крупными буквами.

После ужина Чимин неожиданно наклонился ко мне, делая вид, что поднимает упавшую салфетку.

— Комната через десять минут. Без Джису, — прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.

Я едва заметно кивнула, наблюдая, как он непринужденно отошел, громко обсуждая с Юнги последний матч по футболу.

Джису это время собирала свои вещи, совершенно не подозревая о заговоре.

— Я пойду в библиотеку, — объявила она, поправляя сумку на плече. — Кто-то должен закончить этот проклятый проект по литературе.

— Удачи с Достоевским, — фыркнула Лиса, но я заметила, как ее глаза следили за уходящей Джисус легким чувством вины.

Как только дверь столовой закрылась за ней, атмосфера мгновенно изменилась. Тэхён встал первым.

— Пошли, — бросил он коротко, направляясь к выходу.

Мы шли по коридорам рассеянными группами, чтобы не привлекать внимания. Лалиса болтала с Чимином о каком-то глупом видео, я делала вид, что уткнулась в телефон, а Юнги и Тэхён шли впереди, изредка перебрасываясь короткими фразами.

Комната Драконов выглядела так же, как и во время наших предыдущих визитов — массивный дубовый стол, заваленный бумагами и ноутбуками, стеллажи с книгами и коллекционными изданиями игр, слабое освещение от старинной лампы с зеленым абажуром.

Но сегодня здесь снова не было смеха, не было карт или шуток.

Чонгук уже ждал нас, стоя у окна с видом на сад академии. Его профиль казался вырезанным из темного мрамора в свете уличных фонарей.

— Закройте дверь, — сказал он, не оборачиваясь.

Чимин щелкнул замком, и мир снаружи перестал существовать.

— Мы проанализировали все данные, — начал Тэхён, раскладывая на столе карту академии. — Есть только один способ проникнуть в сектор B незамеченными.

Лиса свистнула, разглядывая сложную схему тоннелей:

— Вы предлагаете нам ползти по вентиляции? Это же клише из плохих шпионских фильмов!

— Нет, — Юнги указал на старый чертеж. — Через систему отопления. Она выводит прямо в подсобку лаборатории.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было опасно. Очень опасно.

— Когда? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Чонгук наконец повернулся к нам. Его глаза засияли в полумраке.

— Как обычно. Сегодня в два часа ночи.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене.