STAY ALIVE

Эпиграф: «Иногда самые яркие молнии оставляют после себя не ожоги, а вопросы»
Саундтрек: London Grammar – «Lose Your Head»

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Мы с Лисой сидели на скамейке у беговой дорожки, формально участвуя в общеакадемической физре. Я машинально перебирала шнурки кроссовок, наблюдая, как вдалеке Драконы выполняют упражнения с холодной точностью.

— Смотри, — Лалиса ткнула меня локтем в бок, — Юнги сегодня даже не притворяется, что ему интересно.

Действительно, массивный брюнет делал наклоны с таким выражением лица, будто размышлял о смысле жизни. Чимин рядом с ним что-то говорил, активно жестикулируя, явно пытаясь развеселить друга.

— А Чонгук... — начала я, но замолчала.
Он стоял немного в стороне, его чёрные волосы отражали солнечные блики. Каждое движение — отжимание, подтягивание — было отработано, как у робота.

— Он вообще спал после вчерашнего? — фыркнула подруга, доставая леденец.

— Сомневаюсь.

Мы замолчали. Ветер шевелил листья клёнов, разнося обрывки смеха и команд учителя физкультуры. Вдруг Лиса резко выпрямилась, выплюнув конфету:

— О боже...

— Что?

— Ты не поверишь.

Она указала за мою спину. Я обернулась.
У главных ворот академии, с шиком поднимая облако пыли, остановилась огненно-красная спортивная машина. Такой я ещё не видела даже на фото родителей Пак Чимина.

— Это же... — Лиса замерла с открытым ртом.

По кампусу пробежал шепот. Даже преподаватели замедлили шаг, рассматривая неожиданного гостя. Вдалеке я заметила, как Драконы прекратили упражнения. Чонгук выпрямился, его поза внезапно стала неестественно напряжённой.

Дверь машины открылась.

Из неё вышла девушка — высокая, в безупречном бежевом тренче, с чёрными как смоль волосами, собранными в низкий пучок. Её движения были изящны и уверенны одновременно, будто она знала, что все взгляды сейчас прикованы к ней.

— Кто это? — прошептала я.

Манобан схватила меня за руку, её глаза блестели:

— Это Ким Джису. Она легенда Сонхва. Училась здесь, потом уехала в Штаты. Богатая, умная, идеальная во всём, — она замолчала, наблюдая, как незнакомка поправляет перчатку. — Её называли пятой среди Драконов. Сам блондинчик говорил, что она единственная, кто могла переспорить Чон Чонгука.

Я почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось.

Вдалеке Драконы уже шли к воротам. Чимин махал руками, Тэхён даже слегка ускорил шаг — для него это было равносильно бегу. Только Чонгук...

Я поймала его взгляд.

Его ледяные глаза впервые за долгое время выражали что-то живое. Что-то, от чего мне вдруг стало холодно.

— Она выглядит как героиня из тех старых черно-белых фильмов, — прошептала Лиса, сжимая мой локоть.

Я не ответила. Мое горло внезапно пересохло.
Чимин первым бросился вперед, его рот растянулся в искренней улыбке.

— Джису Чёрт возьми, ты сломала мне сердце, исчезнув на целый год! — Он обнял её, кружа в воздухе, и она рассмеялась — звонко, беззаботно, как будто они снова были детьми.
Тэхён слегка наклонил голову, я заметила, как уголки его губ дрогнули. Юнги улыбался, по-медвежьи неуклюже похлопывая ее по плечу.

Чонгук стоял чуть поодаль. Он слабо улыбался. А его глаза излучали тепло. Она явно была им близка.

— Блондинка в шоке? — Лиса щёлкнула пальцами перед моим лицом.

Я моргнула, осознав, что сжимаю свои собственные светлые пряди в кулаке.

— Просто я не ожидала, что они так... — Я не закончила.

Как объяснить это странное чувство под ложечкой? Как описать, почему вдруг так важно, что ее туфли — лаковые, идеально сочетающиеся с сумкой, что ее улыбка — безупречна, что она знает их так, как я никогда не смогу?

Джису повернула голову, и её взгляд скользнул по кампусу — мимо замерших студентов, мимо преподавателей, мимо меня...

И остановился на Чонгуке.

Что ж...

***

Раздевалка после физры напоминала раскалённый улей – повсюду мелькали полотенца, летели флаконы с дезодорантами, звенели браслеты на запястьях девушек. Я молча расстёгивала спортивную куртку, чувствуя, как пот с моей спины смешивается с каплями душа, стекающими с волос.

— Ну и что, Золушка, теперь будешь дуться, как сыч? — Лалиса швырнула в меня свёрнутыми носками. — Рассказывай, что за камень в твоём кислом выражении лица?

Я резко захлопнула шкафчик, чтобы не видеть своего отражения — бледного, с влажными прядями волос, прилипших к шее.

— Ничего. Устала.

— Ага, конечно, — она закатила глаза и, наклонившись, прошептала: — Это из-за того, как Ледяной Принц смотрел на нашу новенькую старую знакомую, да?

Моё сердце дёрнулось, как пойманная на крючок рыба.

— Ты несешь полный бред, — я резко натянула блузку, путая пуговицы. — Мне плевать, как он смотрит.

Лиса застыла с открытым ртом, тушь для ресниц замерла в её руке.

— Ооооо, — протянула она, и её глаза округлились. — Так оно ещё и серьёзно...

Я швырнула в неё спортивные штаны и выбежала из раздевалки, но её хохот догнал меня в коридоре:

— Не переживай, Золушка, у тебя есть фея-крёстная в лице моей скромной персоны!

***

В классе повисла звенящая тишина, нарушаемая только скрипом ручек по бумаге. Солнечный свет, проникавший сквозь витражи, рисовал на моей тетради разноцветные пятна. Я машинально выводила на полях бессмысленные узоры, пока голос профессора Кима не выдернул меня из мыслей.

— Мисс Пак, ваше мнение о символике образа Лилит в этом произведении?

Я подняла глаза, чувствуя, как двадцать пар глаз уставились на меня. Где-то сзади кто-то хихикнул. Мои пальцы непроизвольно сжали край парты.

— Я думаю... — голос звучал чужим, — Лилит здесь не жертва обстоятельств. Она делает осознанный выбор. Даже если это делает её изгоем.

Профессор замер с открытым ртом, его очки съехали на кончик носа. В классе кто-то ахнул — мы проходили стандартную трактовку о «падшей женщине».

— Неожиданно современно, — пробормотал он, поправляя очки. — Хотя если рассматривать через призму феминистской критики...

Его слова потонули в скрипнувшей двери.

В класс вошла Ким Джису.

Все головы повернулись к ней, как подсолнухи к солнцу. Она несла себя с непринужденной грацией, её распущенные черные волосы мягко колыхались при каждом шаге.

— Простите за вторжение, профессор, — её голос звучал как теплый мед. — Документы от директора.

Когда она проходила мимо моей парты, я уловила тонкий аромат её духов. Неожиданно она остановилась.

— Ваша интерпретация впечатляет, — она улыбнулась мне одной, и в этом не было ни капли снисхождения. — Лилит действительно заслуживает переосмысления.

Она протянула профессору конверт и вышла, оставив после себя шепотки:

«Слышала, она свободно говорит на четырех языках...»
«Её приняли в Йель без экзаменов...»
«Почему она вернулась?»

Я разжала пальцы, обнаружив на ладони четыре красных полумесяца от ногтей. Дурацкая привычка. В тетради чернильная клякса медленно расползалась по нарисованному мною узору, похожему на спираль.

***

Шаги по мраморному полу коридора звучали неестественно громко. Я шла медленно, ощущая, как тяжесть в груди с каждым шагом становится все ощутимее. Ладони были влажными — я то сжимала, то разжимала кулаки.

Мысли кружились, как осенние листья под порывами ветра. Я машинально провела рукой по волосам, ощущая, как светлые пряди цепляются за пальцы — сухие и непослушные.
Я старалась думать о маме и о своих задачах, чтобы не засорять голову лишними глупыми мыслями. Но образ матери, обычно такой чёткий в моих мыслях, сегодня почему-то расплывался, уступая место другим картинам: красная машина, её идеальные каблуки, мягко ступающие по гравию, то, как Чимин смеялся, обнимая ее — по-настоящему, не так, как обычно, и главное, как изменилось лицо Чонгука.

Я резко остановилась, прислонившись к прохладной стене. Сердце бешено колотилось, будто я пробежала километр, а не прошла несколько десятков метров.

Почему это так волнует меня? Почему я не могу просто сосредоточиться на главном?
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Где-то вдали раздался звонок на обед. Я сделала шаг вперед, затем еще один, заставляя себя двигаться к столовой. Нужно успокоиться, собраться. Но где-то в глубине души шевелилось другое чувство — необъяснимое, нелогичное, но от этого не менее сильное.

Я остановилась перед дверью в столовую, внезапно осознав, что совершенно не готова увидеть их всех вместе — Драконов и её. Но выбора не было.

Столовая гудела привычным шумом — звон посуды, смех, шарканье стульев. Я взяла поднос, стараясь не смотреть в сторону большого круглого стола у окна, где сидели Драконы. Но периферийным зрением все равно заметила — там теперь было пять человек. Пять.

Лалиса уже ждала за нашим обычным столом, ковыряя палочками рис. Я плюхнулась напротив, поднос грохнул громче, чем хотелось бы.

— Ты выглядишь так, будто тебя выжали через мясорубку, — констатировала Лиса, разглядывая мой поднос. — И почему ты взяла только суп?

Я толкнула тарелку.

— Не голодна.

Манобан закатила глаза, но не стала давить. Мы ели молча, и я благодарила её за это. Каждый звук столовой — звон ложек, смех, даже шуршание пакетиков с соевым соусом — резал по нервам.

Тень упала на наш стол неожиданно.
Тэхён стоял с подносом, на котором аккуратно были расставлены три разных блюда и два напитка. Его безупречно выглаженная рубашка, как всегда, выглядела так, будто он только что вышел из фотосессии для каталога элитной униформы.

— Можно? — произнес он ровным тоном, уже придвигая стул.

Лиса широко раскрыла глаза, кусок кимчи замер на полпути ко рту.

Я лишь кивнула, слишком ошеломленная, чтобы возражать.

Он сел и принялся раскладывать приборы — вилку строго слева, нож справа, хотя ели мы палочками.

— Ты... — Лалиса осторожно положила свою палочку, — ты потерялся?

Ким поднял взгляд. Солнечный луч, пробившийся сквозь окно, на секунду ослепительно сверкнул в его очках, скрывая выражение глаз.

— Нет.

Он взял стакан молока, сделал глоток, затем аккуратно поставил его точно на кружок от предыдущего положения. Тишина за нашим столом стала оглушительной на фоне общего гама.

Подруга нервно заёрзала, явно пытаясь придумать, как спасти ситуацию. Я же внезапно заметила деталь — среди его еды было два десерта. И один из них — тот самый клубничный чизкейк, который я всегда брала по средам.

Наши взгляды встретились.

Он ничего не сказал. Просто слегка пододвинул тарелку в мою сторону, затем вернулся к своему рису, как будто ничего не произошло.

Лиса замерла с открытым ртом.

А я вдруг почувствовала, как тот камень, что давил на грудь с утра, стал чуть легче.
Тэхён аккуратно сложил салфетку рядом с тарелкой, его движения были точными, выверенными.

— Лаборатории Ханул, — начал он без предисловий, — разделены на три сектора.
Лиса перестала жевать, её глаза округлились.
— Сектор А — фармацевтические разработки, — продолжил Тэхён, поправляя очки. — Сектор B — экспериментальная биотехнология. Сектор C — фундаментальные исследования.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересыхает.

— И моя мама работала в...

— В Секторе B, — подтвердил он. — Согласно документам, которые нам удалось найти.

Рыжая постучала пальцами по столу.

— А что именно они там делали?

Ким достал фотографии и положил перед нами. На фотографиях были страницы лабораторного журнала с пометкой «Проект 47» и серией сложных химических формул.

— Генная инженерия, — сказал он. — Модификация клеточных структур.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Это легально?

— В рамках исследовательской лицензии Ханул — да, — ответил Ким. — Но есть несоответствия.

Он указал на другую фотографию — список сотрудников с пометками о допусках.

— В 2009 году из академии исчезли пять студентов. Официально — перевод в другие учебные заведения.

Манобан схватила меня за руку под столом.

— Ты думаешь, это как-то связано с...

— Нет свидетельств, — быстро сказал Тэхён. — Только совпадения.

Я посмотрела на чизкейк, который он принес. Внезапно он казался слишком сладким, приторным.

— А директор? Отец Чонгука?

— По документам он курировал проект, — сказал парень, снова поправляя очки. — Но прямых свидетельств его причастности к исчезновениям нет.

Лиса вздохнула, отодвигая свою тарелку.

— Значит, у нас есть только эти обрывки информации?

Он кивнул, убирая фотографии.

— Пока — да.

Тишину за нашим столом нарушил звонкий голос Чимина:

— А вот и наша изысканная компания!

Он с грохотом поставил поднос, едва не опрокинув солонку. За ним подтянулись остальные — Юнги молча занял место слева, а Джису грациозно опустилась напротив меня. Только Чонгук остался стоять чуть поодаль, прислонившись к колонне.

— Девочки, официальное представление! — блондин размахнулся рукой, как шоумен. — Легендарная Ким Джису, наша...

— Мы уже познакомились на литературе, — мягко прервала его Джису, улыбаясь мне. Её улыбка была тёплой, без намёка на фальшь.
Рыжая под столом вцепилась мне в руку.

Тэхён внезапно встал. Все за столом устремили взгляды на него.

— Чеён.

Он протянул руку — неожиданный жест для того, кто обычно избегал любых прикосновений.

— Нам нужно обсудить кое-что. Сейчас.

Я мельком заметила, как пальцы Чонгука сжались в кулаки, когда я взяла руку Тэхёна.

— Мы вернёмся, — пробормотала я, чувствуя, как все взгляды прикованы к нам.

Ким уверенно повёл меня к выходу, его пальцы были прохладными и сухими. За спиной раздался вздох Лисы:

— Ну конечно, просто уведите её посреди обеда, без объяснений...

И тут же голос Пака, пытающегося спасти ситуацию:

— Не обращай внимания, Джису, у нашего гения свои причуды! Хочешь мой десерт?

Последнее, что я услышала перед тем, как дверь столовой закрылась — лёгкий смех Джису:

— Ты всё тот же, Чимин...

***

Крыша академии встретила нас порывистым ветром, который тут же запутал мои волосы. Я прижала ладони к холодным перилам, глядя на раскинувшийся внизу кампус. Тэхён стоял рядом, его очки отражали бледное ноябрьское солнце, превращая глаза в слепые зеркала.

Мы молчали пару минут.

— Нас было четверо, — вдруг сказал он. Его голос звучал непривычно мягко. — Когда мы поступили в младшую школу Сонхва.

Я повернулась к нему, удивлённая. Он никогда не говорил о прошлом.

— Чонгук пришёл первым, — он слегка наклонил голову, вспоминая. — Высокий для своих двенадцати, но тощий как жердь. Не разговаривал ни с кем две недели. В первый день в Сонхва Чонгук просидел шесть часов подряд в библиотеке, не проронив ни слова.

— Он не общался ни с кем?

— Нет. — Тэхён снял очки, протирая их краем рубашки. — Пока Чимин не уронил ему на голову учебник по корейскому. Специально.

Я фыркнула:

— Неужели он уже тогда был таким...

— Идиотом? — русый неожиданно улыбнулся. — Да. Но умным идиотом. Он единственный во всей школе догадался, что я подделал его оценки.

Ветер принёс запах сосен из ближайшего леса. Я прикрыла глаза, представляя сцену: маленький Чимин с озорной ухмылкой, серьёзный Чонгук...

— А Юнги?

— О. — В голосе Кима появились тёплые нотки. — Он пришёл с томиком Рильке в сумке и тут же затеял драку с третьеклассником, который дразнил первоклашку.

Я не могла сдержать улыбку:

— Проиграл, кстати, но заслужил уважение.

Мы замолчали, наблюдая, как вдали над лесом собираются тучи.

— А ты? — спросила я наконец.

Тэхён нахмурился, вспоминая:

— Я взламывал школьный сервер, чтобы изменить расписание. Чонгук меня поймал.

— И?

— И предложил партнёрство. — Он покачал головой. — Говорил, что у него есть идеи, а у меня — навыки.

Я закусила губу. Было странно слышать о Чон Чонгуке как о живом человеке.

— А Джису?

Тэхён задумался:

— Она появилась позже, через год примерно. Её семья — юристы из поколения в поколение. — Он сделал паузу. — Никак не связаны с Ханул.

Я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди.

— Какая она была?

— Умная. — Ким снова надел очки. — Слишком умная для своих лет, но при этом очень добрая.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде была необычная мягкость:

— Чеён, я рассказываю тебе это, потому что друзья — это не заменяемые детали. Они просто прибавляются.

Я хотела ответить, но в голове всплыл образ Чонгука — его глаза, смотревшие на Джису сегодня утром.

— Я понимаю, — прошептала я.

Русый кивнул, но в его взгляде читалось — он знает, что убедил меня не до конца.

— Нам пора. Скоро звонок.

Когда мы спускались по лестнице, я думала только об одном: почему его слова, такие искренние, всё равно оставляли во рту привкус горечи?

***

Пустой коридор казался неестественно длинным после разговора с Тэхёном. Я шла, уткнувшись взглядом в трещинку на мраморном полу, когда из-за поворота вдруг мелькнула тень.

Сильные пальцы вцепились мне в запястье, резко дернули в сторону. Я вскрикнула, но звук потерялся в грохоте захлопывающейся двери.

Темнота. Теснота. Запах хлорки и мокрых тряпок.

— Что вы с Тэхёном обсуждали?

Голос Чонгука прозвучал прямо над ухом, горячее дыхание обожгло щеку. Я отпрянула, ударившись спиной о полку с ведрами.

— Ничего особенного, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Он стоял слишком близко. Настолько, что я различала запах его одеколона. Настолько, что видела, как его зрачки расширились в темноте.

— Врёшь.

Его пальцы скользнули по моей руке вверх, к локтю.

— Он что-то тебе рассказал? О Джису?

Имя прозвучало как пощёчина. Я попыталась вырваться, но он легко прижал меня к стене, не оставляя пространства для манёвра.

— Оставь меня, — мои губы дрожали. — Это не твое дело.

Чон наклонился ближе. В узком луче света из-под двери его глаза казались почти черными.

— Ты сегодня странная. С самого утра. — Он изучал мое лицо, как карту. — Это из-за неё?

Я закусила губу. Где-то вдали раздались шаги, смех. Обычная жизнь, в которой не было места этой безумной ситуации.

— Мне пора на урок, — я толкнула его в грудь, но он даже не пошевелился.

— Ответь.

Его голос был тихим.

— Тебе что, правда не всё равно? — вырвалось у меня.

Он замер. Его пальцы слегка разжались.
В этот момент я рванулась к двери, ударив его плечом по пути. Выскочила в коридор, не оглядываясь.

— Чеён!

Его голос догнал меня уже у лестницы, но я не остановилась. Не могла. Потому что, если бы обернулась — он бы увидел, как дрожат мои руки, как лицо горит. И самое страшное — как часть меня хотела остаться в той душной подсобке.

Я ворвалась в кабинет корейского языка, когда урок уже начался. Все головы повернулись ко мне, включая недовольный взгляд госпожи Им.

— Опоздание на 12 минут, мисс Пак? — Она покачала головой, указывая на моё место.
Лиса буквально пылала любопытством. Её глаза округлились, когда я опустилась рядом, всё ещё дрожа от недавней встречи.

— Ты где пропадала?! — прошипела она, прикрывая рот учебником. — Я думала, тебя похитили!

Я нарочито медленно раскрыла тетрадь, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Чонгук остановил меня.

Книга с грохотом выпала из рук подруги. Госпожа Им строго посмотрела в нашу сторону.

— В коридоре, — быстро добавила я шёпотом.
Лиса схватила мою руку под столом, её ногти впились мне в кожу.

— Ты понимаешь, что он... — её шёпот дрожал от возбуждения, — ...когда Тэхён увёл тебя, Чонгук СЛОМАЛ одну из палочек.

Я медленно повернулась к ней.

— Что?

— Буквально! — Манобан размахивала руками, забыв о шепоте. — Она просто треснула на две части у него в руке. И он даже не заметил!

Госпожа Им громко кашлянула, и мы притихли.

Лиса нацарапала в тетради:

«Чимин потом 10 минут в себя приходил. Джису смотрела на Чонгука как на пришельца. Даже Юнги заржал!»

Я почувствовала, как по щекам разливается жар.

«О чём вы говорили??» — новое сообщение Лисы.

Я наклонилась к её уху, притворяясь, что что-то ищу в сумке:

— Он спрашивал про Джису.

Рыжая замерла. Потом медленно вывела в тетради:

«Он ревнует)»

Я резко захлопнула её тетрадь, заставив госпожу Им снова обернуться. Но в груди что-то ёкнуло — странное, тёплое и совершенно неуместное.

***

Комната 404 погрузилась в мягкий полумрак — я выключила верхний свет, оставив только желтоватый свет настольной лампы. Лиса, сидя на моей кровати в пижаме с кроликами, буквально пылала от возбуждения.

— Ты вообще понимаешь, что это значит?! — Она швырнула в меня подушкой, которая мягко шлепнулась мне в грудь. — Чонгук! Ледяной принц! Сломал палочку!

Я уткнулась лицом в подушку, стараясь скрыть предательский румянец.

— Может, она просто была бракованная...

— Ой, да ладно тебе! — она подскочила на кровати, как на пружинах. — Я тебе весь ужин рассказываю, как он пялился на дверь, куда вас уволок Тэхён! И как начал внезапно расспрашивать Чимина о твоих успехах в химии!

Я перевернулась на спину, уставившись в потолок.

— Ну и что?

— ЧЕЁН. — Лиса вскочила и начала расхаживать по комнате, жестикулируя. — Он никогда ни о ком не спрашивает! Никогда! Даже когда Джису уезжала, он просто кивнул и сказал «логично»! ему не интересны чужие жизни, понимаешь?

Я натянула подушку на лицо, но ее слова проникали даже сквозь пух.

— А когда он вбежал в класс после... эээ... разговора в подсобке, — она сделала неприличный жест, от чего я фыркнула, — он весь урок смотрел в окно, хотя обычно записывает каждое слово!

Я резко села, сбросив подушку.

— Ты за ним следила весь урок?!

Манобан застыла с виноватым выражением, потом взорвалась:

— Ну конечно! Кто-то же должен был!

Мы уставились друг на друга, и вдруг обе рассмеялись. Подруга плюхнулась рядом, запрокинув голову мне на плечо.

— Просто признай, — она просунула мне под нос шоколадку, которую стащила из столовой, — тебе приятно, что он наконец-то проявил хоть какие-то эмоции.

Я отломила кусочек шоколада, чувствуя, как он тает на языке.

— Может быть, — прошептала я.

Всего два слова. Но Лиса засияла, как новогодняя гирлянда.

Тишину комнаты разорвал неожиданный стук. Лиса замерла с открытым ртом, а я уронила шоколадку, когда дверь приоткрылась, мы увидели Джису в пижаме.
Шелковый комплект глубокого сапфирового цвета с едва заметной серебряной вышивкой в виде созвездий облегал её фигуру так изысканно, что казался вечерним платьем. Её чёрные волосы свободно спадали на плечи, сверкая синевой под светом нашей лампы.

— Приветствую, соседки, — её голос звучал тёплым контральто.

Лиса первая пришла в себя:

— О, смотри-ка, Чеён, к нам пожаловала сама королева ночи. Надеюсь, наши скромные апартаменты не слишком режут твой изысканный вкус?

Ким лишь мягко улыбнулась, её глаза блестели искренним интересом:

— Я теперь живу в 406. Думаю, мы могли бы...

— В западном крыле?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Но здесь же...

— Живут простые смертные? — закончила за меня Джису, улыбка стала загадочной.

Манобан фыркнула:

— Да-да, мы тут в грязи копошимся, в отличие от ваших позолоченных покоев.

Я не могла в это поверить. Джису должна жить в том же крыле, что и Драконы, тем более она так же в Сапфировом классе, пока я и Лиса в Жемчужном.

— Но как так вышло, Джису? Сама академия не поселила бы тебя в наше крыло.

Брюнетка сделала шаг вперёд. Она посмотрела на меня и её лицо расплылось в улыбке. Она смотрела так с интригой, но её глаза явно пытались что-то донести до меня. Она наклонилась так близко, что я почувствовала лёгкий аромат жасмина, и прошептала:

— Это Чонгук попросил меня переехать сюда, чтобы помогать тебе.

Отпрянув, она снова превратилась в сияющую светскую львицу:

— Спокойной ночи, девочки!

Дверь закрылась.

Лиса и я застыли, переглядываясь в немом шоке. В тишине комнаты теперь висел единственный невысказанный вопрос: почему он это сделал?