Глава 10. «Осенний бал»
Эпиграф: «Иногда нужно надеть маску, чтобы наконец показать своё истинное лицо»
Саундтрек: Yiruma – River Flows in You
Мы с Лисой замерли на пороге бального зала, ослеплённые сотнями огней.
Зал напоминал осенний лес, застывший в момент своего самого пышного расцвета. Сводчатый потолок был усыпан бумажными клёнами, которые колыхались от сквозняка, создавая иллюзию падающих листьев. Стены украшали гирлянды из настоящих ветвей с ягодами шиповника и гроздьями рябины. Над танцполом висела хрустальная люстра, но вместо привычных подвесок — стеклянные жёлуди и грибы, отбрасывающие блики на паркет. Вдоль стен стояли столы с угощениями: пироги с корицей, каштаны в шоколаде, гранатовый пунш в бокалах, напоминающих тыквы.
Лиса свистнула:
— Похоже, на этот раз дирекция не пожалела денег.
Мы сделали шаг вперёд — и тут же почувствовали на себе десятки взглядов.
— Ого, — рыжая притворно вздохнула, — кажется, все только и ждали нашего появления.
Я поправила складки платья, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
— Может, потому что ты в платье цвета крови?
Она рассмеялась. Её алое платье с высоким разрезом действительно выделялось на фоне приглушённых осенних тонов.
— А ты — как первый снег, — она щёлкнула меня по носу. — Холодная и неприступная.
Именно такой я и должна быть сегодня.
Мы направились к фуршету. По пути я уловила обрывки фраз:
— ...это Пак Чеён?
— ...Драконы вроде...
Лиса налила мне гранатового пунша.
— Пей. Они не стоят твоего внимания, — Лиса подняла бокал. — Сегодня мы...
Её слова потонули в внезапной тишине. Двери бального зала распахнулись с театральным размахом. Драконы.
Все четверо — в идеально сидящих чёрных смокингах, но каждый с деталью, выдающей характер. Чимин — с ярко-рыжим платком в нагрудном кармане и беспечной улыбкой. Юнги — с тростью с серебряным набалдашником. Тэхён — в очках с затемнёнными стёклами, несмотря на вечер.
Чонгук.
Моё дыхание перехватило.
Он шёл последним, как и положено лидеру. Его смокинг был простым, без изысков, но сидел на нём так, будто сшит именно для этого вечера. Единственный штрих — серебряный перстень с фамильным гербом на правой руке.
Чимин что-то сказал Чонгуку, но тот не отреагировал. Его взгляд скользнул по толпе и нашёлся на мне. Мы замерли, разделённые бальным залом, но связанные этим взглядом.
Лалиса тихо хихикнула:
— Ну что, Золушка, кажется, принц тебя заметил.
Я резко отвернулась, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Он не принц.
— А ты не Золушка, — она допила пунш. — Так что, может, всё получится?
Ничего не получится, потому что в сказках не бывает лабораторий с пропавшими девушками, и наследников, несущих груз чужой вины.
Но когда я украдкой снова посмотрела в его сторону — он всё ещё смотрел на меня. Ничего не меняется.
Заиграл вальс.
Музыка лилась, как золотой мед, заполняя зал теплыми нотами вальса. Я уже потянулась за очередным бокалом пунша, когда перед мной с театральным поклоном возник Пак Чимин. Сейчас будет шоу.
— Могу ли я украсить этот вечер танцем с самой прекрасной дамой бала? — его светлые волосы блестели в свете люстр, а глаза искрились озорством.
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Где-то за его спиной Чонгук стоял, сжимая бокал так, будто хотел раздавить хрусталь в порошок. Его взгляд прожигал меня насквозь.
— Ну что, Чеён? — Чимин подмигнул, нарочито громко. — Или ты ждешь приглашения от кого-то другого?
Лиса фыркнула в своем бокале, а я, чувствуя, как щеки вспыхивают, все же положила руку на его ладонь.
— Один танец.
Пак торжествующе улыбнулся и повел меня к танцполу. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала, как Чонгук смотрит нам в спину.
***
Манобан тем временем подошла к Драконам, игриво покачивая бокалом.
— Ну что, ваш предводитель сегодня не в духе? — она кивнула в сторону Чонгука, который резко развернулся и направился к выходу, сбивая по пути официанта с подносом.
Тэхён, стоявший рядом, медленно поднял бровь:
— Он просто вспомнил, что забыл выключить утюг.
Девушка рассмеялась:
— О, так у Драконов есть чувство юмора! Я думала, вам всем в детстве его удалили вместе с гландами.
Ким неожиданно склонил голову:
— Только мне. Остальные — безнадежны.
Лиса закатила глаза, но улыбка выдавала ее удовольствие.
— Ладно, раз уж ты такой остроумный, — она сделала шаг вперед, — может, пригласишь меня на танец?
Ким замер. Его лицо выразило легкое недоумение.
— Я не танцую.
— О, — Лиса подбоченилась, — значит, простоишь тут весь вечер, как мраморная статуя?
— Я наблюдаю.
— За кем? За мной? — она притворно всплеснула руками. — Тэхён, я тронута!
Русый вздохнул, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки.
— За всеми, включая тебя.
— Скучно! — Лиса схватила его за руку. — Лучше потанцуешь со мной, а потом расскажешь, что Чонгук бормотал себе под нос, когда Чеён ушла с Чимином.
Ким позволил ей тащить себя к танцполу, но бросил последний взгляд в сторону двери, куда исчез Чонгук.
— Он сказал: «Она даже не посмотрела в мою сторону».
Манобан замерла, затем рассмеялась:
— Боже, да вы все просто дети в смокингах!
***
Тем временем Чимин кружил меня по залу, мастерски избегая столкновений с другими парами.
— Ну что, Золушка, — он шепнул на ухо, — нравится, как принц сгорает от ревности?
Я наступила ему на ногу — не случайно.
— Он не ревнует. Он просто...
— Просто готов разорвать меня на части, — Чимин засмеялся. — О, смотри-ка, даже Мин танцует!
Я мельком увидела, как Юнги с каменным лицом исполняет па с какой-то смелой младшеклассницей, явно не зная, куда деть руки. Какой странный вечер...
Музыка сменилась на более медленную. Чимин вдруг стал серьезным.
— Он правда не виноват, знаешь ли.
Я отвернулась.
— Я не хочу об этом.
— Хорошо, — он вздохнул. — Тогда просто танцуй.
И мы закружились снова — под осенние листья, под взгляды сотен глаз, под тихую мелодию, которая, казалось, звучала только для нас.
Где-то там, за этими стенами, он один. И почему-то это беспокоит меня больше, чем должно.
***
После вальса мы с Паком вернулись к группе, где Лиса и Тэхён стояли в странно комфортном молчании, а Юнги с видом человека, пережившего пытку, отряхивал с рукава следы от чьей-то помады.
— Ну что, воин, — Лиса подмигнула Мину, — понравилось твое первое танго?
— Это был вальс, — пробурчал он, поправляя галстук. — И последний.
Чимин схватился за сердце:
— О нет! Значит, на моих похоронах мне не достанется прощального вальса от лучшего друга?
— Если повезёт, я вообще не приду, — Юнги потянулся за бокалом, но Тэхён ловко отстранил его руку.
— Ты уже выпил два. Помнишь, что было в прошлый раз?
— Как я разбил бюст основателя академии?
— Нет, как ты пытался поцеловать бюст основателя академии, — поправил Ким.
Мы все рассмеялись, даже я — несмотря на тяжесть, что всё ещё лежала на сердце. Как же легко с ними, будто ничего не случилось.
— Кстати, о поцелуях, — блондин вдруг повернулся ко мне, — ты ведь знаешь, что Чонгук...
— Чимин, — резко предупредил Ким.
— Нет, серьёзно, — Пак не отступал, — он правда не виноват в том, что его отец...
— Хватит! — я сжала кулаки, чувствуя, как смех умирает у меня на губах. — Я не хочу это слышать!
Тишина повисла между нами. Даже Лиса перестала улыбаться.
Тэхён вздохнул и неожиданно положил руку мне на плечо:
— Но тебе нужно поговорить с ним.
Нет. Да. Не знаю... В голове метались обрывки воспоминаний: его пальцы, сжимающие моё запястье, его глаза, полные боли, его слова: «Я не он»...
— Где он? — спросила я тихо.
Чимин указал большим пальцем за спину:
— В комнате. Скорее всего, крушит мебель.
Я не думала. Просто развернулась и пошла — сначала шагом, потом быстрее, пока не побежала по коридорам, не обращая внимания на странные взгляды. Ноги сами несли меня туда, где я боялась оказаться больше всего.
***
Я толкнула дверь ногой, не оставив себе шанса передумать. Комната Драконов погрузилась в полумрак — только луна через окно выхватывала фигуру Чонгука, сидящего у покерного стола с бокалом виски. Где их алкогольный склад?
— Закрывай дверь, — его голос прозвучал ровно, без интонаций.
Я захлопнула дверь с чрезмерной силой, специально громко. Скрестила руки, приняв позу, которую моя соседка называла «статуя ледяной королевы».
— Говори. У меня нет времени на игры.
Чон медленно поднял глаза.
— Ты права не доверять мне. — Он сделал глоток виски. — Но, если дашь один шанс — расскажу всё. Прямо сейчас.
— Почему я должна верить хоть одному твоему слову?
— Не должна. — Он откинулся на спинку стула. — Но помнишь, в 2010 году, когда ты разбила коленку у фонтана в нашем старом доме? Ты плакала, а я...
Я нахмурилась.
— О чём ты? Мы познакомились в академии. — Что-то промелькнуло в его глазах, что напугало меня.
— Да, конечно. Путаю с кем-то. — Он глубоко вдохнул. — Итак. Правда.
Чонгук начал говорить ровным, монотонным голосом, будто зачитывал доклад.
— Корпорацию Ханул основал мой дед в 1993 году. Изначально, и по официальным данным, компания занимается фармацевтическими исследованиями. Медицина была страстью моего деда. С бабушкой они тоже познакомились на практике в хирургии. Но просто образования врача ему было мало и он делал всё, чтобы наконец построить свой бизнес. Мой дед — страшный человек. Если он ставит себе цель, он пойдет по головам. Но никаких других идей у него не было. Позже дед заболел и слишком рано передал Ханул в руки моего отца. Как я уже сказал, фармацевтика — это официальная деятельность Ханул. Неофициальная... – Я слушала, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Эксперименты на учениках. Почему это происходит в этой академии, я до сих пор не узнал, но нам всем понятно, что директриса Кан в этом принимает участие. Мой отец много лет является главным спонсором Сонхва. Может это началось тогда или уже позже, я не в курсе. Твоя мать работала у нас много лет. Она тесно вела общение с моим отцом, касаемо работы. Он часто говорил о ней, как о перспективном сотруднике и так же часто нагружал работой. Но много лет она работала в Ханул, как и все. Занималась обычными исследованиями и проводила легальные эксперименты. Позже, как я понимаю, её начали посвящать в курс дела, и она узнала. Узнала о том, чем на самом деле занимается мой отец. Её хотели убрать, потому что она угрожала, что вынесет это, об этом узнают СМИ и империи придет конец. Но...
— Но что?
— Но её предупредили раньше, чем отец что-то предпринял. Я принял в этом косвенное участие. Сторож, который работал в лаборатории, попросил меня передать твоей маме какой-то крупный конверт. Но я был ребёнком и сделал то, о чем меня просили. Что было внутри я не знаю. Именно после этого она и исчезла.
— Почему никто остановил это раньше? Если её предупредили, то кто-то знал обо всём, помимо моей мамы. — Чонгук досадно пожал плечами.
Он встал и подошел к окну. Пауза длилась около минуты.
— Я был ребёнком. Узнал правду почти случайно. За нессколько месяцев до того, как тебя привезли в академию.
Я сжала кулаки.
— И что теперь? Ты что, мой ангел-хранитель?
— Нет. Собирал доказательства, искал союзников.
Он сделал шаг ближе, и я вдруг заметила — его руки дрожат.
— Чеён, я не прошу прощения. Я прошу шанса.
Я отвернулась к двери.
— Мне нужно время.
— Бал заканчивается в полночь. — Его голос звучал сдавленно. — Если решишься — найди меня у восточных ворот.
Я вышла, не оглядываясь. За дверью всё ещё играла музыка бала, а в моей голове звучал только один вопрос:
Кому верить, когда не веришь даже себе?