STAY ALIVE

Эпиграф: «В этой школе аплодисменты — это не приветствие, а измерение твоей угрозы»
Саундтрек: Halsey – Control

Аудитория, куда меня направили после актового зала, выглядела как зал суда. Высокие дубовые парты, расположенные полукругом, портреты основателей академии на стенах, холодный свет из высоких окон. Я замерла на пороге, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня.

— Опоздала на семь минут, — раздался сухой голос преподавателя. Пожилой мужчина в строгом костюме, профессор Ким, смотрел на меня через очки в тонкой оправе. — Место в конце. И если пропустишь ещё хоть слово — будешь переписывать конспекты за последние пять лет. – Старый дед, а строит из себя сверх человека.

Я незаметно закатила глаза и пробралась к свободной парте у окна.

Тема урока: «Роль аристократических семей в основании Сонхва».

Профессор Ким говорил о «чистоте традиций», о «бремени избранных», о том, что «не все рождены, чтобы править». Его слова меня задевали, но я записывала их в тетрадь, чувствуя, как краска заливает щёки.

«Это не урок истории. Это промывание мозгов» — пронеслось в голове, и я цокнула, продолжив записывать этот бред в тетрадь.

Вдруг я заметила, что на краю парты лежит смятый листик, больше похожий на стикер. Так как я сидела одна, адресовано было точно мне. Я аккуратно развернула листок. Кривые строчки, будто писали в спешке:

«Они все скрывают. Ищи письма в библиотеке. Только не ночью»

Я резко подняла глаза. Кто это написал? Что за чертовщина? Какие письма и кто что скрывает? Я почувствовала, как паника охватила меня с ног до головы, руки задрожали, а дыхание сбилось.

Я еще раз оглядела аудиторию, но все сидели, как самые обычные школьники, и слушали старого деда. Как я могла пропустить стоящего рядом человека? Когда я села за парту никаких записок не было. Что, чёрт возьми, происходит в этих стенах?!

От каждого вопроса в голове и мысли о происходящем становилось только хуже. Я почувствовала, как тошнота поступает к горлу. Дрожащей рукой коснулась лба. Вспотела.

Я снова взяла записку в руки и смяла со всей силы, что во мне есть. Чёртов бред. Глупые шуточки от новых одноклассников! Я оглядела кабинет еще раз, всматриваясь в каждого.

Но так ничего не увидела. Снова.

***

Перед столовой я заскочила к своему шкафчику №404. Когда я открыла его, оттуда выпал свёрток.

Внутри — новая ручка с гравировкой: «Не сдавайся».

Я сдержала в себе свирепое желание поджечь этот дворец к чертям собачьим. Пару раз вдохнула и выдохнула, и снова оглядела ручку.

Кто-то следит за мной и издевается.

— Подарок от поклонника?

Я резко обернулась. Чимин прислонился к стене рядом, его светлые волосы ярко выделялись на фоне тёмного дерева. Его блонд выглядел в тысячу раз круче моего. Конечно, я осветлялась самым дешевым порошком, который смогла найти, а над его башкой, наверное, работали бáрберы страны.

— Или это компенсация за испорченный кофе? — я сунула ручку в карман.

Он рассмеялся, звонко и беззаботно, будто мы старые друзья.

— Вообще Чонгук не прощает таких выходок. Но ты ему нравишься.

— Он так всем говорит?

— Нет. Он вообще не разговаривает. Но я вижу. — он подмигнул и исчез в толпе, оставив меня с кучей вопросов. Он меня бесит.

В столовой Лалиса уже захватила стол у окна.

— Ну что, жива? — она сунула мне тарелку с чем-то, напоминающим суп.

— Пока да. Но если этот профессор Ким ещё раз скажет, что у меня «плебейские манеры», я его придушу.

Лиса фыркнула:

— Он так всем новеньким. Главное — не вздумай спорить.

Я хотела ответить, но в этот момент дверь столовой распахнулась, и вошли Драконы. Чонгук прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону. Так даже лучше. Хватает и тупых шуток надо мной.

***

После обеда у нас была химия. Лаборатория выглядела как что-то из фильмов про учёных-безумцев: колбы, реторты, таблицы с формулами на стенах.

Преподаватель, доктор Пак, объявил:

— Сегодня работа в парах. Тема — «Реакции окисления», — он поправил очки и взял в руки журнал. — Пары составляю я, потому что в прошлый раз Ли Наён и Ким Тэхён чуть не спалили вытяжной шкаф.

По классу прошелся смешок. Я автоматически повернулась к соседней парте, где Лиса уже пододвигала свой стул поближе ко мне, но доктор Пак поднял руку.

— Новички с ветеранами. Это единственный способ понять, чему вы вообще научились за месяцы учёбы. — Он пробежал пальцем по списку. — Пак Чеён и Чон Чонгук.

Тишина упала на класс. Лиса замерла с открытым ртом, а сидящий впереди Чимин медленно обернулся, с интересом уставившись на меня.

Чонгук, до этого лениво листавший учебник за дальним столом, поднял глаза. Тот самый острый взгляд, который я уже успела запомнить. Мне показалось, он раздражен.

— Я работаю один, — сказал он тихо

Доктор Пак даже не взглянул на него. Он продолжал заполнять журнал, невозмутимо выводя какие-то пометки.

— А я не хочу с тобой работать, — выпалила я раньше, чем успела подумать.

Класс ахнул. Кто-то даже присвистнул. Лиса прикрыла рот ладонью, а Чимин, судя по звуку, просто перестал дышать.

Чонгук медленно встал. Движения у него были плавные, никакой лишней суеты, только абсолютная грация. Тоже мне тигр.

Он обошел свой стол и направился ко мне, лавируя между партами.

— Ты даже не знаешь, как обращаться с реактивами, — он бросил прозрачную пробирку на мой стол. Та глухо стукнулась о керамику и покатилась к штативу.

— А ты, судя по репутации, не знаешь, как обращаться с людьми, — я демонстративно скрестила руки на груди, глядя на него снизу вверх. — Так что мы квиты.

Чимин закашлялся, уткнувшись лицом в сгиб локтя — слишком театрально, чтобы скрыть смех. Соседние парты зашушукались.

Доктор Пак тяжело вздохнул и поднял голову от журнала.

— Чон Чонгук, это приказ, — устало произнес он, поправляя очки. — Либо вы работаете в паре, либо вы оба пишете полугодовую контрольную досрочно. С отработкой в субботу. Оба.

На слове «оба» он сделал особое ударение, посмотрев на меня. Я подавила желание огрызнуться.

Чонгук замер. На секунду мне показалось, что он все-таки развернется и уйдет, предпочтя отработку. Но потом он коротко выдохнул и рывком выдвинул стул напротив меня. Сел.

— Перманганат калия, серная кислота, — сухо перечислил он, даже не глядя на меня. — Где твои записи?

Я молча открыла тетрадь.

И тут случилось неизбежное. Чонгук, скользнув взглядом по странице, замер. На полях, прямо поверх моих конспектов, красовалась карикатура на профессора Кима по истории — утрированно длинный нос, огромные очки и лысина, украшенная парой жалких волосинок, которые я изобразила в виде вопросительных знаков.

Он уставился на рисунок. Потом медленно перевел взгляд на меня.

— Ты смеёшься?

— Это помогает запоминать, — я резко захлопнула тетрадь, прикрывая рисунок ладонью. — Мнемотехника. Работает лучше, чем твои дурацкие конспекты, которыми, судя по чистоте страниц, ты вообще не пользуешься.

Он не ответил. Смотрел на меня еще пару секунд, и я вдруг заметила, как дрогнули мышцы у его рта. Чуть-чуть. Совсем немного.

— Ты невыносима, — наконец выдохнул он.

— Спасибо, — кивнула я, принимая это как комплимент.

Чонгук резко развернулся к столу и начал расставлять реактивы, больше не глядя на меня. Движения у него были четкими — видно, что руки привыкли к колбам и пробиркам. Он работал молча, будто меня здесь и не было.

Я взяла вторую пробирку и ждала указаний. Через минуту он, не поднимая глаз, сухо бросил:

— Нагрей до сорока градусов. Медленно. Если сожжешь — будешь покупать новую.

— Умеешь же ты расположить к себе, — пробормотала я, но спорить не стала. Поднесла пробирку к горелке, следя за температурой.

Мы работали молча. Он диктовал, что делать, коротко и по делу, я выполняла.

Но когда эксперимент наконец удался, и раствор в колбе приобрел нужный фиолетовый оттенок, я случайно подняла глаза и снова поймала его взгляд. Снова разглядывает меня. Не будь он пугающим дураком, подумала бы, что влюбился.

А потом уголок его рта снова дернулся.

Он отвернулся первым и начал записывать результаты в лабораторный журнал, а я уставилась в свою тетрадь, пытаясь понять, что это вообще было.

Чимин с соседней парты поймал мой взгляд и беззвучно, одними губами, произнес: «Он улыбнулся?»

Я пожала плечами и уткнулась в записи.

Улыбнулся? Опять рассмешила его своим поведением? Что им вообще движет?

Впрочем, разбираться в этом сейчас не было ни времени, ни желания.

— Дальше, — сухо сказал он, пододвигая ко мне следующую колбу.

Я вздохнула и взяла ее в руки. Ладно.

***

Я вышла во внутренний двор академии, где осенний ветер гонял по камням жёлтые листья. Воздух здесь был свежим.

Улыбнулся.

Эта мысль крутилась у меня в голове, как назойливая мелодия. Почему это так важно? Почему меня вообще волнует, что там думает этот высокомерный Чон Чонгук, считающим себя драконом?

Я села на холодную каменную скамью под огромным кедром. Его ветви шумели над головой.

Просидев так минут пятнадцать, я почувствовала, что начинаю замерзать. Резко в памяти всплыло послание с урока истории.

Боже, я уже считаю это посланием. Видимо, академия и её тупые обитатели слишком сильно влияют на моё мышление. Какие-то недалёкие решили запугать меня и подшутить, я же стипендиатка, а не наследница Самсунг, а у меня уже крыша поехала.

Но я продолжила сидеть на скамье и думать об этом. Самой не верится, что я размышляю о шутках, как о чем-то важном. Какова вероятность того, что если я приду туда, меня не обольют ведром ледяной воды?

До Сонхва я училась в самой обычной школе и все годы была отличницей. Когда-то даже была старостой. Таких не любят даже в простых школах, что уж говорить об элитной академии, где все тут чуть ли не короли и королевы, за спинами которых целые состояния. Хоть и их родителей.

Но дурацкая записка не выходила из головы, как бы я не старалась стереть её из памяти или перевести ход мыслей на что-то более другое. Чёрт с ними!

Я резко встала на ноги и чуть ли не бегом направилась в библиотеку.

***

Библиотека оказалась огромным залом с высокими потолками, где ряды книг уходили вверх, как стены крепости. Я стояла в дверях, чувствуя себя лишней.

«Ищи письма в библиотеке».

Но где?

Я осторожно прошла между стеллажами, касаясь пальцами корешков старых фолиантов. В дальнем углу, за столом с глобусом, сидел Ким Тэхён.

— Ты не должна быть здесь, — сказал он тихо, даже не глядя на меня.

— Почему?

— Потому что здесь ищут только те, кто уже что-то знает.

Он наконец поднял глаза. Снова загадки? Я сейчас буду биться в истерике.

— А ты пока не знаешь ничего.

Он закрыл книгу и встал. Проходя мимо, бросил на стол маленький ключ.

— Кабинет 307. Забегай, если хочешь, только не сегодня.

И исчез между стеллажами, бесшумно, как тень.

Это не мог быть Тэхён. Он не ходит со мной на историю. Послал кого-то?

Я обессиленно присела на стул и запустила пальцы в волосы. Я могла сразу догадаться, что это Драконы. Кто еще может издеваться надо мной? Только если не их тупые фанатки. Я уверенна, что одну из них Тэхён и заслал. Чёрт, а со стороны казался самым нормальным, даже внимания на меня не обращал! В тихом омуте Ким Тэхёна водятся те еще черти.

Я понимаю, что вляпалась по самое не хочу, но не понимаю как! Что я сделала? Поступила? В отличии от них, меня зачислили за упорный труд и знания. Я выигрывала олимпиаду за олимпиадой, и ни разу не дала повода усомниться в своих знаниях ни одному преподавателю. Пока они просто удачно родились с золотой ложкой во рту, и сюда им проложили дорогу, усыпанную лепестками роз.

Как это все начинает раздражать! А еще, что более важно, пугать. Я правда напугана. Первый день, а пока только проблемы и мерзкий старик по истории. Будь проклята эта история!

Я вышла из библиотеки с ключом, зажатым в кулаке. Что за кабинет 307? Я точно пойду туда и посмотрю на их наглые рожи.

Но когда я свернула за угол, голоса остановили меня.

— Ты слишком много внимания ей уделяешь, — это был Чонгук.

— А ты слишком мало, — ответил Чимин.

— Она не наша забота.

— Но ты же сам сказал следить за ней!

Тишина. Потом Чон сказал тихо, почти шёпотом:

— Потому что она что-то знает или скоро узнает.

Я затаила дыхание.

— О чём?

— О том, что здесь на самом деле происходит.

Шаги удалились. Боже, дай мне сил!

***

— Ким Тэхён говорил с тобой?! — Манобан чуть не поперхнулась водой.

Я сидела на кровати, ключ 307 спрятан под подушкой.

— Он просто предупредил меня не соваться в библиотеку.

— Тэхён никого не предупреждает. Если он заговорил — это что-то серьёзное.

Она выключила свет и залезла под одеяло.

— Чеён, будь осторожна.

Я ждала, пока её дыхание станет ровным и только тогда легла в кровать. Мысли путались и покоя не было. Мне страшно. Драконы решили вывести меня из себя. Они не просто шутят, они хотят меня запугать. Что им нужно? Чтоб я кланялась им в ноги?

Слова о том, что я могу что-то знать, или скоро узнать, крутились в голове. Казалось, что они въедаются в мой мозг. Виски пульсировали, руки снова дрожали. Кажется, я никогда не успокоюсь.

Я повернулась лицом к стене и прикрыла глаза. За окном послышался шум ветра. А потом снова шорох за дверью. Что же такое! Я резко встала, услышав зловещий скрип дурацкой кровати, и вылетела в коридор.

Там никого не было. Только на полу лежала записка:

«Не иди в 307. Иначе следующей исчезнешь ты».