Глава 6: Пепел и клятвы на крови
Гром грянул на следующее утро, когда солнце еще не успело полностью осветить шпили сеульских небоскребов. Хенджин недооценил скорость и жестокость своих родителей. Как только он отключил камеры в пентхаусе, это стало для них сигналом к атаке.
Эйлин проснулась не от нежного шепота, а от разрывающегося телефона. Звонил отец. Как только она нажала кнопку ответа, из динамика вырвался не голос, а звериный рык, полный отчаяния и ненависти.
— Ты всё уничтожила! Ты, никчемная девчонка! Контракт расторгнут! Хваны отозвали все инвестиции и предъявили иски по всем кредитам! Мы — банкроты, Эйлин! Нас вышвыривают на улицу!
— Папа, я... я поговорю с Хенджином... — прошептала она, чувствуя, как внутри всё леденеет.
— Не смей произносить его имя! Из-за твоих капризов, из-за того, что ты не смогла просто тихо сидеть и улыбаться, я потерял всё, что строил тридцать лет! Немедленно едь домой. Сейчас же!
Хенджин в это время был в ярости. Он обнаружил, что его счета заблокированы «до выяснения обстоятельств внутреннего аудита», а доступ в главный офис компании закрыт. Его родители решили нанести удар по всем фронтам сразу, показывая, что без их одобрения он — никто.
— Эйлин, не слушай его, — Хенджин попытался забрать у неё телефон. — Я всё исправлю. У меня есть свои активы, я вытащу твоего отца.
Но Эйлин уже не слышала. Она видела в глазах мужа решимость, но понимала реальность: активы Хенджина будут связаны судами годами, а её родители умрут от позора и нищеты уже завтра.
Встреча с палачом
Пока Хенджин разрывал телефоны юристов в кабинете, Эйлин, подгоняемая ужасом, тайно покинула пентхаус. Она поехала в дом своего отца, надеясь найти способ утешить его.
Но её встретил не отец, а сломленный, обезумевший от горя человек. Дом уже был окружен людьми в форме, описывающими имущество. Пак Чонхо стоял посреди гостиной, глядя на портрет своей жены, и когда вошла Эйлин, он медленно повернулся к ней.
— Пришла посмотреть на плоды своей любви? — его голос был тихим, и это было страшнее крика.
— Папа, Хенджин поможет, он обещал...
— Твой Хенджин — причина нашего краха! — Пак сорвался.
Он ударил её. Сильно, наотмашь. Эйлин упала, ударившись виском о край стола. В глазах потемнело, но отец не остановился. Ярость, копившаяся годами неудач и страха перед Хванами, выплеснулась на единственного человека, который не мог дать отпор.
— Ты должна была быть нашей страховкой! Нашим золотым билетом! А ты стала нашей погибелью!
Когда он закончил, Эйлин едва могла дышать. Лицо горело, под глазом наливался тяжелый кровоподтек, а бок пронзала острая боль. Но в её голове была только одна мысль: она должна спасти их. Любой ценой. Даже если ценой будет её жизнь.
Она не вернулась к Хенджину. Она поехала прямо в поместье Хванов-старших.
Охранники сначала не хотели пускать её — она выглядела как нищенка: растрепанная, в окровавленной одежде, с опухшим лицом. Но госпожа Хван, наблюдавшая за ней через мониторы, приказала впустить её. Она хотела насладиться триумфом.
Эйлин вошла в их огромный зал, где потолки давили своей высотой. Родители Хенджина сидели в креслах, как судьи на трибунале.
— Посмотрите-ка, — протянула мать Хенджина, изящно поправляя жемчужную нить. — Наша «принцесса» решила нанести визит. Где же твой рыцарь? Где Хенджин, который обещал тебе свободу?
Эйлин не сказала ни слова. Она подошла к ним и, превозмогая боль в ребрах, медленно опустилась на колени. Она склонила голову так низко, что её лоб коснулся холодного мрамора.
— Пожалуйста, — её голос был хриплым, надтреснутым. — Возобновите контракт. Верните инвестиции моему отцу. Он не виноват. Это всё я. Накажите меня.
— О, мы уже наказываем тебя, дорогая, — усмехнулся Хван-старший. — Но зачем нам возобновлять сделку с семьей, которая больше не имеет веса? Ты не справилась с ролью. Хенджин из-за тебя стал неуправляем.
— Я сделаю всё, — Эйлин подняла голову, и госпожа Хван невольно вздрогнула, увидев след от удара на её лице, но тут же взяла себя в руки. — Я никогда больше не заговорю с ним о чувствах. Я стану той пустой оболочкой, которую вы хотели. Я буду подписывать любую бумагу. Я... я откажусь от него. Внутри себя. Он больше не увидит моей любви. Я стану для него льдом. Только спасите моих родителей.
Родители Хенджина переглянулись. Это было именно то, чего они добивались: абсолютная власть над волей своего сына через уничтожение воли его жены.
— Хорошо, — произнесла госпожа Хван, подходя к ней и поднимая её лицо за подбородок. — Мы возобновим контракт. Мы даже увеличим инвестиции. Но условия изменятся. Ты подпишешь дополнительное соглашение, где признаешь, что любые твои попытки сблизиться с Хенджином эмоционально будут караться немедленным уничтожением бизнеса твоего отца. Ты будешь жить с ним, спать в одной постели, если он того потребует, но ты будешь мертвой внутри. Ты никогда не покажешь ему, что любишь его. Ты будешь играть роль холодной, расчетливой стервы, которая осталась с ним только ради денег.
Эйлин закрыла глаза. Это была смерть. Духовная казнь. Хенджин возненавидит её, если поверит, что она вернулась к нему только из-за контракта. Но у неё не было выбора.
— Я согласна, — прошептала она.
Когда Эйлин вернулась в пентхаус, Хенджин уже был там. Он метался по гостиной, готовый перевернуть весь город, чтобы найти её. Увидев её, он бросился к ней, но замер, заметив её состояние.
— Эйлин! Боже, что с твоим лицом? Кто это сделал? — Он протянул руку, чтобы обнять её, но она сделала резкий шаг назад, её взгляд был сухим и колючим.
— Не трогай меня, Хенджин, — её голос был подобен звону разбитого льда.
— Что? Эйлин, я нашел юристов, мы...
— Забудь об этом, — перебила она его, проходя мимо него к столу, где лежала папка с новым контрактом, которую уже доставил курьер его родителей. — Твои родители возобновили контракт. Мой отец спасен. Это всё, что меня волнует.
Хенджин застыл, не веря своим ушам.
— Что ты сказала? О чем ты говоришь?
— О реальности, Хенджин. Твои сказки о побеге... они не купят акции моего отца. Твои родители предложили лучшие условия. Я согласилась. Я вернулась к ним, потому что мне нужны гарантии, а не твои пустые обещания «исправить всё когда-нибудь».
Хенджин смотрел на неё, и его сердце медленно превращалось в камень. Он видел перед собой ту самую женщину, о которой предупреждали его родители: расчетливую, холодную, выбирающую деньги и безопасность вместо него.
— Ты... ты сделала это из-за денег? Из-за контракта? После всего, что я... — он не мог договорить.
— Я сделала это, потому что я — Пак Эйлин. И я не собираюсь гнить в нищете ради твоих внезапных всплесков нежности, — она смотрела на него, а внутри неё всё кричало: «Обними меня! Спроси, кто меня ударил! Спаси меня от самой себя!» Но она лишь крепче сжала руки, скрывая их дрожь под длинными рукавами. — С этого дня мы живем по правилам твоих родителей. Ты — мой муж по контракту. Я — твоя жена по расчету. Не ищи во мне больше ту девушку, которая смотрела на тебя влюбленными глазами. Её больше нет.
Хенджин ударил кулаком по стене рядом с ней.
— Значит, это правда? Всё, что говорили отец и мать... ты просто ждала момента, чтобы выторговать условия получше?
Эйлин не отвела взгляда, хотя сердце обливалось кровью.
— Называй это как хочешь. Но контракт обновлен. И я советую тебе его соблюдать, если ты не хочешь новых проблем.
Она развернулась и ушла в свою комнату, закрыв дверь на замок. Как только щелкнул затвор, она сползла по двери на пол, зажимая рот рукой, чтобы её рыдания не были слышны.
Она спасла своих родителей. Она вернула Хенджину его статус. Но она только что собственноручно закопала свою единственную любовь в могилу, на которой не будет цветов.
А за дверью Хенджин стоял в тишине, глядя на свои окровавленные костяшки. Лед, который он пытался растопить, превратился в непробиваемую стену. Он не знал, что эта стена построена из её жертвы. Он видел только предательство.
Контракт был обновлен. Но цена его была слишком высока: две сломленные души в одном золотом пентхаусе, где больше никогда не будет слышно биения живого сердца.
---------
не знаю почему но мне очень нравится эта глава...