Глава 4: Осколки долга
Следующие несколько дней превратились для Эйлин в странный, почти нереальный сон. Хенджин действительно сдержал слово: он возвращался домой не позже шести, лично проверял, приняла ли она лекарства, и даже читал ей вслух, когда она была слишком слаба, чтобы держать книгу. В эти моменты, когда он сидел в кресле у её кровати, а свет лампы мягко очерчивал его идеальный профиль, Эйлин казалось, что лед окончательно растаял.
Но иллюзии в мире Хванов жили недолго.
Утро четвертого дня началось с визита, которого никто не ждал. Эйлин уже могла выходить в гостиную, и именно там она застала Хенджина, стоящего перед своим отцом, господином Хваном-старшим. Рядом, в безупречном бежевом костюме, сидела его мать, потягивая чай с таким видом, будто она находилась в стерильной операционной, а не в доме сына.
Эйлин замерла в тени коридора, не решаясь прервать разговор.
— Ты пропускаешь важные встречи, Хенджин, — голос отца звучал как удары молота по наковальне. — Акции компании колеблются, а ты проводишь вечера, играя в заботливого мужа. Мы договорились об этом браке не для того, чтобы ты тратил время на сантименты.
— Эйлин была серьезно больна, отец, — ответил Хенджин. Его голос был ровным, но Эйлин заметила, как сильно он сжал кулаки за спиной. — Это моя обязанность как мужа... согласно имиджу.
— Имидж поддерживается на публике, — вмешалась мать, отставляя чашку. Звон фарфора был резким, как пощечина. — А внутри этих стен ты должен помнить пункт семь твоего контракта: «Стороны обязуются сохранять эмоциональную дистанцию во избежание осложнений при расторжении договора».
Она поднялась и подошла к сыну, поправив его воротник.
— Ты влюбляешься, Хенджин. Это видно по твоим глазам. Это слабость. А слабые люди теряют империи. Девушка из семьи, которая едва держится на плаву, не стоит того, чтобы ты ставил под удар наследие Хванов. Помни, кто ты. Ты — инструмент успеха, а не герой дешевой мелодрамы.
Когда родители ушли, в квартире повисла тяжелая, душная тишина. Эйлин видела, как Хенджин стоит неподвижно, глядя в окно. Его плечи были напряжены, а аура тепла, окружавшая его последние дни, испарилась, сменившись привычным холодом.
Эйлин осторожно вышла в центр комнаты.
— Хенджин... — тихо позвала она.
Он обернулся. Его взгляд был чужим. Тем самым взглядом, которым он смотрел на конкурентов или на досадные помехи в бизнесе. В нем не осталось и следа той нежности, с которой он вытирал её слезы три ночи назад.
— Ты всё слышала? — спросил он. Его голос был сухим, как осенняя листва.
— Часть. Твой отец... он прав в том, что я обуза для тебя сейчас. Если тебе нужно уехать в офис, я справлюсь сама.
Хенджин усмехнулся. Это была горькая, злая усмешка.
— Обуза? Нет, Эйлин. Ты не обуза. Ты — напоминание о том, как легко я позволил себе забыть, кто я такой. Мои родители правы в одном: этот брак — сделка. Я купил твою преданность и твою фамилию, чтобы укрепить свои позиции. Всё остальное — побочный эффект усталости.
Слова били под дых. Эйлин почувствовала, как в груди снова начинает нарастать знакомое давление. Неужели всё то, что было ночью — его дрожащие руки, его «пожалуйста», его обещание защищать — было просто «побочным эффектом усталости»?
— Значит, та ночь... то, как ты держал меня... это ничего не значило? — её голос дрогнул, несмотря на все попытки казаться сильной.
Хенджин подошел к ней. Он был опасно близко, но на этот раз от него веяло не защитой, а угрозой. Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. Его пальцы были холодными, как сталь.
— Это значило, что я выполнял условия безопасности контракта, — отчеканил он. — Я не могу допустить, чтобы моя жена умерла в моем доме — это плохо для котировок. Но не путай жалость с чем-то большим, Эйлин. Не смей смотреть на меня так, будто я твой спаситель.
Он отпустил её так резко, что она покачнулась.
— Я уезжаю в Сингапур на три дня. Слияние с логистической компанией требует моего личного присутствия. Горничные позаботятся о тебе. И когда я вернусь, я хочу видеть в этом доме партнера по контракту, а не влюбленную девочку, которая ждет сказки.
Стеклянный мир рушится
Он ушел, не оглядываясь. Через полчаса Эйлин услышала, как внизу взревел мотор его спортивного автомобиля.
Она осталась одна в огромном пентхаусе, который снова стал похож на роскошный склеп. Слабость в ногах заставила её опуститься на диван — тот самый, на котором он баюкал её во время приступа. Теперь это место казалось оскверненным.
Эйлин понимала: Хенджин испугался. Испугался собственных чувств, испугался того, что она стала для него чем-то большим, чем просто строчкой в юридическом документе. И его реакцией на этот страх стала жестокость. Это был его единственный способ защитить свою «империю» и свое сердце, которое он так долго приучал не чувствовать.
Она подошла к зеркалу в прихожей. Вид был всё еще болезненным, но глаза горели лихорадочным огнем.
— Значит, эмоциональная дистанция, — прошептала она своему отражению. — Значит, инструмент успеха.
Она вспомнила слова его матери. «Девушка из семьи, которая едва держится на плаву». Гордость, которую Эйлин долго подавляла ради любви к Хенджину, вдруг начала просыпаться. Она не была просто жертвой. Она была женщиной, которая отдала своё сердце тому, кто решил использовать его как разменную монету.
План побега в себя
Весь следующий день Эйлин провела в тишине. Она больше не плакала. Панические атаки не возвращались — на их место пришла холодная, звенящая пустота. Она поняла, что её любовь стала для него оружием, которое он использовал против неё же.
Если он хотел видеть партнера по контракту — он его увидит.
Она вызвала своего адвоката.
— Господин Ким, — сказала она, когда тот ответил на звонок. — Мне нужны все документы по второму этапу инвестирования в компанию моего отца. И... подготовьте дополнение к брачному договору.
— Какого рода дополнение, госпожа Хван?
— О полной финансовой независимости сторон в случае досрочного расторжения. И уберите пункт о совместном проживании после первого года.
Она положила трубку и посмотрела на кольцо на пальце. Оно больше не казалось тяжелым. Оно казалось просто куском металла.
Когда Хенджин вернулся из Сингапура через три дня, он ожидал увидеть либо заплаканную жену, либо тихую тень, которая будет искать его одобрения. Он был готов к очередной сцене холодности, чтобы окончательно закрепить свои позиции.
Но когда он вошел в гостиную, Эйлин сидела за столом, заваленным бумагами. Она была в строгом черном платье, волосы уложены в безупречный пучок. На её лице не было и следа болезни — только спокойная, почти профессиональная вежливость.
— С возвращением, Хенджин, — сказала она, даже не подняв глаз от документов. — Как прошли переговоры в Сингапуре? Я читала утренний отчет Bloomberg, похоже, вы закрыли сделку с выгодой в двенадцать процентов. Поздравляю.
Хенджин замер с кейсом в руке. Эта перемена сбила его с толку.
— Да. Всё прошло успешно, — ответил он, медленно проходя в комнату. — Ты выглядишь... лучше.
— Намного. Я пересмотрела свои взгляды на наше соглашение. Ты был прав — эмоции только мешают делу. Я подготовила отчет по фонду твоей матери и несколько предложений по оптимизации расходов на наше общее содержание. Ознакомься, когда будет время.
Она встала, собрала бумаги и направилась к лестнице.
— Ах да, — она остановилась на первой ступеньке и обернулась. Её взгляд был абсолютно пустым. — Я переехала в гостевую спальню на другом конце крыла. Это поможет нам лучше соблюдать пункт семь о дистанции. Приятного вечера, партнер.
Хенджин смотрел ей вслед, и внутри него что-то болезненно сжалось. Он получил именно то, чего требовал — идеальную, холодную жену по контракту. Он вернул свою власть, свою безопасность и одобрение родителей.
Так почему же сейчас ему казалось, что он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни? В этой тишине пентхауса он вдруг понял, что лед, который он так старательно восстанавливал, теперь сковал его самого. И в этом ледяном мире ему впервые стало по-настоящему страшно.
----------
Вам не кажется фанфик получается банальным, поэтому я попытаюсь в следующих главах добавить то что у меня хорошо получается писать, а именно трагедии и драмы.