Глава 3: Хрупкий пульс
Тишина пентхауса, обычно величественная и спокойная, этой ночью превратилась в удушающую. Эйлин лежала в своей постели, уставившись в потолок, но вместо чистой белизны видела лишь искаженное лицо господина Чхве и чувствовала липкий холод его рук на своей коже.
Паника не ушла. Она просто затаилась, как хищник в высокой траве, выжидая, когда защитные механизмы её психики дадут окончательный сбой.
Около трех часов ночи воздух в комнате окончательно закончился. Эйлин резко села на кровати, хватая ртом пустоту. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что в ушах стоял гулкий, металлический звон. Тело прошиб ледяной пот, который тут же сменился обжигающим жаром.
— Дыши... дыши... один, два... — шептала она, пытаясь повторить метод Хенджина.
Но его голоса не было рядом. А её собственный голос казался чужим.
Кошмар наяву смешался с воспоминаниями из прошлого. Ей казалось, что стены комнаты сужаются, превращаясь в ту самую душную галерею отеля. Температура тела стремительно росла — её лихорадило. Кровь прилила к голове, создавая невыносимое давление в висках.
Дрожащими руками она потянулась к стакану воды на тумбочке, но пальцы не послушались. Стекло со звоном разлетелось по полу.
— Хен... джин... — сорвалось с её губ едва слышное имя.
Она попыталась встать, чтобы дойти до двери, но мир перевернулся. Эйлин упала на колени прямо на осколки, не чувствуя боли. Внезапно она ощутила странную теплоту над губой. Проведя рукой, она увидела на пальцах темные пятна в лунном свете. Кровь из носа пошла густым потоком, не останавливаясь, пачкая белоснежную ночную сорочку.
Хенджин не спал. Он сидел в своем кабинете, окруженный графиками и цифрами, которые впервые в жизни не имели для него смысла. Перед глазами стояло лицо Эйлин — бледное, со следами слез.
Звон разбитого стекла в тишине ночи прозвучал как выстрел.
Он сорвался с места мгновенно. Дорога до её спальни заняла секунды, но в его голове они растянулись в вечность. Он распахнул дверь и замер.
Картина была жуткой. Эйлин сидела на полу среди осколков, её лицо было залито кровью, а сама она была белой, как полотно. Она мелко дрожала, а её дыхание напоминало судорожные всхлипы раненого зверя.
— Эйлин! — Хенджин оказался рядом в один прыжок.
Он подхватил её под спину, игнорируя то, что его шелковая рубашка тут же пропиталась кровью. Её кожа была пугающе горячей.
— Эйлин, посмотри на меня! Что происходит? — Его голос сорвался на крик, в котором сквозила неприкрытая паника. Где был тот холодный принц? Его больше не существовало.
Эйлин с трудом сфокусировала на нем взгляд. Её глаза были расширены, зрачки затопили радужку. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Давление было настолько высоким, что перед глазами плясали черные точки.
— Больно... — выдохнула она, и в следующую секунду её тело обмякло.
Она потеряла сознание прямо в его руках, голова безжизненно откинулась ему на плечо. Кровь продолжала капать, оставляя багровые пятна на его груди.
— Нет, нет, нет... Эйлин, не смей! — Хенджин прижал её к себе, чувствуя, как внутри него всё рушится.
Он подхватил её на руки — она казалась ему невесомой, почти прозрачной. Он вынес её в коридор, выкрикивая приказы охране вызвать частную бригаду врачей, но понимал, что не сможет ждать.
Битва за жизнь
Он уложил её на диван в гостиной, где было больше света и воздуха. Схватив полотенце, он бережно прижал его к её носу, пытаясь остановить кровотечение, другой рукой он нащупывал пульс на её шее. Пульс был чечеточным — слишком быстрым, неритмичным.
— Черт, Эйлин, пожалуйста, приди в себя, — шептал он, отбрасывая прочь свою маску безразличия.
Он принес холодную воду, начал протирать её лоб и шею, не переставая звать её по имени. Его руки, всегда такие уверенные в бизнесе или в рисовании, сейчас заметно подрагивали.
Через бесконечные пять минут её ресницы дрогнули. Она издала слабый стон, приходя в сознание.
— Хен... джин? — её голос был едва слышен.
— Я здесь. Я здесь, маленькая глупая девочка, — он прижал свою ладонь к её щеке, стараясь передать ей свою силу. — Врачи уже едут. Просто дыши. Смотри на меня.
— Мне страшно... — слеза скатилась из уголка её глаза, смешиваясь с кровью.
— Я знаю. Но я рядом. Больше никто тебя не тронет. Слышишь? Никогда. — Он сел на край дивана, позволяя ей уткнуться лицом в свой бок. Он не обращал внимания на то, что его дорогая одежда испорчена, что его репутация «ледяного человека» рассыпается в прах.
Врачи приехали через пятнадцать минут. Диагноз был ожидаемым: тяжелый нервный срыв на фоне длительного стресса, гипертонический криз и паническое расстройство. Ей поставили капельницу, ввели успокоительное и препараты для снижения давления.
Всё это время Хенджин не выходил из комнаты. Он стоял в углу, скрестив руки на груди, наблюдая за каждым движением медиков. Его взгляд был тяжелым и мрачным.
Когда врач закончил, он подошел к Хенджину.
— Господин Хван, вашей супруге нужен полный покой. Её организм на пределе. Такие приступы — результат того, что она слишком долго держала всё в себе. Ей нужно чувствовать себя в безопасности.
Хенджин кивнул, его челюсти были плотно сжаты.
— Я обеспечу ей безопасность.
Когда врачи ушли, в доме снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена тихим шипением капельницы. Хенджин подошел к постели — они перенесли её обратно в спальню, предварительно убрав осколки.
Эйлин спала под действием лекарств. Её лицо стало спокойнее, но она всё еще выглядела болезненно хрупкой.
Хенджин сел в кресло рядом с кроватью. Он посмотрел на свои руки — они были в её крови. Это зрелище вызывало в нем первобытный ужас, который он не испытывал никогда прежде. Он понял, что если бы она не очнулась, его мир, его идеальный, выверенный по контракту мир, перестал бы иметь значение.
Он медленно протянул руку и коснулся её волос.
— Ты влюбилась в меня, не так ли? — тихо спросил он у тишины. — А я был слишком занят собой, чтобы заметить, как ты медленно умираешь рядом со мной.
Он не ушел к себе. Он остался в этом кресле до самого рассвета, охраняя её сон. Каждый раз, когда она вздрагивала во сне, он протягивал руку и сжимал её ладонь, напоминая ей — и самому себе — что она больше не одна.
Когда первые лучи солнца коснулись подушки, Эйлин открыла глаза. Слабость всё еще сковывала тело, но тот ужасный груз в груди немного ослаб. Она повернула голову и замерла.
Хенджин спал в кресле. Его рубашка была измята и испачкана кровью, волосы в беспорядке рассыпались по лбу. Он выглядел не как «Принц Хван», а как человек, который прошел через битву.
Он почувствовал её взгляд и тут же открыл глаза.
— Ты проснулась, — он мгновенно оказался рядом, прикладывая тыльную сторону ладони к её лбу. — Температура спала. Как ты себя чувствуешь?
— Слабость... — прошептала она. — Почему ты здесь? Ты не спал всю ночь?
Хенджин отвел взгляд, в нем снова промелькнула привычная закрытость, но лишь на мгновение.
— Я не мог оставить тебя в таком состоянии. Это было бы нерационально с точки зрения... — он запнулся, увидев её печальную улыбку. Он вздохнул и закончил совсем по-другому: — Я просто не мог уйти, Эйлин.
Он взял стакан с водой и осторожно помог ей приподняться, придерживая за плечи.
— С сегодняшнего дня всё изменится, — твердо сказал он. — Никаких вечеров, никаких Пак Со Джунов и Чхве. Ты будешь восстанавливаться. А я... я буду приходить домой раньше.
— Тебе не обязательно это делать ради контракта, Хенджин.
Он посмотрел ей прямо в глаза, и на этот раз Эйлин увидела в них что-то, от чего её сердце, несмотря на слабость, забилось быстрее.
— Контракт тут ни при чем, Эйлин. Я просто хочу быть рядом.
Это не было признанием в любви. Но для них это было первым шагом по тонкому льду, который начал таять под лучами зимнего солнца.