6
Звонок от мамы застал Лилю врасплох.
— Лилечка, привет! — голос матери был неестественно бодрым. — Как вы там? Как Глеб?
— Нормально, мам. Чего хотела?
— Ну почему сразу «чего»? Соскучилась просто. И потом, мы тут с отцом подумали... Давайте в субботу поужинаем вместе? Всей семьей. И родители Глеба тоже будут.
Лиля закатила глаза, хотя мать этого не видела.
— Мам, это обязательно?
— Лиля, ну как ты не понимаешь? Вы же теперь одна семья. Надо поддерживать отношения.
— Ладно, — вздохнула Лиля. — Я спрошу Глеба. Но не обещаю.
Вечером, когда Глеб завалился домой после студии, Лиля встретила его в коридоре.
— Слышь, есть базар.
— О, привет, — Глеб стянул кепку, бросил на тумбочку. — Че за базар?
— Родители хотят ужина. Все вместе. Твои и мои. В субботу.
Глеб скривился, как будто лимон съел.
— Нахуя?
— Понятия не имею. Но мама сказала «поддерживать отношения». Видимо, им мало того, что они нас поженили, теперь еще и дружить семьями хотят.
Глеб почесал затылок, прошел на кухню, достал пиво из холодильника.
— Слушай, я вообще не хочу на это идти. Там же будет скукотища смертная. Они будут чай пить и обсуждать, какие мы молодцы.
— Знаю, — Лиля села напротив. — Но если мы не пойдем, они достанут звонками. Твоя мать моей уже наверняка наябедничает.
Глеб хлебнул пива, подумал.
— Ладно, черт с ним. Сходим. Но если будет совсем невмоготу — сваливаем. Договорились?
— Договорились, — кивнула Лиля.
Суббота наступила слишком быстро.
Лиля долго думала, что надеть. С одной стороны, хотелось послать всех и прийти в рваных джинсах. С другой — мать и так чуть инфаркт не схватила, когда увидела ее на свадьбе с розовыми волосами. В итоге выбрала черное платье чуть выше колена, минимум макияжа, волосы распустила. Вроде и прилично, и не как кукла.
Глеб вышел из комнаты в темных джинсах, белой рубашке (не застегнутой до конца, конечно) и с неизменной сигаретой в зубах.
— О, — присвистнул он, увидев Лилю. — А ты сегодня прямо леди.
— Заткнись, — фыркнула она. — Сам-то вырядился. Рубашку застегни, а то мамы увидят твои татухи и упадут.
— Пусть падают, — усмехнулся Глеб, но пару пуговиц застегнул.
Ресторан выбрали нейтральный — дорогой, пафосный, с белыми скатертями и официантами в жилетках. Лиля сразу вспомнила, почему ненавидит такие места. Глеб шел рядом, засунув руки в карманы, и лениво оглядывался по сторонам.
— Ну и дыра, — прокомментировал он. — Тут хоть нажраться можно или только салатики?
— Тут можно нажраться, если готов отдать ползарплаты за бутылку, — усмехнулась Лиля.
Родители уже сидели за большим круглым столом. Мама Лили — в шелковом платье и с идеальной укладкой. Папа — в костюме, но с усталыми глазами. Родители Глеба — его отец, солидный мужик с сединой на висках, и мать, холеная дама с холодным взглядом.
— Дети! — всплеснула руками мама Лили. — Наконец-то! Садитесь, мы уже заказали.
Глеб с Лилей сели рядом. Под столом Глеб тихонько толкнул ее ногой — типа «держимся вместе». Она чуть заметно кивнула.
— Ну как вы? — начала мать Глеба. — Устроились? Глеб, ты хоть дома бываешь?
— Бываю, мам, — лениво отозвался Глеб, наливая себе воду. — Когда есть время.
— А ты, Лиля? — повернулась к ней мать Глеба. — Не скучно одной? Глеб вечно пропадает на своей студии.
— Я работаю, — спокойно ответила Лиля. — Я фотограф. У меня заказы.
— Фотограф? — мать Глеба поджала губы. — Это... хобби?
— Это работа, — отрезала Лиля. — И довольно прибыльная.
Под столом Глеб снова толкнул ее ногой, но на этот раз одобрительно.
— Лиля мне помогает, — вдруг встрял он. — Обложку для альбома делает. И вообще, она круто снимает. Я ее нанял официально.
Родители переглянулись. Похоже, такой поворот их не устраивал. Они-то думали, что дети будут сидеть тихо и делать вид, что счастливы.
— Ну, это замечательно, — дипломатично сказал отец Лили. — Главное, чтобы вы были вместе. Поддерживали друг друга.
— А мы и так вместе, — Глеб положил руку на спинку стула Лили. Чисто для вида, но со стороны выглядело почти нежно. — Все норм.
Лиля внутренне усмехнулась. Артист, блин.
Принесли еду. Разговор как-то не клеился. Родители пытались обсуждать бизнес, но быстро поняли, что детям это неинтересно. Тогда мать Лили решила зайти с другой стороны.
— А дети у вас будут? — спросила она с улыбкой, от которой Лилю чуть не вывернуло.
Лиля поперхнулась водой. Глеб закашлялся.
— Мам, — выдавила Лиля. — Мы поженились месяц назад. Какие дети?
— Ну, мало ли, — не унималась мать. — Вы же взрослые люди. Глебу уже тридцать, тебе двадцать шесть. Пора бы...
— Мам, завали, — ляпнула Лиля и тут же пожалела.
За столом повисла тишина. Мать Глеба поджала губы, отец Глеба нахмурился, а папа Лили уставился в тарелку.
— Лиля! — возмутилась мать. — Как ты разговариваешь?
— А как со мной разговаривают? — Лиля уже завелась. — Вы нас сосватали, как скот на ярмарке, мы не возражали. Но давайте без допросов, окей? Дети будут, когда мы захотим. И это не обсуждается.
Глеб смотрел на нее с интересом. Потом вдруг усмехнулся и громко сказал:
— А моя жена красава. Слышь, Лил, ты крутая.
Все уставились на него.
— Чего? — Глеб пожал плечами. — Она права. Нефиг лезть.
Родители синхронно выдохнули. Мать Глеба открыла рот, чтобы что-то сказать, но отец Глеба положил руку ей на запястье.
— Оставь, — тихо сказал он. — Они взрослые.
Дальше ужин пошел спокойнее. Родители как-то сдулись и переключились на обсуждение своих дел. Глеб с Лилей ели молча, но под столом он периодически толкал ее ногой, а она пинала его в ответ. Они как будто вели свой собственный диалог, понятный только им двоим.
В какой-то момент Глеб наклонился к ее уху и шепнул:
— Слышь, давай свалим? А то я сейчас усну.
— Давай, — шепнула она в ответ. — Только культурно.
Глеб встал, изобразил на лице вежливую улыбку.
— Извините, нам пора. У меня сессия на студии, а Лизе завтра рано вставать на съемку.
— Лиле, — поправила Лиля тихо.
— Чего?
— Лиле меня зовут, а не Лизе.
— Бля, сорян, — шепнул Глеб и снова повернулся к родителям. — В общем, нам пора. Спасибо за ужин.
Родители закивали, заулыбались, замахали руками. Мать Лили попыталась обнять дочь, но Лиля ловко увернулась и подтолкнула Глеба к выходу.
На улице было прохладно. Глеб сразу закурил, глубоко затянулся.
— Пиздец, — выдохнул он. — Я чуть не сдох там от скуки.
— А я чуть мать не прибила, — усмехнулась Лиля. — Спасибо, что встрял.
— Да без базара. Ты же моя жена, типа, — Глеб выпустил дым в темноту. — Надо защищать.
Они шли к машине медленно, не спеша. Лиля вдруг поймала себя на том, что смотрит на него и думает: а он реально норм. Не только как друг, а вообще. Заступился, не дал родителям докапываться, да и вообще весь вечер держался рядом.
— Слышь, Глеб, — сказала она, когда они сели в тачку. — А ты чего за меня впрягся? Там, за столом?
Он повернул ключ зажигания, посмотрел на нее.
— Ну не знаю. Ты же своя. И потом, они реально достали. Я сам таких ужинов навидался. Бесит, когда лезут.
— А если бы я была не своя?
— Но ты же своя, — пожал он плечами. — Че гадать?
Лиля отвернулась к окну, чтобы он не видел ее лица. Почему-то внутри стало тепло. Странно. Они же просто друзья. Просто соседи. Просто два человека, которых связали дурацкие обстоятельства.
Но когда Глеб положил руку на спинку ее сиденья, выруливая со стоянки, Лиля почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Холодно? — спросил он, заметив, что она поежилась.
— Нет, норм.
Он включил печку на полную и убавил музыку. В машине стало тихо и тепло.
— Слушай, Лил, — вдруг сказал Глеб, глядя на дорогу. — А тебе реально норм со мной? Ну, жить там, тусоваться? Я понимаю, что это все понарошку, но...
— Норм, — перебила она. — Реально норм. Ты не бесишь, не лезешь, не достаешь. И потом, с тобой прикольно.
— Прикольно? — усмехнулся он. — Это комплимент?
— Это факт.
Он кивнул, и они замолчали до самого дома.
Когда зашли в квартиру, Глеб сразу попер на кухню за пивом. Лиля хотела уйти к себе, но почему-то задержалась в дверях.
— Будешь? — он протянул ей бутылку.
— Ага.
Они сели на подоконник, как тогда, в первую встречу. Глеб курил в форточку, Лиля пила пиво и смотрела на ночной город.
— Слышь, Лил, — он повернулся к ней. — А давай иногда так делать? Ну, сидеть и трепаться. Без повода. Просто.
— Давай, — кивнула она.
Он улыбнулся. Просто, по-человечески. И Лиля вдруг поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он так улыбался почаще.
— Чего лыбишься? — спросил Глеб, заметив ее взгляд.
— Да так. Думаю, что ты не такой уж и придурок, каким хочешь казаться.
— Иди нахуй, — беззлобно огрызнулся он.
— Сам иди.
Они чокнулись бутылками и засмеялись.
А в груди у обоих что-то екнуло. Но признаваться в этом они были не готовы. Пока что.