7
Лиля проснулась от того, что кто-то громко орал в коридоре.
— Да твою мать, куда я эту хуйню положил?!
Она натянула одеяло на голову, но орущий голос Глеба пробивал даже три слоя пуха.
— Глеб, заткнись! — крикнула она в подушку.
— Лил! Ты мои наушники не видела?!
— В студии на столе!
Тишина. Потом шаги, грохот, снова шаги. Лиля поняла, что уснуть уже не получится. Она встала, накинула халат и поплелась на кухню за кофе.
Глеб уже сидел там с наушниками на шее, лохматый, небритый, в одних спортивных штанах. Перед ним стояла кружка с чем-то непонятным.
— Ты чего варил? — Лиля скривилась, заглянув в кастрюльку. Там плавало нечто, отдаленно напоминающее кофе.
— Да хер знает. Заварил как обычно, а оно горькое какое-то.
— Ты вообще когда-нибудь кофе варил?
— Не-а. Обычно в кофейнях беру.
Лиля вздохнула, вылила эту жижу в раковину и начала варить нормально. Глеб наблюдал за ней со скучающим видом, но в глазах мелькнуло что-то типа интереса.
— Слышь, а научи меня? А то вечно мучаюсь.
— Да тут учиться нехуй. Смотри: кофе, вода, турка. Больше ничего не надо.
Она быстро объяснила процесс, Глеб кивал, но по лицу было видно, что он все равно забьет и будет дальше покупать готовый.
— Ладно, — махнул он рукой. — Потом разберусь. Ты сегодня чем занята?
— Съемка в час. А че?
— Да хотел попросить фотки для инсты новые сделать. А то старые уже заколебали.
— Вечером давай. После шести.
— Окей.
Они пили кофе молча. Обычное утро. Обычный разговор. Но Лиля поймала себя на том, что ей кайфово вот так сидеть с ним на кухне, смотреть, как он лохматый и сонный трет глаза, как морщится от горячего кофе. Раньше она таких вещей не замечала. А сейчас заметила.
— Чего смотришь? — спросил Глеб, поймав ее взгляд.
— Да так. Думаю, что ты без кепки выглядишь как бездомный.
— Иди нахуй, — беззлобно огрызнулся он, но улыбнулся.
Вечером они пошли в тот же двор, где снимали в первый раз. Глеб уже привык к ее командам: стой там, повернись сюда, не смотри в камеру, расслабь рожу. Он тупил, курил, ржал над своими же шутками, а Лиля снимала.
— Слышь, Лил, — вдруг сказал он, когда она меняла объектив. — А ты со мной только из-за работы тусуешься или просто так?
Она подняла на него глаза.
— В смысле?
— Ну, мы же типа друзья. Или ты меня просто терпишь, потому что я плачу?
Лиля убрала объектив в рюкзак и посмотрела на него в упор.
— Глеб, если бы я тебя терпела, я бы давно съехала. У меня денег хватает на свою хату.
— Ну да, — кивнул он. — Тогда че?
— А че сразу «че»? Мы дружим, тусим, работаем вместе. Тебе этого мало?
— Нормально, — он затушил сигарету. — Просто спросил.
Она подошла ближе. Ближе, чем обычно. И посмотрела ему в глаза.
— Слышь, Глеб. Ты мне реально нравишься. Как друг. Как человек. И если тебе нужно подтверждение — вот оно.
Он смотрел на нее сверху вниз (она была ниже на полголовы) и вдрез улыбнулся. Не своей обычной усмешкой, а по-настоящему.
— Ладно, понял.
Они пошли дальше. Глеб курил, Лиля иногда щелкала его на телефон. Но в какой-то момент она споткнулась о бордюр и чуть не упала. Глеб поймал ее за локоть, придержал.
— Осторожнее, фотограф.
Он не убрал руку сразу. Стоял и держал ее за локоть, а она смотрела на его пальцы, которые сжимали ее кожу. Теплые. Уверенные.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Не за что.
Он убрал руку, но Лиля еще пару секунд чувствовала это тепло. И ей стало как-то не по себе. В хорошем смысле.
Домой вернулись за полночь. Глеб сразу попер в душ, Лиля залипла в телефоне, листая свежие фото. Кадры были огонь. Особенно один: Глеб стоит у стены с граффити, в полупрофиль, дым от сигареты вьется вокруг лица, а глаза смотрят куда-то в сторону, но в них читается что-то... мягкое, что ли. Она такого у него раньше не видела.
Вышел Глеб, мокрый после душа, с полотенцем на плечах.
— Показывай, что там.
Лиля протянула телефон. Он сел рядом, близко-близко. Плечом к плечу. Листал фотки и одобрительно мычал.
— Охуенно. Вот это прямо на обложку, — ткнул он в тот самый кадр с мягким взглядом.
— Согласна.
Он повернулся к ней, и они оказались слишком близко. Лиля видела каждую ресницу, каждую каплю воды на его висках. И почему-то перестала дышать.
— Лил, — тихо сказал Глеб.
— Че?
— Ниче.
Он смотрел на нее и не отводил взгляд. А она смотрела на него и чувствовала, как сердце начинает долбить где-то в горле.
Так они сидели минуту. Или две. Или целую вечность.
Потом Глеб моргнул, отодвинулся и встал.
— Ладно, я спать. Завтра на студию с утра.
— Ага, — кивнула Лиля, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спокойной ночи.
Он ушел в спальню, а она осталась сидеть на диване, тупить в стену и пытаться понять, что это сейчас было.
Ничего не было. Просто посмотрели друг на друга. Друзья же могут смотреть?
Могут.
Но почему тогда в груди так странно щемит?
Через пару дней Глеб уехал в Питер на неделю — какой-то фестиваль, выступление, тусовки. Лиля осталась одна в квартире. Вроде бы привыкла, но почему-то стало пусто. Она ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, хотя знала, что его нет. Заглядывала на кухню, где он обычно сидел с пивом. Включала музыку, которую он слушал, хотя терпеть не могла этот жанр.
Как-то вечером ей позвонил Глеб. Не написал, а именно позвонил.
— Привет, — голос в трубке был уставший, но довольный. — Че делаешь?
— Фотки разбираю. А ты?
— В гостинице туплю. Все ушли в клуб, а я чет устал. Решил тебе набрать.
— Скучаешь? — спросила Лиля и тут же пожалела. Слишком откровенно.
— Ну... есть немного, — неожиданно признался Глеб. — Тут все какие-то левые, поговорить не с кем.
— А я?
— А с тобой норм. Ты своя.
Они проговорили часа два. Глеб рассказывал про фестиваль, про то, как на сцене чуть не навернулся, про каких-то телок, которые вешались на него. А Лиля слушала и почему-то ревновала. Хотя ревновать было нехуй — они же просто друзья.
— Ладно, — зевнул Глеб под конец. — Давай спать. Я через три дня вернусь.
— Давай. Пока.
— Пока, Лил.
Она положила трубку и уставилась в потолок. Что-то с ней было не так. Или с ним. Или с ними обоими.
Потому что просто друзья не говорят по телефону два часа. И не скучают друг по другу. И не смотрят так, как он тогда смотрел.
Или говорят? Или смотрят?
Лиля не знала. Но очень хотела, чтобы он поскорее вернулся.