8
Глеб вернулся в воскресенье вечером.
Лиля услышала, как хлопнула входная дверь, и замерла над ноутбуком. Сердце почему-то забилось быстрее. Она специально заставила себя не вскакивать и не бежать в коридор. Сидела и тупила в экран, делая вид, что очень занята.
— Лил, я приехал! — крикнул Глеб из прихожей.
— Слышу, — отозвалась она как можно равнодушнее.
Через минуту он зашел в студию. Уставший, с сумкой через плечо, в той же кепке, в которой уезжал. Но глаза улыбались.
— Скучала? — спросил он с усмешкой.
— Как по геморрою, — фыркнула Лиля, но краем глаза заметила, что сама улыбается.
Глеб бросил сумку на пол, подошел и вдруг... обнял ее. Просто так. Коротко, по-дружески, но Лиля успела почувствовать запах его парфюма, смешанный с сигаретами, и тепло его тела.
— Я тоже скучал, — сказал он, отпуская. — В Питере пиздец как холодно, аж зубы стучали.
— В Москве тоже не жарко, — Лиля постаралась, чтобы голос не дрожал. — Кофе будешь?
— Ага.
На кухне она варила кофе, а Глеб сидел за столом и рассказывал про поездку. Про то, как выступил, про тусовки, про какого-то чувака, который пытался с ним фоткаться, пока он ел шаурму. Лиля слушала вполуха, потому что смотрела на его руки. На то, как он крутит в пальцах зажигалку. На то, как поправляет волосы, убирая их с лица.
— Слышь, ты меня слушаешь вообще? — спросил Глеб, заметив ее отсутствующий взгляд.
— Ага, — кивнула Лиля и поставила перед ним чашку. — Про шаурму и фоткающегося чувака.
— Ну хоть так, — усмехнулся он. — Ты чего такая задумчивая?
— Да так. Работы много.
Он посмотрел на нее внимательно, но ничего не сказал.
На следующий день Лиля сидела в студии и обрабатывала его питерские фотки, которые он накидал ей в мессенджер. Глеб торчал рядом, пытался набивать бит, но постоянно отвлекался и заглядывал в ее монитор.
— Слышь, а эту можешь покрасивее сделать? — ткнул он пальцем в экран.
— Отвали, я работаю.
— Ну Лил...
— Глеб, блин, дай закончить.
Она повернулась к нему и автоматически, даже не думая, постучала ногтями по его плечу. Как делала всегда, когда хотела, чтобы он отстал. Короткий стук указательным и средним пальцем.
Глеб замер.
— Чего? — спросила Лиля, заметив его реакцию.
— Ниче, — он моргнул. — Просто... не ожидал.
— Чего не ожидал?
— Что ты так делаешь. Прикольно.
Лиля смутилась. Она вообще не контролировала этот жест — он вылетал автоматически, когда она с кем-то близким. С подругами, с бывшими. Но с Глебом... видимо, он тоже стал близким.
— Извини, — буркнула она. — Привычка.
— Да не извиняйся, — Глеб улыбнулся. — Норм.
Он вернулся к своим битам, но Лиля заметила, что он то и дело косится на нее. И вроде бы ничего особенного, а на душе стало тепло.
Вечером они поехали в магазин за продуктами. Глеб толкал тележку, Лиля кидала туда всякую хрень, которую они вряд ли будут есть. Глеб ворчал, что она набирает одни снеки, а нормальной еды нет.
— Ты сам готовить не умеешь, так что не ной, — парировала Лиля.
— Зато ты умеешь?
— Умею. Но не хочу.
— Ну и нахуй тогда брать?
— А вдруг захочу?
Он закатил глаза, но улыбался. Лиля подошла к стеллажу с вином, задумалась, какое взять. Глеб встал сзади, почти вплотную, и заглянул через плечо.
— Это бери, — ткнул он в бутылку с красным. — То брали вроде норм было.
— А ты разбираешься?
— Не-а. Но название красивое.
Лиля засмеялась, обернулась к нему и... замерла. Он стоял слишком близко. Настолько близко, что она видела свои отражения в его зрачках.
— Глеб, — выдохнула она.
— Че?
— Отойди, я вино выбрать не могу.
— А я помогаю, — усмехнулся он, но не отошел.
Вместо этого его рука легла ей на плечо. Просто так. Тяжелая, теплая. Лиля перестала дышать.
— Лучше это возьми, — сказал он, свободной рукой указывая на другую бутылку. — У нее пробка красивая.
— Ты серьезно выбираешь вино по пробке?
— Ага. Я же говорил, не шарю.
Она хотела съязвить в ответ, но не могла. Потому что его рука все еще лежала на ее плече, и это было... приятно. Очень приятно.
— Ладно, беру, — сдалась Лиля и взяла ту бутылку, на которую он показал.
Глеб убрал руку, и стало холодно. Лиля быстро отвернулась, чтобы он не заметил, как у нее горят щеки.
Дома Глеб заказал пиццу, и они устроились в гостиной смотреть какой-то тупой боевик. Лиля сидела в углу дивана, поджав ноги, Глеб развалился рядом, закинув ноги на журнальный столик.
В какой-то момент он заерзал, устраиваясь поудобнее, и его голова оказалась прямо рядом с ней. Лиля посмотрела на его макушку, на растрепанные волосы и вдруг, не думая, протянула руку и провела пальцами по его затылку. Легко, едва касаясь.
Глеб замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на нее снизу вверх.
— Ты чего?
— Волосы растрепались, — соврала Лиля. — Поправила.
— Ага, — он не отвел взгляд. — Поправила.
Она убрала руку, но он поймал ее за запястье.
— Лил.
— Чего?
— Не останавливайся.
Она смотрела на него, он на нее. В телевизоре кто-то стрелял, взрывал машины, орал. Но они этого не слышали.
Лиля медленно, осторожно снова положила ладонь ему на голову и начала гладить. Провела пальцами по волосам, почесала за ухом, как делают с котами. Глеб прикрыл глаза и выдохнул. Прямо как кот.
— Охренеть, — прошептал он. — Как хорошо-то.
— Давно тебя так не гладили?
— Никогда, — честно ответил он. — Батя не любил нежничать, девушки как-то больше по делу приходили.
Лиля улыбнулась и продолжила. Перебирала пряди, легко массировала кожу головы, иногда проводила ногтями. Глеб почти мурлыкал. Он откинулся головой ей на колени и совсем расслабился.
— Ты это... — пробормотал он. — Не останавливайся долго.
— Ладно, — тихо сказала Лиля.
Она смотрела на него, такого уязвимого, с закрытыми глазами, и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое и тягучее. Как мед. Как сироп. Как то, чего она боялась и хотела одновременно.
Фильм закончился. Начался следующий. Глеб задремал у нее на коленях, а Лиля все гладила его по голове, боясь пошевелиться.
В какой-то момент он проснулся, открыл глаза и посмотрел на нее. В полумраке гостиной его глаза блестели.
— Лил, — хрипло сказал он.
— М?
— Ты классная. Реально.
— Ты тоже, — ответила она.
Он приподнялся на локтях, оказавшись близко-близко. Так близко, что их губы разделяли сантиметры. Лиля замерла. Сердце колотилось где-то в горле.
Глеб смотрел на нее долго-долго. Потом моргнул, отвел взгляд и снова уронил голову ей на колени.
— Спать охота, — пробормотал он. — Давай тут поспим?
— Давай, — выдохнула Лиля.
Он уснул через минуту. А она еще долго сидела, гладила его по голове и думала: что это было? И почему он не поцеловал?
Или хорошо, что не поцеловал? Или плохо?
Хрен его знает.
Но то, что между ними что-то меняется — это точно.
Утром Лиля проснулась на диване, накрытая пледом. Глеба рядом не было. Зато на кухне пахло кофе и горелым тостом.
Она зашла и увидела картину маслом: Глеб стоял у плиты в одних спортивных штанах, лохматый, и пытался одновременно жарить тосты и ловить убегающее молоко.
— Ты чего творишь? — спросила Лиля, прислонившись к косяку.
— Завтрак делаю, — буркнул он, не оборачиваясь. — Ты вчера меня гладила, я решил отблагодарить.
— Тосты — это благодарность?
— А ты не ешь — я обижусь.
Она подошла ближе, встала сзади и положила руки ему на плечи. Просто так. Потому что захотелось.
Глеб замер.
— Лил?
— М?
— Ты чего?
— Не знаю, — честно сказала она. — Просто захотелось.
Он медленно повернулся к ней. В руках лопатка с подгоревшим тостом. Но смотрел не на тост, а на нее.
— Ты странная, — сказал он.
— Ты тоже.
— Это плохо?
— Это нормально.
Они стояли так посреди кухни, его руки в муке (откуда там мука, хер знает), ее руки на его плечах. Идиллия, блин.
— Тосты сгорят, — сказала Лиля.
— Похуй.
— Глеб.
— Ладно, — он вздохнул и отвернулся к плите.
Лиля убрала руки, но перед этим легонько провела ладонями по его плечам, вниз, до локтей. Как будто стирала что-то. Или запоминала.
Глеб дернулся, но ничего не сказал.
Они ели подгоревшие тосты, пили кофе и молчали. Но молчание было уютным. Таким, когда не надо ничего говорить, потому что и так все понятно.
Правда, никто из них пока не понимал, что именно им понятно.
Но это было неважно. Важно было то, что они рядом.