ХV . "Воспоминания"
Тишину разрушил звук открывающейся двери. В дверном проёме появился силуэт в длинной белой ночной сорочке со свечой в руках. Пламя свечи кидало лёгкие тени на стены, в которых Эмме чудились её ночные ужасы. Взглянув на незваного гостя, девочка удивилась. Чего бы это старушке Герберт заявляться к ней среди ночи? И тем более, что после первой их встречи женщина ни разу не попадалась на глаза.
– Ты кричала, что-то случилось? – начала разговор Герберт.
Кричала? Разве она это делала? Девочка совершенно потерялась в происходящем. Она не ответила, лишь смотрела в пустоту пред собой. Старушка поставила подсвечник на стол и подошла к кровати.
– Что стряслось, моя дорогая? На тебе лица нет.
Но Эммануила её не слушала, ей нужно было остаться наедине с мыслями, а Герберт со своими расспросами совсем не кстати.
– Всё, в порядке, – тихо прошептала она, не смотря на гостью, – просто кошмар. Ничего страшного.
Женщина слегка улыбнулась, подходя, и погладила девочку по голове морщинистыми руками, после чего удалилась, подарив ей такое желанное одиночество.
Сон был настолько реальным, что у Эммы до сих пор от страха и ужаса дрожало всё тело. Мать была права – ей не дадут покоя, ей некуда бежать, негде спрятаться.
– Всегда найдётся тот, кто захочет отнять силу у тебя, тебе лучше от неё избавиться пока не поздно, – строгий материнский голос застыл в памяти девочки вечным нравоучением о том, как ей нужно поступить с частичкой себя.
– Избавься от неё и ты будешь свободна. – Всё твердила она, не оставляя выбора.
– Но я не хочу! – протестовала Эмма. – Мне нравится то, что я могу делать, я не хочу избавляться от этого!
– Милая, послушай, – голос отца был ласковым, но в его глазах читался лишь страх. Он боялся собственную дочь. – Этот человек тебе поможет, – он указал на стоящего в дверях пожилого мужчину в длинной чёрной мантии. В его взгляде девочке видела ненависть, и он смотрел на неё.
– Нет! – закричала Эмма. – Не отдавайте меня ему! – взмолился ребёнок, заплаканными глазами смотря на мать. Та лишь отвернулась, не желая слушать уговоры.
– Отец! – девочка переметнула свой взгляд на молодого мужчину, – пожалуйста!
Но он не слышал мольбы собственной дочери, его сердцем правил страх. Страх перед неизведанным, перед тем, что он не мог объяснить, во что не верил. Девочка упала на колени и громко разрыдалась, прикрывая лицо ладонями.
– Вы сможете ей помочь? – подала голос мать.
– Сделаю всё, что в моих силах, – ответил грубый мужской голос.
– Спасите нашу дочь! – дрожащим голос молил отец.
Почувствовав приближение чужого человека, девочка открыла глаза. Мужчина в чёрной мантии приближался к ней, идя большой поступью по скрипящим доскам половицы. Его сапоги издавали чавкающие звуки и оставляли за собой грязные следы. Буря на улице становилась всё неистовей, ветер выл, будто голодный дикий зверь, гром гремел, зовя на помощь свою вечную спутницу – яркую вспышку молнии. Мужчина ступал медленно, каждый его шаг совпадал с оглушительными раскатами грома. Эммануила попятилась, не поднимаясь на ноги, отползала от него. Глаза незнакомца горели неистовым огнём, он жаждал заполучить её, жаждал присвоить силу себе.
– Я не отдам её тебе! – пронзительно закричала девочка. – Уходи!
Эмма поднялась на ноги. Она больше не плакала и не смотрела на трусившихся от страха родителей, забившихся в углу. Она не позволит отнять силу у себя. Мужчина улыбнулся кривой улыбкой, оскалив передние зубы. Он приблизился впритык к девочке и впился своим взглядом в её. В нос тут же ударил зловонный запах изо рта, а жёлтые зубы так и норовили впиться в глотку. Незнакомец потянул руку, чтобы дотронутся до ребёнка, но она остановила её. Пристальный взгляд лазурных глаз сосредоточился на тянущейся к ней руке, на грязных ногтях и мозолистой коже.
– Убирайся! – сквозь зубы зашипела девочка.
Она отвела взгляд, и мужчина вновь обрёл контроль над своей рукой. Его рот снова растянулся в уродливой ухмылке, на этот раз ещё шире – он был доволен новой находкой. Сердце Эммы просилось наружу, хотело вырваться из груди. Она боялась попасть в руки чужаку и всеми силами удерживала его вдали от себя. Но он был настойчив. Сильной хваткой мужчина закинул её хрупкое детское тело на плечо и потащил к выходу. Она пыталась вновь призвать силу, однако та не отзывалась даже на самые отчаянные мольбы. Девочка взглянула на своих родителей, отдавших своё единственное дитя, и взмолилась, истошно крича, умоляя их прислушаться к разуму. Отец закрыл лицо плачущей матери, а сам смотрел вслед чужаку, уносящему его дочь. И в этом взгляде не было ни капли сожаления, лишь облегчение. Тогда Эммануила поняла, что здесь она не нужна, её боятся, презирают и поскорее хотят избавиться. Самые родные люди отреклись от неё, бросили на произвол судьбы, отдали в руки тому, кто сломает её, заберёт единственное, что помогает выжить.
Входная дверь распахнулась, впуская разбушевавшейся ураган в дом. Незнакомец опустил девочку, и укутал её подолом своей мантии. От него несло потом и грязью, девочка прилагала все силы, чтобы не задохнутся. Ливень хлестал по толстой ткани, Эмма начала дрожать – не от холода, даже не от страха, а от осознания того, что отныне она сама по себе. Она перестала сопротивляться и приняла свою судьбу. Чужак посадил её в огромную чёрную клетку, которую возил с собой на повозке, сам оседлал лошадь, и они двинулись. Эммануила молча прощалась с родным домом, с нормальной жизнью. Держась за холодные прутья, она вновь почувствовала растущую силу внутри себя, глаза вспыхнули светом, железо начло жечь руки. Горе разрывало её детскую душу на куски, она просто хотела жить и быть любимой, а её заперли словно зверя в клетке и везут неведомо куда.
– Нет, – еле слышно произнесла она. – Нет-нет, – шёпот становился громче. – Нет! – она закричала, что есть мочи, выпуская всю свою боль и страх наружу, давая волю той части себя, которую так старательно пыталась скрыть.
Незнакомец в мантии не обращал внимания на её крики, думая, что ей не выбраться с его ловушки.
– Пожалуйста, я не хочу! Отпусти меня! – тихо про себя взмолилась Эмма.
Горячие руки прожигали железные прутья, но девочка не чувствовала жара, не чувствовала боли. Огонь был частью её дара, частичкой её души. Огонь был ею и она была пламенем – диким, необузданным, непокорным. Рыжие волосы вспыхнули ярким пламенем, плавно переходя к лицу, плечам, и до самых пят, пока полностью не охватил тело Эммануилы. Она несла за собой неминуемую гибель.
Мужчина почувствовал запах гари и жар, но обернувшись, застал лишь горящую повозку. Девочка исчезла, оставляя за собой следы пепла.
Своё детство Эммануила Руфус могла бы назвать самым счастливым временем в своей жизни. Наследнице фамильного достояния и единственной дочери, не отказывали ни в чём, чего детская душа могла только пожелать. У неё было всё – любящие родители, души не чаявшие в своём чаде, голубое небо над головой, она была одета и сыта. Она была счастлива. До рокового дня...
Когда ей было всего лет десять, когда она только начинала понимать этот мир, в ней проснулась сила, неведанной красоты и мощи. Гуляя в саду, она создавала зверушек из кристально чистой воды пруда. Тогда ей не казалось это особенным, она думала, что все так могут, и когда заметила мать, стала хвастать ей своими умениями. Тот взгляд навсегда застыл на лице матери – гримаса страха и ужаса. И с тех пор мать никогда не улыбнулась, она лишь боялась и отчаянно плакала, будто больше ни на каких чувства не была способна. С тех самых пор жизнь девочки изменилась до неузнаваемости. Её заперли в комнате, запрещая выходить наружу ни под каким предлогом. Родители больше не носились возле неё, будто она их самое ценное сокровище, они старались как можно реже видеться с дочерью.
Затем последовали бесконечные встречи с женщинами, пахнущими природой. Они поили Эмму травяными настоями, от которых её тут же выворачивало наружу, шептали непонятные слова, обрызгивая холодной водой. Затем у ним в дом являлись Посланники Создателя – мужчины и женщины, молодые юноши и девушки, произносящие молитвы Солнцу, дабы высвободить невинную душу. Но ни одни ни другие не помогали – сила росла вместе с девочкой. Она становилась всё сильнее и чаще выходила за пределы хрупкого тела. Водяные игры давно закончились, Эмма могла вызволять пламя из собственных рук, могла силой мысли заставить вещи двигаться. Её сила единственным утешением, единственным слушателем и другом. Родители вовсе перестали общаться с дочерью, отпустили прислугу с поместья, и уехали далеко-далеко за пределы города в крошечный деревянный домик, где их никто не найдёт. Где никто не узнает о том, что творится с их чадом.
Тогда-то отец и узнал о человеке, пообещавшему помочь вызволить силу из Эммы. Приведя чужака в свой дом, Руфус даже не колеблелся отдавать ли в его страшные морщинистые руки собственную дочь – свою кровь и плоть. Он жаждал освобождения от того, что жило вместе с крошкой Эммой.
Эммануила так и не узнала, что случилось с родителями после. И не желала знать. Это был их собственный выбор, только их. Страх вытиснул с их сердец всю любовь, заставляя поверить, будто девочка – чудовище. Сбежав от чужака в чёрной мантии, она бежала и от прошлой жизни, прочь из родного края и двинулась на юг – в столицу. Свой путь девочка помнила смутно, добывать пропитание и ночлежку ей удавалось с помощью силы, которая больше не дремла, она пыталась полностью захватить власть над телом Эммы. Добравшись до Атра, она пообещала себе, что найдёт того, кто поможет ей научиться управлять необузданной частью себя. А пока пыталась запереть её глубоко внутри себя.
Первые дни девушка вела ночной способ жизни, проводя во сне дневное время, а ночью отправляясь на вылазки в поисках пропитания. К своему глубочайшему удивлению, Эммануила быстро адаптировалась на шумных и таких чуждых улицах Атра. Со временем она даже осознала, что ей приходится по вкусу жизнь полная риска и непринужденности. Она делала то, что хотела и никто не мог ей запретить. Ну как сказать никто, жить, воруя еду, становилось всё более опасно. Если её поймают на сем незаконном занятии, обязательно отдадут под стражу, и плакала её свобода. В одну из таких ночей, когда девочка пыталась стащить хлеб с пекарни в компании с бездомными мальчишками, которые с радостью приняли девчонку, их застукал пекарь. Поймав одного из мальчишек, он уже принялся звать стражу, патрулирующую спящий город, как мальчишка укусил мужчину за руку, держащую его, и дал дёру вместе со свой компанией. В тот день беглянка решила, что отныне нужно найти работу, чтоб не попасться. Обдумывая варианты того, какую работу она могла бы выполнить, Эмма поймала себя на мысли, что ничего из того, чем занимаются обычные люди она не умела, она всю жизнь провела взаперти, и ей были чужды дела, которыми обычно занимаются девочки её возраста. Пришлось действовать вслепую, может к чему-то у неё и откроется талант. Однако куда бы девочка не подавалась – отовсюду её гнали к чертям. Она уже была утратила надежду и подумывала о возвращении к прошлому способу заработка, как краем слуха услышала от торговок на рынке о том, что в швейную империю мадам Фэйрхол требуется швея. Вариант был прекрасный – особняк Фэйрхолов давно интересовал девушку и манил своей красотой.