Воздушный цвет

Ну вот как-то так... - сказала бабушка, пожав плечами. Многие в автобусе сидели, наклонив набок головы, и с интересом слушали рассказ; у других на лицах было написано «не хватает только пива и чипсов»; третьих и трактором не разбудишь. Только некоторые старики, в числе которых был лысый усач из той же деревни, уже хорошо знакомые и с историей, и самой Надей, косо поглядывали в её сторону и недовольно закатывали глаза. Женя же во все уши слушал рассказ. И это была одна из той немногой информации, которая не влетела в одно ухо и вылетела из другого, а запомнилась ему до конца. Он заворожённым, не моргающим взглядом смотрел перед собой, но не видел ничего. Он даже не понял, когда Надя успела закончить рассказ, и очнулся только тогда, когда она его одёрнула.

- Ну что ж, даю тебе слово. - Она прищурилась и внимательно посмотрела на Женю.

- О, да, конечно. Я просто немного ошеломлён вашим рассказом. Тот парень... ваше описание его внешности и ауры очень похожи на мои воспоминания... Мне было тогда пять... - Женя был немного взволнован, потому что впервые кому-то полностью рассказывал эту историю, но, как обычно это бывает, из-за сильных эмоций получилось только «тык-мык-пык». Такой грамотной и хорошей истории, как у Нади, не вышло. К сожалению. - Ну, мне строго-настрого запретили выходить из дома... ну, а я, эмм... пролез в дырку забора и убежал. Заблудился, забрёл в лес и упал в местные болота. Ну, он меня оттуда вытащил, высушил, домой проводил... - Закончив рассказ, Женя тут же покраснел, было как-то стыдно это рассказывать, да и, в отличие от Нади, всё вышло скомкано и непонятно. И это ещё он писателем стать хочет. Позор.

Во время всего рассказа он нервно подёргивал, крутил, сжимал и тянул перстень, висящий на цепочке на шее.

- Тебя, Женечка, не просто так в лес тянет. Аура у тебя необычная, что-то нехорошее я чувствую. А что за колечко у тебя на шее? Дашь взглянуть? - Бабушка нахмурилась и покачала головой.

Женя аккуратно стянул цепочку с шеи и протянул кольцо Наде, которая с интересом стала его рассматривать. Колечко оказалось непростое. Это был увесистый перстень тёмного цвета из бронзы. На нём было выгравировано множество символов, настолько мелких, что трудно было разглядеть. А по центру был вставлен большой чёрный камень, отливающий то ли красным, то ли зелёным на свету. Камень обрамлял серебряный орнамент, а по его середине была выточена крупная ромбовидная фигура, наложенная на символ, похожий на дерево. Снизу же, под камнем, также из серебра были небольшие лосиные рога.

- Странный перстень у тебя, однако, и что за камушек интересный, впервые такой вижу.

- Я не знаю. Я отдавал его многим ювелирам, но все лишь говорят, что оно очень старое. Мне предлагали бешеные деньги за него, потому что ему по меньшей мере семьсот лет, а то и больше; точный возраст определить не получается, и на вопрос, что за камень, они лишь разводят руками. Я знаю лишь, что он был в моём кармане, когда меня нашли.

- Понятно, похоже на оберег, на очень древний оберег. Думаю, что он языческий, это и так понятно. Вот этот ромб чаще означал солнце, а этот узор похож на дерево-хранитель.

Тут Надежду снова перебил старик, сидящий напротив, недовольно смотрящий на эту сцену. А весь автобус вновь закатил глаза, устав от бесконечной болтовни и ругани в восемь утра.

- Ты, ведьма! Опять за свои колдовские штучки взялась. Как из того лесу вышла, так совсем обезумела и так полдеревни извела! Довольно!

Надежда даже не взглянула на него, спокойно передала перстень обратно Жене и внимательно на него посмотрела. Старик, видя, что его проигнорировали, угомонился и спокойно сел обратно. Тут Женя выпучил глаза и тихо спросил:

- Откуда вы узнали моё имя? Я не помню, чтобы представлялся.

- Говорю же, ведьма она! - снова спохватился старик. Тут ему прилетело тростью по лысой голове. - Ты когда-нибудь закроешь уже свой беззубый рот? Или тебе последние усы повыдергивать? Не переживай, Женечка, я сразу догадалась, как тебя зовут, как только ты зашёл в автобус; просто иногда у людей на лбу написаны их имена. - Снова обратилась к Жене старушка. - Я - Надежда Петровна, очень приятно. - Она снова хитро улыбнулась, скривив свои лисьи глаза.

Женя уже не знал, что и сказать, лишь неловко улыбнулся. Может, и правда ведьма?

Дальше автобус ехал довольно тихо и спокойно. Через сорок минут езды и бесконечной дороги Женя начал ощущать, что его укачивает. Таблетки не выпил. А зря. Его писательская натура, увы, не приспособлена к долгим поездкам. Он даже не стал включать музыку, просто ехал, смотря в окно и думая о будущем. Он надеялся, что сможет поступить на бюджет на актёрское мастерство, ведь в противном случае у него нет шансов на будущее, которое он желает. А желал он многого. Например, встретить того, кого считал плодом разыгравшегося детского воображения; стать режиссёром, писателем или сценаристом; оставить свой вклад в литературе или кинематографе; влюбиться. А может, всё и сразу. Надеялся, что его мать сможет принять его и перестанет пить всякую дря... Тут автобус резко затормозил, так что бедного парня чуть не вывернуло наизнанку прямо на деда, сидящего напротив. Голова начала адски кружиться от недосыпа, голода, не самого полезного напитка и дурацкого автобуса, водитель которого управлял этой старой рухлядью совсем не умело. До конца поездки оставалось ещё немного. Надо дожить. Тут все переполошились, спрашивая, в чём дело и почему остановились. Водитель вышел из своего места и объявил: двигатель заглох. Кошмар. Смерть поэту. Это значит ещё минимум тридцать минут в душном, маленьком и потном автобусе, окна в котором нельзя открыть даже в сорокаградусную жару, ведь кому-то обязательно станет холодно. Он снова обматерил себя за то, что надел джинсы вместо шорт.

Прошло десять минут. Двадцать. Люди уже были всерьёз обеспокоены тем, что могут остаться здесь на неопределённый срок, пока пришлют новый автобус. Благо, начало июня, и в Сибири ещё не так жарко, но ночами бывает довольно холодно, но тем не менее провести ночь в автобусе не очень хотелось. Ещё через какое-то время водитель зашёл обратно. Вроде починил, но всю оставшуюся дорогу машина временами переставала двигаться, громко пыхтела и дёргалась. Да и ехали со скоростью улитки в час. Женя достал телефон и написал бабушке: «С автобусом капут, буду неизвестно когда, не волнуйся сильно, надеюсь скоро приеду».

- Женечка, ты как? Выглядишь ужасно... - раздался уже знакомый голос. Женя обернулся, но не смог ничего сказать. Его вид говорил за него. - Я тут просто подумала насчёт твоего рассказа. Я помню, в деревне мальчика нашли, семнадцать лет тому назад, в лесу. Я, может, и не в своё дело лезу, но насколько мне известно, того мальчика забрала твоя бабушка, ты знал об этом? Хотя, может, я и ошибаюсь, и его взяла под крыло вовсе не Настенька. В общем, не бери в голову, глупыми вещами тебе голову забиваю. Давай я дам тебе чаю ромашкового, помогает при укачивании.

- Погодите, Надежда Петровна, то, что вы сказали про мальчика?

- Боже правый, тебе ничего не говорили? Должно быть, я и впрямь ошиблась, и это была вовсе не Анастасия. Говорю же, не бери в голову, у старухи на старость лет совсем память отшибло. Держи, милок, чаёк попей, полегчает.

Чай действительно немного облегчил его страдания, хоть и не полностью снял симптомы. А Женя тем временем снова остался в полном замешательстве наедине со своими мыслями. Через некоторое время, примерно в три часа дня, они доехали. Женя первым выскочил из этого жуткого места и наконец вздохнул с облегчением. Чуть позже с несколькими сумками вышла и Надежда. Женя как хороший внук предложил ей помочь с сумками. Так и оказалось, что им по пути. Так и шли они, за увлекательной беседой, на самую окраину деревни, после которой начинался пустырь, а за ним и лес. Женя позвонил бабушке и сообщил о том, что он уже недалеко от её дома и что он с Надеждой Петровной, и она показала ему дорогу. Бабушка недолго помолчала в трубку, а затем сказала, что сейчас выйдет. Анастасия оказалась на улице, стоило парню выключить телефон. Он всегда поражался её способности практически телепортироваться. Она так крепко обняла любимого внука, что тот чуть не задохнулся от такой любви и не выплюнул обратно весь чай. Но он всё же был несказанно рад вновь здесь оказаться, в этом месте, вместе с бабушкой, с лесом, вдали от суматошного и хаотичного города.

- Бог мой, Жека, дорогой, посмотри на себя, как ты похудел, одни кожа да кости, тебя там мать совсем не кормит, да? Ну, я ей покажу, моего милого щекастенького ребенка исхудала. Одними чойсами тебя, поди, кормит. - Она взяла его лицо в свои ладони и крепко чмокнула в щёку.

- Бабуль, я тоже рад тебя видеть. - Женя снова её крепко обнял. Тут Анастасия Прокофьевна обернулась на тихо умиляющуюся Надежду Петровну, стоящую рядом.

- Надя... привет, как давно я тебя здесь не видела, зайдёшь к нам?