40 глава
Минут через десять мы объехали университет и вернулись к стадиону. Выгрузили вещи на скамейку, оглядываясь по сторонам. Где сейчас бегали «повстанцы» – неизвестно, но отправлять их домой в самодельной экипировке было жестоко.
- Юлечка, ты сумасшедшая! И что теперь будет? Они же не забудут. Хотя у тебя столько козырей на руках! Особенно, когда смонтируешь фильм!
- А ничего. Сами виноваты, я предупреждала. Разошлю компромат на память и дам слово никому не показывать. Сейчас позлятся, а лет через десять спасибо скажут.
- За что это?
- За то, что есть, о чем вспомнить!
Заложив пальцы за щеки, я громко свистнула!
- Эй!
Данил
- Даня, привет!
- Здравствуй, Катя!
Мы встретились с Уфимцевой в один из летних дней, в одном из кафе города, и с удовольствием пожали руки. Вместе с ней пришел ее парень – Иван Воробышек, но я все равно рискнул поцеловать девушку в щеку.
- Поздравляю! Я тобой очень горжусь и ни секунды не сомневался, что ты победишь! Мы за тебя все болели!
Катя только что вернулась из Мюнхена с победой на олимпиаде физиков и просто светилась радостью. Она привезла с собой море впечатлений и очень хотела всем поделиться. Как физик физика мы с ней отлично друг друга понимали, да и как человек она всегда была мне симпатична. А еще, Уфимцева очень изменилась и похорошела. Повзрослела. Я не привык к ней такой и с удовольствием ее разглядывал.
- Спасибо, Даня, я знаю. Там было столько интересных людей! Жаль, что я так и не успела со всеми познакомиться. Но у меня совершенно ни на что не хватало времени! Сначала подготовка к олимпиаде, а потом мы с Ваней на все плюнули и махнули в Прагу!
- Ты хотела сказать, что это я тебя у всех умыкнул и увез в Прагу, правда? – влез Воробышек, поцеловав свою девушку выше виска. Он по-собственнически обнимал Уфимцеву и уверенно улыбался – словно не только Катя, а весь мир принадлежал ему. – Милохин, не обижайся, но вы – физики, все немного не в себе. После того, как я еле отцепил от Умки двух упоротых япошек, которые два дня ходили за ней по пятам, втирая что-то про связь математики, психоделики и ленты Мёбиуса, я не выдержал. Собрал вещи и послал всех к черту. Если каждый вздумает оторвать от моей Умки кусочек, то что же останется мне?.. Кать? – парень посмотрел на девушку, сделав грустные глаза. – Я ведь у тебя один-единственный?
- Вань, ну ты чего? – Катя смутилась, и поправила очки. Это движение мне было хорошо знакомо и, видимо, Воробышку тоже – он довольно притянул ее к себе. - Давай потом разберемся, сколько тебя у меня. Ладно?
Ивана Воробышка я почти не знал. Конечно, мы много раз виделись в университете, но и только. Еще весной я бы ни за что не поверил, что у всеобщего любимца, популярного парня и мечты девчонок могут возникнуть к Уфимцевой настоящие чувства. Слишком легко такие строят отношения, легко рвут и заводят новые… и слишком хороша для него Катя. Но с весны успело пройти достаточно времени, чтобы мое мнение успело измениться.
Финальное танго на конкурсе факультетов видели все, и поцелуй тоже. Тогда для меня стало откровением неприкрытое чувство между Катей и Иваном, которое огорошило многих. Искры между ними заметили все, и серьезность, с которой Воробышек все воспринимал. Да и сейчас парень очень нежно смотрел на девушку, не замечая никого вокруг.
Что сказать?.. Я был рад за них.
- Даня, в октябре в Пекине состоится большой научно-технический форум, куда съедутся студенты со многих стран мира. Организаторы прислали мне два приглашения, и я подумала, что мы могли бы поехать туда вместе. – На этот раз Катя поправила очки строго. – И не хмурь клюв, Воробышек, - быстро коснулась губами щеки своего парня. - Ты знаешь, что именно я имела в виду. Конечно, ты у меня – один-единственный, но не могу же я повторять это при Дане?
- Почему? – удивился Иван. - Милохин, тебя что-то смущает?
Я улыбнулся, пожав плечами.
- Нет.
- Ну вот, видишь! И меня тоже! А насчет поездки в Пекин – так я не против, Умка! – Воробышек мне с пониманием подмигнул: - Кто же его одного отпустит? Ты же знаешь Гаврилину. Скорее уж форум не состоится, чем Даня окажется в опасной близости от свободных китаянок! Юлечка точно в курсе, что у них там фетиш на блондинов!
- А! – ахнула Уфимцева и пихнула парня кулачком в плечо. - Ванька!
- Что? Так я ведь правду сказал!
- Честное слово, иногда тебе лучше есть пирожное!
- Все нормально, Катя, - я поспешил успокоить девушку. – Он пошутил.
- Вообще-то нет.
Иван смотрел на меня прямо, и я сам не ожидал, что отвечу честно.
- Я не думаю, что у Юли появится повод к ревности, если ты меня понимаешь. Дело не в Пекине и не в Мюнхене. Мы с Юлей вместе и это не просто слова. Она это знает.
Воробышек рассмеялся.
- Ну-ну, Милохин! Я-то понимаю, но что насчет тебя, друг? Давай мы через годик-другой поговорим, когда твоя Гаврилина попадет в Голливуд или на обложки журналов! А она туда попадет! Тогда и посмотрим, останешься ли ты таким же рассудительно-холодным!
- Так, парни, я, кажется, о форуме говорила! И о физике! – вмешалась Катя. – Ванька, ты можешь быть серьезным хоть пять минут? Мне кажется, что есть вещи, которые нас с тобой, ну никак не касаются!
Воробышек был точно не из тех людей, кого легко смутить или пристыдить. Он вздохнул, но улыбка все равно не слетела с его лица:
- Согласен, Умка. Просто твой друг уж очень напоминает мне тебя. А ты у меня еще какая собственница, сама знаешь.
Уфимцева подняла палец.
- Нет, нет, и не проси! Я не стану это повторять при Дане в третий раз!
Когда Воробышек просто взял и поймал палец своей девушки зубами, я рассмеялся. С этими ребятами было нескучно и приятно общаться. Между нами с Юлей сейчас тоже кипели нешуточные чувства, поэтому я их отлично понимал.
- Даня, так что насчет форума и насчет гранта? – вновь спросила подруга, успев и смутиться, и потрепать Ивана по затылку. - Я понимаю, что университет в Ричмонде – это не тот университет, в который ты мечтал попасть, но ведь это тоже возможность учиться в Канаде! Ты так хотел!
Я кивнул.
- Да, хотел. Спасибо тебе, Катя. Насчет форума – я подумаю, а вот насчет гранта все сложнее.
- Но почему?
- Понимаешь, Катя, я очень ценю твою помощь, но хочу всего добиться в этой жизни своими силами. Три недели назад я отослал в университет свой второй проект по астрофизике, и он сразу попал в финал конкурса. Окончательные результаты будут к Новому году, но университет в Торонто уже предложил мне стипендию и обучение в их магистратуре. Но даже гранд не покроет всех расходов, а я не могу позволить кому бы то ни было за меня платить. Я должен заработать хотя бы на первое время, пока не найду работу на месте.
- И поэтому ты не поехал к ним на лето? – догадалась Уфимцева.
Она смотрела с надеждой и настоящим участием. Катя и, правда, была мне хорошим другом, и очень переживала.
Я улыбнулся.
- В том числе и поэтому. Но не только. Мы решили с Юлей закончить четвертый курс, защититься и ехать поступать уже вместе. Сейчас я не знаю, будет ли это Канада или другая страна. У нас еще есть время, чтобы определиться. Я не хочу думать только о себе, хотя это и не нравится Юле. Она больше меня переживала за лекции в Торонто, но все не так страшно.
- И я ее понимаю, - кивнула Катя.
- А я – Даню! – вставил веское слово Воробышек. – Я бы тоже от тебя никуда не уехал!
- Вот и глупо! Это же только на время и ради будущего!
Иван нахмурился.
- Я сейчас обижусь, Умка.
- Вань, ради твоего будущего, я бы тоже плюнула на Мюнхен. Честно! Но вы – парни, иногда такие упрямые! Сложно с вами! Просто для Дани наука – мечта! А сейчас выходит так, что он отказался и от лекций, и от гранта!
У Уфимцевой в глазах вдруг выступили слезы.
Мы переглянулись с Воробышком, и он вздохнул. Очень ласково притянув к себе девушку за плечи, погладил ее по голове.
- Умка, и вроде умная ты у меня, но иногда такой ребенок. Не все цветы растут в оранжереях, даже такие редкие, как ты. Мужчине важно оставаться мужчиной, иначе зачем ему мечта?
- Катя, я поеду с тобой в Пекин, слышишь! И покажу там свой проект, обещаю! У нас с Юлей на осень контракт, но, думаю, мы сможем вырваться на несколько дней.
- Да ладно вам – Вань, Даня, все я понимаю, просто… Стоп! – Уфимцева перестала шмыгать носом и заинтересованно поправила на переносице очки. – Какой еще контракт?
Она озадаченно нахмурилась, но вдруг ахнула, и ее голубые глаза загорелись:
– Милохин, ты что, собираешься вместе с Гаврилиной сниматься в кино?! – своеобразно отследила логические цепи. – Ух ты! Я всегда знала, что Юля – необыкновенная девушка!
Воробышек уважительно присвистнул.
- Для всех в универе это будет новость года!
Я нехотя смутился. Все это и для меня было в новинку, но надо отдать должное моей девушке – Юля ни словом не обмолвилась о предложении отца, говорил обо всем со мной Вацлав лично. Он и убедил попробовать – правда, согласился я не сразу.
- Да нет, кино – это слишком. У Юли впереди сложный учебный курс – практика, плюс защита диплома. Она очень ответственно относится к учебе. Нет, это будет научно-развлекательное шоу по типу известной игры «Правда или ложь», короткое по времени и идти на музыкальном канале. Я буду рассказывать приглашенным звездам об интересных фактах – научных или исторических, иногда сочинять, а Юля вопросами постарается заставить меня признаться правду я говорю или лгу. Как-то так. Весь август у нас записи, но если все получится, то я смогу оплатить поездку в Пекин не только себе, но и Юли. – Я вздохнул, улыбаясь. - Хотя она меня в два счета везде обставит!
- А я в тебя верю, Милохин, - сказал Воробышек неожиданно серьезно, - у тебя точно получится! И я сейчас не о шоу. Такие, как Гаврилина, не ошибаются. И такие, как моя Умка – тоже.
***
В этот солнечный день струи в фонтане разлетались мелкими брызгами и над водяной сферой висела радуга, переливаясь на солнце цветами летнего настроения.
По еловой аллее к набережной шла стройная и красивая девушка, с распушенными волосами цвета белого шоколада и в желтом сарафане, который я попросил ее надеть. Только в этот раз она была не в кожаных берцах, как в наше второе свидание, а в серебристых босоножках на каблуке. Но тонкие запястья украшали браслеты и так же, как в первый раз, я не мог оторвать от нее взгляд.
У девушки были красивые, зеленые глаза с длинной опушкой ресниц, матовая кожа и розовые, нежные губы, вкус которых хотелось пить бесконечно. Они умели отвечать с вызовом, горячо шептать слова признания и ласково повторять мое имя. Быть честными и смелыми. Они умели любить.
Когда я видел Юлю – мир бледнел и отступал в тень. Когда она находила меня взглядом – замирало время, и мы оставались в этом мире вдвоем. Мне столько предстояло еще открыть в ней, но то, что я находил, привязывало к ней только сильнее.
Она замедлила шаг и остановилась перед фонтаном. Улыбнулась и подняла руки, когда я ее обнял и нашел губы. Мы расстались утром, но иногда полдня вдали друг от друга кажутся вечностью.
- Это тебе, - не выпуская Юлю из рук, я протянул ей розовый букет.
Она удивилась, но на лице светилась радость.
- Даня, пионы – мои любимые цветы! Но мне кажется, я никогда тебе об этом не говорила?
- Нет, но я всегда это знал. Ты пахнешь белыми пионами и весной. Но только белые я не нашел.
Розовые губы коснулись нежных лепестков.
- Спасибо, они чудесные! Милохин?
- Что? – Юля прильнула к моей щеке. – Переезжай ко мне насовсем. Как только ты уходишь, в квартире Диты пусто. Что мне делать там одной?
- Но, Огонёк, мы и так каждую ночь вместе.
Юля посмотрела мне в глаза.
- Ты понимаешь, о чем я, Даня. Забудь о старых патриархальных взглядах. Пожалуйста! О том, что говорят люди. Они всегда будут говорить и, если не о нас, так о других. Мне не так много надо и да, сейчас я способна заработать больше тебя, и что? От этого я не перестану любить тебя меньше. Или я перееду к тебе, и тогда твоему отчиму придется несладко. Давай пожалеем его, а? И потом, что скажет Кристина?
Мы тихо рассмеялись, и я признался:
- Уверен, сестра будет счастлива и с удовольствием переберется на балкон. Она тебя обожает! А вот отчиму придется худо. Битвы с тобой он точно не выдержит.
Не удержавшись, я погладил волосы своей девушки и поцеловал ее.
- Ты меня с ума сведешь, Милохин! Я сегодня еле дождалась, пока закончится твоя смена на почте. Как хорошо, что до августа осталась всего неделя!
- Зато я смог купить тебе цветы. И кое-что еще, но пока это сюрприз! Сначала расскажи, что от тебя хотели австрийцы и почему вдруг ты сказала мне, что это не телефонный разговор?
Мы медленно побрели по набережной, держась за руки. Мне все еще было сложно привыкнуть к тому, что многие прохожие оборачивались вслед Юле, и я продолжал надеяться, что когда-нибудь научусь не замечать эти взгляды.
- Сначала ты пообещай, что переедешь. Дите бы этого хотелось. Я хочу видеть твой рюкзак в нашей прихожей. Твои тапки и бритву. Знать, что даже когда меня нет дома, в нем есть ты! Даня, я знаю, что быстро, ну и что?
- Это похоже на шантаж, Гаврилина. Хотя и очень соблазнительный.
- Пусть! Последнее время я не могу найти себе места. И дом не могу найти. Все не так, когда тебя нет рядом. Мы только мучаем себя, Милохин.
Я хорошо ее понимал, потому что чувствовал то же самое. Я изо всех сил двигался навстречу, но сломать кое-что в себе оказалось не так-то просто. До нашей встречи наши жизни протекали по-разному, а так хотелось найти общий путь. Свою дорогу на этом пути, достойную девушки, которая оказалась достаточно смелой, чтобы однажды без сомнений принять свое чувство и заставить меня поверить в ее любовь.
- Хорошо.
Юля остановилась.
- Постой. Вот так просто? - удивилась с улыбкой. – Милохин, - сощурила взгляд. – Ты же у меня гордец, наверняка сейчас будет коварное «но», верно? Я же чувствовала, что ты упрямишься.
Иногда мы целовались просто так, прерывая любой разговор лишь потому, что нам хотелось. Вблизи реки солнце почти ослепляло, отражаясь в воде бликами, зато простор давал дышать радостью и чувством – вот как сейчас.
Обнимая девушку, я ответил:
- Да, но ты выше любой гордости – бесполезно себе врать. Я люблю смотреть, как ты спишь. Как хмуришь брови и кусаешь уголок губ, когда решаешь сложные задачи. Как ты смеешься и как готовишь ужин. Даже когда называешь меня Ромашкой, я люблю твое упрямство и не хочу, чтобы однажды ты пожалела, Огонёк. Дело не в «но» и не в квартире Диты. Даже не в том, что я почти ничего не могу тебе дать сегодня и меня это точит. Дело в нас, в той свободе, которую мы заполняем друг другом. В том, что я не могу без тебя и чувствую, что дом – это мы. А будет он в этом городе или в другой стране – не так важно. Если ты хочешь… Если действительно хочешь, я буду с тобой.
Мимо прошли две старушки, одна – с длинной таксой на поводке, и что-то недовольно проворчали, упомянув нынешнюю бесстыжую молодежь, которая только и может, что тискаться среди бела дня. А что они делают ночью, старушки даже и думать страшились. Но судя по тому, как долго оборачивались, они только об этом и думали!
Глаза Юли горели, не боясь солнца, не боясь ничего на свете и уж, конечно, чужого мнения. Ей хотелось найти мои губы, и я не был против.
- Милохин, я говорила, что люблю тебя?
- Дай подумать… Кажется, что-то припоминаю. Но так смутно, что можешь повторить.
- Что ты идеально пахнешь.
- Я только что с работы, Гаврилина.
- Это такие мелочи!.. Что спонсором соревнования в Тельфсе оказалась известная австрийская компания спортивного оборудования и сегодня они предложили мне стать лицом их бренда. Правда, неожиданно?