34 глава
Юля не вернулась, и я не встретил ее во дворе. Так неужели она… с ним? Все так же обнимается, а возможно, позволяет и большее?
Река не помогла, и ничего не остыло. Да, я видел их, но от одной мысли, что Гаврилина сейчас с другим, кровь мгновенно вскипела в венах и перехватило дыхание.
Гаврилина. Волевая, упрямая, прямолинейная…
Нет. Не может быть. Даже своим глазам иногда не хочется верить, а хочется верить сердцу.
Или я дурак.
Переодевшись, вышел из номера, и во дворе отеля, возле одной из беседок, увидел Миленку с темноволосым типом Марджановым. Парень курил, а девчонка, заметив меня, обиженно поджала губы. Она что-то выговаривала ему тонким голосом, но с моим приближением замолчала:
- …а ради меня, Русик, ты никогда…
- Где Юля? – я подошел и остановился перед парой.
Тип выпустил в мою сторону струю дыма и улыбнулся – не похоже, что он удивился.
- Что, блондинчик? – спросил с интересом. – Вижу, оклемался?
Мы друг другу не нравились, и я ответил честно:
- Вполне. А ты что, хочешь поговорить?
Он меня удивил. Я был почти уверен, что услышу новое оскорбление, но Руслан выбросил сигарету в урну и сунул руки в карманы спортивных брюк.
- Нет, не хочу. Мне тут и без тебя мозги проели. Юля была в баре ресторана, а потом ушла, - сказал, кивнув в сторону. - Извини, но Миленка не дала узнать, куда. Видишь, сидит, ревнует. Но, думаю, она на поляне, больше здесь быть негде. – Он не без ехидцы ухмыльнулся: - Если, конечно, не решила развлечься.
Это точно было не его делом, и я не выдержал:
- Заткнись!
Уже давно стемнело. На поляне за отелем заметно прибавилось народу, и высокая сцена на фоне ночного неба горела – светились лазеры, вращались световые пушки, и ночь разрезали яркие лучи стробоскопов и прожекторов. Сейчас как раз выступала известная рок-группа «Suspense» - заявленный хедлайнер фестиваля, и перед сценой туманом растекался ультрафиолет.
- Suspense! Suspense!
Свист и ор. Крики и слова песни. Довольная толпа бесновалась под будоражащий округу рок.
Я вклинился в середину и стал проталкиваться вперед, сквозь парочки и компании, оглядываясь по сторонам. Меня словно что-то вело, не давая остановиться.
Ближе к сцене ряды молодежи смыкались плотнее, высился лес из рук, но перед самим возвышением народ расступался небольшим полукругом. И судя по крикам и вниманию на лицах - там тоже происходило что-то не менее интересное.
Я активнее заработал плечами и локтями, стремительно пробираясь ближе.
В центре небольшого кольца из людей танцевала красивая девушка в желтом сарафане. Голые руки мелькали в свете лазеров, длинные пряди хлестали по спине и щекам, гладкие бедра приоткрывались под взлетающей юбкой. Закрыв глаза, она двигалась импульсивно и резко, откровенно и как-то отчаянно – совсем не так, как я однажды видел. И тем не менее от нее невозможно было оторвать взгляд.
К ней липли парни, но она с силой отталкивала их от себя, уворачиваясь и ускользая в своем танце.
Я скорее угадал по движению ее губ, чем услышал:
- Пошел к черту! И ты! Все вы пошли к черту!
- Юля!
Музыка гремела и оглушала, подавляя любые сторонние звуки. Мой голос просто тонул в этом море.
- Юля!
- Даня, стой! Она все равно тебя не услышит! Ей надо все выплеснуть, иначе кому-то будет худо. С ней всегда так. Ее невозможно остановить, пока она сама не захочет! А сейчас она не хочет – посмотри на нее! Будет только хуже! - Мою руку поймала Жанна, оказавшая здесь с Владом, когда я пытался прорваться сквозь плотно сдвинутые плечи и спины в надежде добраться до девушки.
Какой-то парень в этот момент обнял Гаврилину за талию, и она грубо пихнула его в плечо. Освободившись от объятий, подняла запястья над головой и отвернулась, взметнув в повороте волосы. Но несмотря на грубость, было в ее движениях столько смелого откровения, что оказалось больно на это смотреть.
Я не мог просто стоять и ждать пока она сломается.
- Я заберу ее! Юля!.. Да дай ты пройти! Юля!
Она услышала не сразу, но все-таки услышала. Стала неуверенно замедляться, пока и вовсе не остановилась, слепо глядя перед собой. Уронив руки, оглянулась, мазнув по толпе невидящим взглядом.
- Милохин?
Сейчас люди казались крепче монолита, но я все равно толкался локтями, продвигаясь вперед. Понимая, что иначе не могу.
- Я здесь, слышишь! Здесь!
- Милохин!
Какой-то незнакомец прильнул к ней, но у нее не оказалось сил вырваться. Она оглянулась и пошатнулась, дернулась в сторону, не находя меня. Убрала волосы с мокрой от слез щеки и попыталась отпихнуть его:
- Пусти…
- Отпусти ее, гад! – прорвавшись в круг, я оттолкнул парня от девушки. – Она не твоя!
- А чья? Твоя, что ли? – нагло возмутился тот, но я уже заслонил его от Юли спиной.
Я повернулся к Гаврилине и протянул руку. Свет хлестал нас обоих по щекам, так же, как свист и звук. Кто-то толкался сбоку – кажется, Влад. Она стояла, не шевелясь, как будто танец не оставил ей сил. Нетвердо пошатнулась, глаза закрылись, и я не услышал, а угадал, как она всхлипнула:
- Даня…
- Я тут, Огонёк! Тут! Иди ко мне!
Я поймал ее, притянул к себе и крепко обнял. Подхватив на руки, прижал ближе. Она обхватила меня руками за шею и прислонилась лбом к щеке. Здесь было душно и тесно, и точно не место нам. Обернувшись, я стал выбираться из толпы, двигаясь в сторону края сцены, где стояло меньше всего людей.
Слава богу, понятливый народ расступался и наконец-то выпустил нас. Оказавшись на свободе, я пошел по траве, унося свою ношу с поляны.
- Милохин, ты меня ненавидишь. Меня все ненавидят.
- Не я. А какое нам дело до всех остальных? Забудь о них! Эти люди тебе точно не друзья.
- Я – само зло. Черствая кукла.
- Глупости! Завтра я расскажу тебе какая ты замечательная и заставлю это запомнить. А сегодня просто забудь!
- Обещаешь?
- Да.
Юля мотнула головой и обняла крепче. Из ее голоса исчезла твердость, и она шептала, непривычно растягивая слова:
- Я думала, ты уйдешь. Совсем.
- Я и хотел. Но не смог.
Моей щеки, а затем шеи коснулись теплые губы. Я нес ее, мне хотелось сказать, потому не смолчал:
- Упрямая, гордая дурочка – вот ты кто, Гаврилина! Все можно решить, если есть доверие. Больше никогда не молчи! Поняла?
Она целовала меня весь путь, пока я шел к отелю. А когда вошли в номер, прислонилась к стене. Глаза так и не открыла, но слезы не высохли и стрелы ресниц отбрасывали тень на бледные щеки.
Сейчас Юля не была похожа на себя утреннюю – стильную и уверенную Королеву, какой ее все знали. Замершая, со спутанными прядями на голых плечах, она стала еще красивее…
На секунду задержав взгляд на приоткрытых губах, я закрыл дверь на ключ и снял с нее обувь. Разулся сам.
- Скажи, чего ты хочешь? – спросил. – Ляжешь в кровать?
Она была в баре не просто так, неизвестно, чего и сколько выпила, но ей точно не мешало поспать. Однако девушка отрицательно качнула головой.
- В душ? – догадался.
- Да.
Не знаю, что толкнуло меня вернуться и войти в ванную комнату… Скорее всего то, что Агния оставила дверь распахнутой. Девушка стояла под верхним душем в сарафане, ладонь лежала на стене, а с мокрых волос и одежды стекала вода…
Все это я однажды уже видел в своем сне и знал, что вода холодная.
- Ты с ума сошла, Гаврилина! - я кинулся к ней и перекрыл кран. – Зачем?!
Она протянула руку и снова включила.
Я выключил.
Юля вновь потянулась и сняла с полки гель.
- Хорошо-хорошо, я понял! - сдался. - Ты хочешь помыться. Но можно было хотя бы раздеться и сделать воду теплой?
- Смыть, - она ответила коротко. – Я хочу все смыть! Помоги мне, Милохин.
Просьба на длинную секунду повисла в воздухе.
Если между нами и оставалось расстояние, то сейчас оно обещало исчезнуть.
Это не было соблазнением или игрой. Зеленый взгляд не светился обещанием, но я точно не мог уйти и оставить ее одну.
Горло перехватило, а сердце ударилось в ребра.
- Повернись спиной, - только и сказал.
Застежка в сарафане поддалась легко, а вот ткань заскользила вверх по телу неохотно. Из белья на Гаврилине оказались только бикини. Я видел ее в купальнике, но все равно судорожно сглотнул, заметив, что они намокли от воды, практически слившись с кожей.
На бедра этой девушки любой мужчина мог смотреть вечность – не удивительно, что и я замер.
Юля выдавила на руки гель и стала неуверенно себя намыливать, но мешали волосы. Очнувшись, я скрутил их в легкий жгут и убрал на плечо. А вот руку с плеча убрать не смог.
Безотчетно и медленно скользнул большим пальцем вдоль шеи к затылку, погладив девушку. Я уже касался ее сегодня и знал, какие острые по ощущениям эти прикосновения, и не смог сдержаться.
Под моей лаской она тоже замерла. Подняла голову.
Пришлось силой заставить себя отнять руку и отступить.
- Я буду здесь. Никуда не уйду.
Я включил теплую воду и закрыл дверь в душ. Стекло запотело и по нему заскользили вниз тяжелые капли. Отвернувшись, сгреб пятерней волосы у виска и тяжело выдохнул.
Сердце ходило ходуном. Вряд ли хоть один человек на земле мог пройти испытание Юлей, а я был всего лишь обычным парнем, который никогда не мечтал оказаться наедине с такой девушкой. Так чего же я ждал?
Она вышла из душа и запахнулась в банное полотенце – сбоку мелькнуло плечо и рука. Сделав пару шагов, остановилась и вдруг прижалась к моей спине щекой, обняв под грудью.
- Милохин, уложи меня спать, пожалуйста, - попросила. - Иначе я сейчас наделаю глупостей, а утром ничего не вспомню. - Юля вздохнула: - А я хочу помнить все, что касается тебя.
Прежде чем выполнить просьбу, мне пришлось вытереть ей волосы и на несколько минут оставить одну.
Когда она уснула, я еще какое-то время не ложился. Повесил ее сарафан на балкон, смыл с себя запах реки, и сам постоял на свежем воздухе, слушая, как на поляне играет музыка и продолжает шуметь толпа. Где-то совсем рядом, во дворе отеля, послышался чей-то звонкий смех и голоса – в этот субботний вечер народ продолжал активно отдыхать. Плевать ему было на чьи-то личные драмы и ошибки.
Я прикрыл дверь на балкон и вернулся в комнату. Пройдя к широкой кровати, улегся, закинув руки за голову. Было так непривычно и странно ощущать себя в окружающей темноте не дома и не в своей постели. Понимать, что я лежу не один, а с девушкой, пусть даже она и спит, отвернувшись к окну, в метре от меня. Еще долго в тишине смотреть в потолок и вспоминать, с чего же у нас все началось…
Юля проснулась глубокой ночью. Вздрогнула неожиданно в темноте и приподнялась.
Последний час мой сон напоминал одновременно сладкую пытку и плавал на поверхности, поэтому я сразу очнулся и открыл глаза.
- Кто… Кто здесь?!
Шепот прозвучал со страхом и изумлением, и я поспешил ответить:
- Тихо, Гаврилина! Это я.
- Милохин, ты?!
- Да.
После долгой паузы, в которую девушка осознавала действительность, послышался вздох облегчения, и ее лоб уткнулся в мою шею.
- О, господи, Милохин, слава богу! Я так испугалась!
- Ты танцевала на поляне перед сценой. Я нашел тебя, принес в номер, и ты легла спать. Неужели ничего не помнишь?
Юля дышала тихо и взволнованно, но призналась, пусть и с неохотой:
- Я вспомню. Обязательно все вспомню! Но не сразу.
Мы продолжали лежать. Ее дыхание согревало кожу, и все же казалось прохладным в сравнении с жаром голого тела, которое просто обжигало.
- Милохин, - она вновь первой нарушила тишину. Спросила осторожно: - А почему ты меня обнимаешь? А я – тебя. Почему?
Ответ на это нашелся только один:
- Наверное, потому, что ты лежишь на моей груди.
- А разве… ты не оставил меня? Не ушел?
Я качнул головой.
- Нет.
- Даже после того, как увидел, какой я могу быть?
Когда-то она сказала правду, признавшись, что я смогу ее остановить.
- Даже. Я знаю, какая ты.
Гаврилина замерла. В темноте я не мог видеть, но точно знал, что она подняла голову и смотрит на меня.
Кадык сухо дернулся в горле.
- Я раздета, Ромашка, но почему мне кажется, что у нас ничего не было?
- Потому что ничего не было, - тихо ответил на вопрос. – Мы просто уснули.
- Но…
- Когда ты засыпала, то была в полотенце. Скорее всего оно осталось на твоей половине кровати – там, где и подушка.
Голова опустилась, и груди коснулась щека. Волосы Юли защекотали губы и послышался новый вздох.
- Ясно, - меня оплели руки. – Значит, и здесь я тебя нашла. Иногда я думаю, что ты – самое лучшее, что со мной случалось.
Мы уже окончательно проснулись и успели осознать, что лежим обнявшись, но Гаврилина и не подумала отстраниться. Напротив, вдруг приподнялась и легла выше. Положила горячие пальцы на висок.
Мое горло и так с трудом смыкалось от ее близости, а теперь и вовсе пересохло, а тело напряглось еще больше. Последний час стал настоящей мукой.
Я обнимал ее за талию и не убрал руки. Скользнул открытой ладонью по голой спине к лопаткам и шумно втянул в себя воздух, когда ощутил теплое дыхание у своего рта.
- Милохин, там, у бассейна… Бывают ситуации, когда человек видит совсем не то, что есть на самом деле. Я чуть не умерла, когда поняла, что ты подумал! Да, я совершала глупости в прошлом, но все это до того момента, как в моей жизни появился ты. Я бы никогда с тобой так не поступила, слышишь? Ты очень дорог мне!
Мои пальцы жили своей жизнью и сейчас зарылись в ее волосы. Они были еще влажные и одуряюще пахли – как и она сама – накрывая нас шелковой завесой. Даже в темноте Гаврилина сводила с ума, вытесняя собой из головы все мысли.
- Я знаю.
- Правда? Веришь?
Желание искрило между нами весь день, а теперь, когда не осталось расстояния, дыхание у обоих стало жарче.
- Да.
Наши губы встретились осторожно, но за нежностью почти сразу пришла жадность – словно мы оба этого поцелуя слишком долго ждали. Ладони скользнули вниз по голой спине, ниже… и тело скрутило от оглушительного по силе желания, когда мои пальцы сжались на девичьих бедрах, притягивая их ближе.
- Даня…
Слова сорвались сами:
- Я… я хочу тебя.
И не ожидал, что стон выйдет таким мучительным, но во мне все звенело от напряжения и муки, когда Гаврилина обхватила меня своими стройными ногами и коснулась грудью.
- Ради бога, Юля, не шевелись! - для меня все грозило окончиться очень быстро.
Я втянул ртом воздух, не зная, чего от себя ожидать, и девушка замерла вместе со мной. Хорошо, что не видела моего лица. Сейчас мы были так тесно прижаты друг к другу, что она не могла не чувствовать. Не понимать, насколько сильно мое желание.
От мысли, что мы можем быть еще ближе, я приподнялся и нашел голодными губами ее шею. Вновь разорвал наши дыхания и упал на подушку, когда рука Юли легла на мой живот, а сладкий рот очень серьезно прошептал в ухо:
- Ну уж нет, Ромашка! Я столько тебя ждала, что теперь, когда ты мой, и не проси! Лучше сними их сам, - Гаврилина забралась рукой под боксеры, и ласково куснула меня за скулу. Склонив голову, поцеловала в грудь, одурманивая собой. – Или я сделаю это зубами, выбирай! Я ведь тоже не железная…
- Х-хорошо.