28 глава
Я ожидал, что речь пойдет о подработке, и удивился. Мне казалось, что моя просьба что-либо разузнать о Юле заглохла вместе с авантюрой, в которой Родион непосредственно принимал участие. Но оказалось, что это не так.
- Привет, Трущобин. Нет, - ответил. - Извини, но уже не актуально. Если у тебя все, я пошел.
Я собрался было уйти, но парень меня остановил. Окинул недоверчивым взглядом:
- Так значит, это правда? То, о чем говорят?
Я понятия не имел, что он имеет в виду, поэтому напрягся.
- А о чем говорят? – спросил. – И где?
- Да так, - Родион пожал плечами. – Я тут с друзьями был в клубе «Паутина», и там слух прошел, что вроде вы с Юлечкой расстались. Там же полно наших, вот и болтают. Никто не знает подробностей, но всем интересно.
Разговор мне все меньше нравился, и хоть он был вполне в духе Родиона, я все же удивленно спросил:
- Откуда слухи?
Парень парировал встречным вопросом:
- Так получается, ты в курсе, где Юля?
Я не ответил, и Трущобин догадался, не забыв усмехнуться:
- Я так и подумал. Вчера в клубе Юлю парень один искал из «Скалы» - крепкий такой тип. Я оказался рядом и слышал, как одна девчонка ему ответила, что Гаврилина улетела в Берлин. И, мол, странно, что и Эрик исчез – ее бывший. Кстати, девчонка перебрала лишнего и ее знатно колбасило по этому поводу. Этот Покровский зря времени не терял, успел с ней закрутить, но все знают, что у него на Юлечке мозги свихнулись. Если она поманит – сорвется с места.
Перед глазами поплыл туман. Я моргнул, прогоняя его, но он не исчез.
- Так вот, - продолжил Родион, не заметив, как я побледнел, - тут кто-то из наших сказал типу из «Скалы» про вас, но девчонка ответила, что знает Гаврилину и та не могла принимать тебя всерьез. Мол, она вхожа в ее семью и точно в курсе. Милохин, ты же спрашивал о споре? Вот я и подумал: а вдруг это оно? Смотри, вы расстались, а они снова вместе…
Горло сдавило и кровь отхлынула от лица. Ничего не ответив, я отодвинул парня и пошел вперед, но Трущобин догнал.
- Да ладно тебе, Даник! Ты же сам говорил, что все понимаешь! Что слишком нереально ботану иметь такую девочку! – он хлопнул меня по плечу. - И дураку же было ясно, что не ты первый, не ты последний…
Ноги несли, будто проваливаясь в вату. Хотелось просто исчезнуть и все забыть. Я ведь ночами спать не мог, думал о ней…
- Заткнись! – глухо бросил. – И свали!
- Эй, Даня, - Родион чертыхнулся, налетев на кого-то из студентов, и забежал вперед, - а как же деньги за инфу? Я же предупредить хотел!
Я остановился всего на секунду, чтобы как следует двинуть его плечом:
- Да пошел ты!
***
Юлия
- Привет, Милохин. Это я.
Трех длинных гудков хватило, чтобы в какой-то момент показалось, что абонент не ответит. Но Даня принял звонок. Сказал после секунды молчания:
- Привет, Гаврилина.
Я только что прилетела, мы не виделись почти неделю, и мне ужасно хотелось услышать его ровный и спокойный голос. Без хрипотцы, чистый, с просыпающимися твердыми нотками.
Именно они остановили меня в нашу последнюю встречу, когда мы остались одни, и я ощутила, что он едва мной не задохнулся. Тогда мне стоило больших усилий сдержать себя и услышать просьбу Дани. Уехать, понимая, что осталось всего ничего, чтобы Милохин наконец-то стал моим.
- Признайся, ты думал обо мне? – спросила намеренно, помня, как легко он краснеет. А еще сама эта мысль не давала покоя. Мы расстались так, словно не договорили, и разговор повис в воздухе. Мне ужасно хотелось его продолжить. - Потому что я о тебе – постоянно! Надеюсь, ты выбросил из головы все свои надуманные глупости и помнишь мои слова?
Ну, вот, снова пауза и молчаливое дыхание. Хорошо, что пауза небольшая, иначе бы начала волноваться.
- Думал, - ответил Даня глухо и как-то сжато. - Нет, слова не забыл.
Я улыбнулась: ну до чего же упрямый мне попался парень! Не удивлюсь, если он за время моего отсутствия вновь нагородил между нами ворох препятствий.
- Ух, какой ты серьезный, Милохин! – засмеялась. - Так и вижу – стоишь и наверняка ощетинился, как ежик. Не поможет! Помнишь, ты сам сказал, что я уже в тебе? Так вот – это правда! Всё, к чему я прикасаюсь, становится моим!
Вышло как-то интимно. Вот вроде бы и не собиралась заигрывать с Милохиным на таком градусе, но кто же виноват, что с ним любой разговор выходит с примесью чувств?
- Помню, Гаврилина, - ответил Даня и добавил: - С возвращением. Я тебя ждал.
Ничего себе! От такого признания сердце забилось быстрее.
- Милохин, может, мы переключимся на видео-связь? – предложила, внезапно жалея о том, что все еще от него далеко.
- Зачем?
- Во-первых, хочу тебя увидеть, а во-вторых – смутить. Вдруг ты увидишь что-нибудь интересное? Такое, что не даст тебе спать?
Судя по тяжелому выдоху Дани, он точно задумался, но ответил сдержанно:
- Лучше не стоит, Гаврилина. Боюсь, что скорее у меня выйдет смутить тебя.
Вот уж это вряд ли! Но я воодушевилась, понимая, что он не сдастся. Пока не сдастся. Ничего, когда-нибудь мы обязательно станем смелее и честнее друг с другом.
- Ромашка, ты что же, принимаешь ванну? – догадалась. - Только не говори, что да! Подобное признание будит во мне неприличные фантазии!
Ну, вот, замолчал. Все-таки смутила. И почему улыбка ползет на щеки все шире и шире?
- Э-м, почти. Принимал душ, - он помедлил с ответом. - Ты не обратила внимание на время. Я вскоре собирался спать.
Картина в воображении нарисовалась более чем красочная. От такой точно не уснешь!
- Ну, извини, - улыбнулась, - я не могла больше ждать. Милохин?
- Что?
Я распустила волосы, освободив их от резинки, и перекинула на плечо, массируя шею.
- Лучше скажи, что ты согласен. Не думай, просто скажи!
- Я согласен.
- А теперь, когда согласился, спроси «на что»?
- И на что же я согласился?
Я легла на диван и выпрямила ноги. День для меня начался очень рано и к концу уже успел утомить.
- На то, чтобы провести вместе выходные! Как ты на это смотришь? И как на это смотрят твои планы?
Даня не ответил. Видимо, задумался, и я решила продолжить:
- Завтра вечером на территории ривер-отеля* «Butterfly», что в Камушках, состоится рок-фестиваль. Наверняка, ты о нем слышал. Добираться к отелю около часа, группы выступают по большей части местные, но событие интересное, и мы с друзьями его не пропускаем вот уже второй год. Номера заказали еще пару месяцев назад, но я честно об этом забыла. Веришь, всю неделю было не до того, а тут приехала, и друзья напомнили. Вот и подумала: почему бы нам не съездить в отель вместе? Ты ведь наверняка сто лет не выбирался за город?
Я ждала ответа, но Даня молчал, и улыбка от этой паузы медленно померкла.
- Милохин, не пугайся, я не собираюсь на тебя давить нашим договором. Ты можешь отказаться, я пойму.
- Нет, я поеду, - наконец-то отозвался парень, вплетая в ответ знакомые твердые нотки. – Ты права, я совершенно свободен в эти выходные и помню, что кое-что тебе обещал. Будет нечестно, если сейчас откажусь.
Такой ответ мне не совсем понравился, но главное, что Милохин согласился. А с его настроением я могла разобраться и завтра.
- Гаврилина? – позвал Даня с каким-то ожиданием и надеждой.
- Что?
А вот выдохнул, мне показалось, что тяжело:
- М-м, нет, ничего.
- Отлично! Тогда заеду за тобой завтра в десять? Еду не бери, там есть свой ресторан. Можешь взять пару футболок и что-нибудь потеплее на вечер. И да, захвати плавки, вдруг пригодятся! Завтра обещают солнечный день.
- Хорошо.
- Спокойной ночи, Ромашка. Как же я по тебе соскучилась…
Звонок завершила сама, но отложив айфон в сторону, еще час глупо улыбалась, предвкушая завтрашнюю встречу.
***
Ночь я спала крепко, а вот утром проснулась пораньше с намерением собраться в поездку, как следует.
Мама уехала на съемки несколько дней назад, но дома был отец, он и составил мне компанию за завтраком. Готовя для нас в машине-автомате кофе-латте, пока я возилась с тостером, он вдруг впервые спросил о Дане:
- Ну и как там поживает твой парень, Огонёк? Что-то ты о нем молчишь. Я ждал, что вы вчера вечером вместе приедете. Разве он не встретил тебя в аэропорту?
Я бросила в высокий стакан с кофе соломинку, взяла в руку тост с сыром и широко улыбнулась отцу.
- Парень не исчез, пап, если ты об этом. Не надейся! Нет, он не встретил. Я решила не тревожить Даню на ночь глядя поездкой, тем более что у него нет машины. Мы встречаемся сегодня, и я уже жду не дождусь, когда его увижу!
Вацлав Гаврилин – поджарый и подтянутый, в майке-боксерке и спортивных брюках, пребывал в хорошем настроении и поцеловал меня в лоб. Погладил по плечу, опускаясь рядом на стул.
- Да я и не надеюсь, Юлечка, - улыбнулся с фамильным прищуром. – После всего того, что ты наговорила нам с Виолой за ужином – я только удивляюсь! А еще тешу себя надеждой попробовать тебя в съемках своего нового телешоу. Речь пока идет о проекте, но об очень перспективном проекте! Мы с моими ребятами сейчас как раз рассматриваем интересный зарубежный формат.
Это был не первый и уж точно не последний раз, когда отец загорался идеей привлечь меня в свое дело. Я знала, что подобные мысли следует гасить в зародыше, иначе они пустят корни, которые без боли не вырвешь, и честно ответила:
- Забудь, па!
- Не могу. Думаю об этом всю неделю. О том, что же меня так зацепило, когда я увидел вас с Даней вместе.
- Ну и как, придумал? - тосты остывали, и я подвинула их ближе к отцу.
- Да. Вы как огонь и вода, как жар и холод. При твоей чертовщинке, у Дани типичная внешность светловолосого Херувима – женской аудитории понравится! – Вацлав кивнул своим мыслям. - Вы двое отлично подойдете на роль ведущих!
Он подмигнул мне после того, как мои брови скептически приподнялись.
- А что, характер у парня в наличии. Таким не повертишь, правда, Огонёк? Зритель это оценит!
Я вздохнула. Ну, пусть помечтает, пока может. Милохина я ему не отдам!
- А как быть с учебой, ты не подумал? С зачетами, курсовыми и факультативами в следующем году? Знаю я твои съемки! Ты из ничего сделаешь конфетку и прилепишь нас к ней, как мух!
- Ну, не преувеличивай, - польщенно улыбнулся родитель. – Всего лишь попробую пилотный выпуск. И потом, все это случится еще не скоро.
- Нет! И так, на всякий случай, пап, сообщаю, - я важно покрутила ладонью в воздухе, - Даня готовит научную работу по физике и мечтает о серьезной карьере ученого. У него имеются свои планы на жизнь, и я не собираюсь их менять. Точка! А еще в нем живет литературный талант, но главное – у него есть я! Так что в ближайшие лет сорок ему точно не будет дела до женской аудитории. Даже не вздумай при нем ничего подобного предлагать, слышишь!
- Ох, Юлечка, не говори «гоп». Все может измениться за короткий месяц. Не при маме будет сказано, но я лучше всех тебя знаю. Мы, Гаврилины, натуры увлекающиеся, не спеши так далеко заглядывать в свои двадцать лет.
Насчет месяца, здесь отец был абсолютно прав. Вот только иногда все решает срок куда более короткий – одно мгновение или встреча. Жаль, что мы с отцом смотрели в один колодец, а в отражении видели разное.
- Я не знаю, как вы –Гаврилины, - сказала, и мой взгляд невозмутимо скользнул на часы, - но уверена, что Милохины – очень даже постоянны.
- Ого! – папа удивился и, отставив кофе, расхохотался. - Ну ты хватила, Огонёк! Даня хоть в курсе?
Я тоже улыбалась. День начинался замечательно!
- Нет пока. Но мечтать ведь – не преступление! Думаю, года два мы с этим еще подождем. Но не дольше!
Я быстро допила кофе и вернула отцу поцелуй в щеку. Услышала серьезное, когда он задержал меня возле себя:
- Надеюсь, моя красавица, ты не обманываешься в ожидании. Прости, но я все равно не могу воспринимать твои слова всерьез. А насчет съемок – подумай над тем, чтобы попробовать. Вы двое мне определенно нравитесь.
Пришлось поцеловать отца еще раз.
- Ты не исправим, Вацлав Брониславович! Я тебя люблю, но философствуй и мечтай без меня, ладно? А мне пора собираться. Меня Даня ждет!
Вернувшись к себе в комнату, приняла душ, а после – выгладила волосы. Подкрасила глаза и губы.
Отсутствием загара я никогда не страдала, и в это утро надела молочно-белое платье-футляр – короткое, с открытыми плечами, и летние мокасины. Серьги надевать не стала. Выбрала лишь тонкие серебряные кольца-браслеты на руку, и добавила легкие духи. Уставилась на себя в зеркало, улыбаясь.
Я ничего не могла с собой поделать, мне ужасно хотелось сразить Ромашку наповал! Быть для него самой лучшей! Заобнимать и зацеловать парня до обморока, но я чувствовала, что легко не будет.
Кажется, так тщательно я не собиралась ни на одно свидание.
Когда без двух минут десять я подъехала к дому Дани, он уже ждал меня на улице. Стоял неподалеку от подъезда, у выхода со двора, в темной футболке, джинсах, с накинутым на плечо знакомым рюкзаком, и я еще раз убедилась, что мы с ним похожи в своей любви к пунктуальности.
Остановив «Ауди» прямо перед парнем, я наклонилась и распахнула для него дверь.
- Привет, Милохин! - сказала, широко улыбаясь. – Садись! Здесь нельзя долго стоять!
Милохин шагнул к машине и уставился на меня. Моргнул медленно.
Сегодня он был без очков, но я знала, что видит он вполне хорошо и без них, чтобы заметить мои старания.
Коротко взглянув в зеркало заднего вида, я не стала его торопить. Улыбалась тонко, и сама в ответ рассматривая самого красивого для меня на свете голубоглазого блондина. Радуясь про себя, что ничего не изменилось. Не остыло ни в душе, ни в сердце. Напротив, воспоминание о наших поцелуях вблизи от парня только обожгло грудь жарче.
Ну вот, похоже, что не только меня обожгло – гладковыбритые скулы Дани порозовели. Он с трудом разорвал взгляд и наконец-то сел в машину. Захлопнув дверь, опустил рюкзак у ног.
- Привет, Гаврилина, - сказал, вдохнув воздух так, словно это стоило ему усилий. – Ты… очень хорошо выглядишь.
Он посмотрел прямо перед собой, затем в боковое окно… и вновь взглянул на меня. Сгреб пальцами джинсы на коленях.
- Милохин, все хорошо? – спросила я, ощутив в нем напряжение.
Даня пожал плечами. Задал вопрос в ответ:
- Не знаю. Это ты мне скажи – все хорошо?
Я не видела причин для огорчения и проблем между нами. Удивившись, ответила, как чувствовала.
- Да, все отлично! Ты со мной, и я рада. Если поцелуешь, обрадуюсь еще больше. И пристегнись, пожалуйста, иногда эта малышка летает!
Если честно – поцелуя не ожидала, несмотря на слова. Мне просто нравилось Даню провоцировать, пробираться под его броню. Но он внезапно наклонился и притянул меня к себе рукой за затылок. Коснулся губ коротко и невесомо. Почти сразу же отстранившись, отпустил, не дав мне ответить. Щелкнул у бедра защелкой ремня безопасности.
- Привет еще раз, Гаврилина. Поехали! – сказал на выдохе. - Ты права, здесь и правда нельзя стоять.
Это и близко не было похоже на наш последний поцелуй, когда горели губы и подкашивались ноги, но точно лучше, чем ничего. Я удивленно хмыкнула, развернула машину и выехала со двора, решив позже разобраться, что же гложет Ромашку.
Один раз взглянув на мои ноги, он теперь усиленно держал взгляд перед собой, привычно сжав губы в твердую линию.
- Как… как съездила? – вдруг спросил.
- Ничего. Вышло неожиданно, но все обошлось, - максимально сократила ответ. – Я не хочу говорить о поездке, Милохин. В детстве я считала, что, если забыть о неприятных вещах, то они исчезнут сами по себе. Сейчас понимаю, что все не так, а жаль. Если коротко – было хлопотно, и мне никак не удавалось выспаться.