26 глава
- Извините, но мне не хотелось бы их смущать, - в этом месте Милохин и сам немного смутился.
- Позволишь спросить тебя о твоей семье? – поинтересовался папа. – Очень уж хочется узнать, где наша Юлечка нашла такого орла!
Даня пожал плечами – немного резковато. Мазнул по отцу мужским взглядом и спрятал руки под стол.
- Спрашивайте. У меня нет тайн.
Я улыбнулась, покосившись на парня, и сунула кусочек лепешки в рот. Вот всегда знала, что в Милохине есть стержень. Интересно, насколько жесткий?
Я знала куда приглашала Ромашку и хотела, чтобы он справился сам. Этот момент однажды следует пережить и забыть, если мы хотим принять друг друга и больше ни к чему подобному не возвращаться.
- Расскажи нам, кем работают твои родители, Данил? – задал вопрос отец. – Что они за люди?
- Обычные люди. Во всяком случае мама. Она работает кассиром в супермаркете. Иногда кладовщиком, когда выходит на подработку.
Мама как несла вилку ко рту, так и замерла. Опустила медленно предмет на тарелку и переглянулась с отцом.
- А что же твой… папа? – спросила уже не так уверенно.
Милохин не сразу, но ответил.
- Не знаю. Мне ничего о нем неизвестно, я живу с отчимом. Он работает на железной дороге – водит тепловоз. Мы с ним не близки, но у меня есть младшая сводная сестра – ее я очень люблю. Моя семья живет в двухкомнатной квартире, и другой недвижимости у нас нет. До недавнего времени я подрабатывал по ночам грузчиком. Я достаточно рассказал? Если что, спрашивайте, отвечу.
Возникшую за столом паузу оказалось нечем заполнить.
- Видите ли, Данил, - наконец аккуратно улыбнулась мама, убедившись, что я не сползла под стол от ее изумленного и вместе с тем укоряющего взгляда. – Мы люди хоть и современные, но должны вам кое-что объяснить, раз уж вы оказались в нашем доме в качестве парня Юлии.
Она отодвинула от себя столовые приборы, подняла и сжала в тонких пальцах сигарету.
- Юлечка у нас с Вацлавом единственный и любимый ребенок. Мы воспитывали ее в достатке, и она никогда и ни в чем не знала отказа. Всегда только лучшие репетиторы, лучшие школы. В конце концов, лучший отдых!
Лицо Милохина, обычно с румянцем на щеках, сейчас выглядело восковым и бледным. Совершенно точно ужин для него закончился.
- Я понимаю.
- Не знаю, надо ли вам говорить, сколько у нашей дочери поклонников…
- Думаю, не стоит.
- Последний парень Юлии – Эрик, до сих пор осаждает ее вниманием…
- А вот это лишнее, мама, - прохладно заметила я. – И к Дане не имеет никакого отношения!
- Ну, почему же, Огонёк? Я уверена, все, что имеет отношение к тебе, - напрягла мама спину, - наверняка интересно и твоему новому парню. Лично мне приятно импонировало внимание Эрика к тебе. Правда, в его честь ты ужины не устраивала и домой не приглашала, но при единственной встрече он постарался мне понравиться. Руку поцеловал, что говорит о хорошем воспитании и чувстве такта, ты согласна? Кажется, его отец известный бизнесмен?
- Кажется, - сухо ответила я, откинув плечи на спинку стула. - Не помню. Спроси у Ольги Павловны, она точно знает. Насколько мне известно, Покровский не меня осаждает, а ее дочь Иру. Он мне не интересен, мам. Совершенно, чтобы о нем говорить.
Мама вновь посмотрела на гостя.
Да уж, сегодня Виола была в ударе. Столько лет гордиться дочерью, а тут такой сюрприз. Не могу сказать, что я не понимала родителей, но их мнение ровным счетом ничего не меняло. Это была моя жизнь.
- И тем не менее, Данил, - продолжила она, - именно вас Юля нам представила. Думаю, что вы не хуже нас расслышали, что она при этом сказала, так что я даже и не знаю, что думать. К авантюрам наша дочь не склонна, на шутку это все не похоже. – Виола Гаврилина повернула точеный подбородок к мужу и, если бы я не переживала за Ромашку, я бы залюбовалась мамой. – Так что же происходит, Вацлав? Неужели все правда?
Отец и сам не знал «что», поэтому лишь заметил сдержанно с выдохом:
- Ну, Огонёк, должен сказать, что ты умеешь удивлять!
Кричать друг на друга в нашей семье было не принято – слишком много свободы всегда окружало нас, вот и я ответила спокойно:
- Ты тоже, папа, - и посмотрела на Даню.
Ромашка держался. Сказанное за столом не могло его не задеть, но лица Милохин не опустил, и не ушел – хотя именно этого я опасалась. Он как будто застыл, наверняка желая оказаться сейчас в любой другой части Вселенной, лишь бы не со мной.
Повернувшись к родителям, я предпочла сказать, как есть – не оставляя места для малейших сомнений.
- Даня мне подходит. И что самое важное – он мне нравится! И он совершенно точно понравится вам, я уверена, просто вы его еще не знаете. Ты все правильно поняла, мама. Я вижу его другими глазами и меня все устраивает. – Я улыбнулась родителям. – Так, может, мы, наконец, перейдем к десерту и выпьем чаю, раз уж нам всем не пришелся по вкусу салат?
- А ты, Гаврилина? – вдруг обратился ко мне Милохин, отмерев. Глаза его были холодны и словно потемнели.
- Что я? – я повернула к парню голову.
- Ты мне подходишь? – Даня сидел без кровинки в лице и смотрел на меня, твердо сжав губы. Какой уж тут чай. Похоже, я провалила ужин. – То, что тебе подхожу я, это я понял. А ты? Почему мне подходишь именно ты? Что в тебе особенного… для меня?
Хм. Определенно, вечер складывался оригинально. Теперь застыли родители, такого вопроса от сына кассира они точно не ожидали. Впрочем, я тоже.
Так чем не повод оценить по достоинству оригинальное мышление Морозова?
Позволив себе минутку, чтобы отвлечься и выпить сока, я отставила стакан и вновь взглянула на парня.
- А почему нет? – спросила, всматриваясь в него. – Я привлекаю тебя внешне, и ты это знаешь. Я, конечно, не Катя Уфимцева, но достаточно умна, чтобы поддержать разговор в любой из интересующих тебя тем. Я ревнива, да, но не подозрительна. И ты был прав, я достаточно прямолинейна для того, чтобы жить тайком или наполовину – ты всегда сможешь мне доверять. И главное, Милохин, я не меньше тебя амбициозна и хочу самостоятельно достичь успеха в жизни, чтобы не мешать тебе достичь своего. А что во мне особенного? – помолчала, а затем приподняла краешек губ: - Думаю, что очень скоро ты сам мне ответишь на этот вопрос.
Как всегда, Милохин смотрел очень серьезно и не хотел сдаваться.
- Например? – спросил упрямо, но я заметила, как при взгляде на меня он стал оттаивать. Бледность еще не исчезла с лица, но натянутые на скулах желваки ослабли и смягчился взгляд.
Правильно, Ромашка. Все, что тебе необходимо – это я. Ты упрямо молчишь, но знаешь, что говорят мои глаза.
И зачем я написала в нашем глупом договоре не менее глупое условие?! Ведь только осложнила обоим жизнь!
- Например, – я повернулась к маме и папе – оба достаточно внимательно нас слушали, – когда мои родители поймут, что перед ними сидит отец их будущих внуков, тогда я точно стану для тебя особенной. Такой ответ подойдет?
Милохин моргнул и потянулся рукой к очкам, которых не было… Мама нечаянно стукнула донышком бокала о стол… А отец налил, выпил вина… И рассмеялся.
Говорю же, что мы с ним похожи.
- Нет, Виола, - легко сказал. – Какого черта мы нервничаем? Все равно наша дочь все решит без нас. Так давай хоть поужинаем, что ли, спокойно!
***
Но поужинать не получилось – во всяком случае у нас с Даней.
Милохин извинился, сказал: «Спасибо» и встал из-за стола. Я тоже поднялась и вышла следом за ним из гостиной. Провела гостя в холл.
- Хочешь уйти? – спросила, когда собаки преградили Дане путь, и он остановился.
Я тут же шикнула на любимцев, отогнав их от парня.
- Да, - кивнул Милохин, не глядя на меня. - Думаю, так будет лучше.
Он сунул руки в карманы брюк, но тут же их вынул обратно. Вздохнул, обнаружив, что я близко.
Мне очень хотелось, чтобы он остался. Чтобы все закончилось не так, как закончилось, хотя я ожидала, что будет непросто. И все же не жалела, что рискнула переломить живущее в голове Дани убеждение, мешающее над двоим. Я запомнила слова, сказанные им после встречи с его матерью, и не собиралась оставить их без внимания.
- Хорошо, - согласилась. – Подожди меня на улице, я быстро! Только переоденусь и возьму ключи!
Но даже сказав это, не ушла, а взяла Даню за руку. Спросила, поймав голубой взгляд.
- Милохин, пообещай, что не сбежишь! Все нормально, слышишь? Главное, что ты остался собой, остальное неважно. Они поймут! - сказала, имея в виду родителей. - Просто у них свое представление о моем счастье…
- Да понимаю я, - сухо бросил Даня. Бледное и хмурое лицо парня выглядело непривычно холодно. Отняв руку, он все же сунул ее в карман. – Не такого для тебя хотели, это ясно.
- Ну и что? – пожала плечами. – Главное, чего хочу я! И не удивляйся, - ответила на «закрытый» взгляд Милохина, не готовый принять мои слова, - в моей семье каждый привык жить в кругу своего эгоизма. Не вижу причины, почему именно мне стоит что-то менять.
Мой ответ наверняка неприятно удивил Даню, но правда и так лежала на поверхности, чтобы намеренно и наскоро ее замыливать.
- И все же тебе лучше рассказать им, что у нас договор, - не согласился парень. - Будут еще переживать. Во второй раз я не смогу соврать, почему попал в твой дом.
Ох уж, это благородство в Милохине. Меньше всего мне хотелось, чтобы он мучился угрызениями совести.
- Не переживай, - серьезно пообещала. – Больше тебе и не придется. У моих родителей достаточно насыщенная личная жизнь, чтобы уже завтра окунуться в нее с головой.
Я закрыла собак, хотя Ромашка уже не обращал на них внимания, и поспешила к себе. Наскоро переодевшись, накинула куртку, вернулась в холл и неожиданно обнаружила возле Милохина Ольгу Павловну.
- Юлечка? – широко улыбнулась женщина. - А я тут с парнем твоим познакомилась. Что-то рано вы уходить собрались, а как же десерт?
- В другой раз.
Махнув рукой, помощница по дому тут же вернулась в кухню, но какой-то неприятный осадок у меня остался. Я не знакомила их лично и не собиралась отдавать Милохина на оценку кому-либо. И это совершенно точно была моя территория.
Мы вышли на улицу, спустились с крыльца дома и подошли к мотоциклу. Я подала Дане отцовский шлем, сама надела свой и застегнула его под подбородком. Усевшись на байк, натянула перчатки, открыла пультом широкие ворота и обернулась к парню.
- Ну что, Ромашка, поехали?
Милохин пристально смотрел на меня, наверное, поэтому не сразу застегнул шлем и сел на сидение. Но наконец-то обхватил руками за талию. Прижался крепче, скользнув руками выше, когда я включила зажигание, и мы выехали со двора. Помчались мимо коттеджей к городу.
Вечер давно наступил, на улице уже успело стемнеть, но фонари хорошо освещали новое пригородное шоссе двумя рядами желтых огней. Я любила этот участок дороги. Именно здесь время для меня всегда сокращалось вместе с расстоянием до сжатого мига, а мысли исчезали. Однако сейчас, вопреки привычке, я сбавила скорость до минимума и остановилась у обочины.
Заглушила мотор.
- Что-то случилось? – спросил Даня. Держал он меня крепко.
- Да так, - повела плечом. – Руку что-то судорогой свело. Так некстати! Наверное, Милохин, дальше ты нас повезешь, иначе застрянем.
Даня отодвинулся, отпустил мою талию, и сразу стало прохладно без его груди и пальцев. Встав с мотоцикла, он подошел ближе и попросил:
- Покажи мне руку. Где болит?
Хм. Откровенно говоря, нигде не болело, а очень даже наоборот – на полную силу дышало и чувствовало, особенно когда Милохин стоял так близко. Но на короткую секунду я замешкалась.
Этой секунды вполне хватило, чтобы беспокойство из голоса Дани исчезло, словно его и не бывало.
- Такая здоровая с виду девушка, - продолжил он серьезно и негромко. – И с чего бы вдруг у нее случиться судороге? На то, что у тебя истощение и обезвоживание, не похоже. – Парень помолчал. - Гаврилина, ты уверена? Потому что водить я не умею.
Я всегда была уверена в том, что делала и чего хотела. А вот играть в слабость не умела, здесь Даня меня поймал.
- Ну, ладно, - призналась неохотно. – Ты меня раскусил, Милохин. Нет у меня никакой судороги! - посмотрела перед собой на дорогу. - Просто я подумала, что вот сейчас мы приедем к твоему дому, и ты уйдешь, потому что у меня не останется повода тебя задержать. А мне бы очень хотелось, чтобы ты запомнил этот вечер не только из-за неудавшегося ужина.
Я встала с мотоцикла и обернулась к Дане. Улыбнулась ему.
- Ну давай же! Садись и держи! – решительно предложила. – Я уверена, что тебе пойдет байк!
Милохин смотрел на меня удивленно и растерянно.
- Ты серьезно, Гаврилина? Не шутишь? – глухо спросил.
- Конечно! Самое время научиться! Почему не сегодня?
Даня колебался, но отнекиваться не стал. Посмотрел на мотоцикл голодным взглядом.
Я знала, что у отцовского «Бэтмена» особая красота и власть над людьми. Тем более над мужскими сердцами. Хотелось бы и мне так быстро покорить сердце Милохина, как за несколько секунд удалось байку.
Даня сел и… Вот что-то есть в мужчинах такое, что заставляет их почти сразу овладевать техникой, а ту им повиноваться. Ко мне Милохин прикасался с опаской, а тут сел и сразу же уверенно положил руки на руль.
- Теоретически с устройством мотоцикла знаком? Как водить, знаешь?
- Да.
Я не спешила садиться.
- Хорошо. Покачай его под собой, почувствуй. Начнем с малого. Этот красавец спокоен и послушен, сейчас убедишься.
Даня повторил. Крепкие предплечья напряглись, а на руле заострились костяшки пальцев. Я сняла и передала парню перчатки. Попросила надеть. Коротко рассказала о контроле над мотоциклом, где что находится и как работает.
- Мотоцикл реагирует на каждое твое движение. Главное – не забудь, что это ты им управляешь, а не он тобой. Запомни два вопроса «Как?» и «Когда?», и всегда задавай четкую команду. А сейчас включай зажигание - попробуем сцепление и газ!
- Ну, поехали! – сказала через несколько минут, когда мы несколько раз тронулись и попробовали тормоз. И, кажется, Милохин даже не заметил, как я села позади него, прижалась к спине и обняла под грудью.
Конечно, у него все получилось – не могло не получиться. Лично я в Ромашке ни секунды не сомневалась! Он не рвал газ, но держал мотоцикл достаточно уверенно, чтобы в конце наконец почувствовать скорость.
Впереди показались огни города, мимо пролетали редкие автомобили… Даня прижался к обочине, затормозил и заглушил двигатель. Отставил подножку. Сняв перчатки и шлем, повесил последний на руль и уперся ногами в асфальт – нам обоим надо было время, чтобы выдохнуть.
Я сделала то же самое – надела шлем на руку, сместив на локоть, и затихла. Но Милохина не отпустила.
Моя ладонь лежала на груди Дани, в области сердца, и в тишине вечера, сквозь рубашку я услышала, как оно забилось быстрее, а мышцы напряглись. После шлема светлые пряди взлохматились на затылке…
Мое собственное сердце билось гораздо громче, когда, не удержавшись, я ласково провела по этим прядям пальцами и приблизила к парню лицо. Прошептала в ухо, сама себя обжигая признанием:
- Милохин, сколько ты еще будешь меня мучить, скажи? Ты мне нравишься. Очень! Давай представим, что мы вместе? По-настоящему вместе. Сейчас! Ведь ты обещал…
И что на меня нашло? Возможно, вечер и тишина, а возможно, тепло напряженной спины, к которой я прижалась, но в голове словно помутилось. Не хотелось больше ничего говорить. Хотелось только чувствовать – и его, и себя.
- Я… п-помню, Гаврилина, - тихо ответил Милохин, но дыхание у него сбилось. – Послушай…
- Что?
- Я собирался тебе сегодня сказать… Когда все закончится, я верну тебе деньги. Мне они не нужны.
А вот с этим я была категорически не согласна, хоть в душе и зажигались звезды.
- Не выйдет, - погладила шею пальцами. - Еще как нужны! Тебе надо ехать и учиться. Заявить о себе! В конце концов, ради своей мечты ты прыгнул с моста и… терпишь меня.