22 глава
Милохин поправил очки и почесал нос.
- Судя по тому, что у австралопитеков нашли специфический набор генов, отвечающий за увеличение длины нейронов и их активность, то, думаю, что подобие поцелуя сыграло в этом не последнюю роль.
- Австралопитеки? Ты серьезно? – я удивилась, что Даня копнул так глубоко. - Но ведь они жили черт знает когда!
Милохин поменял карандаш на ручку.
- Они вымерли два миллиона лет назад, - сказал, кивнув, - но это точно не то, что ты имеешь в виду. До этого не додумались даже неандертальцы, а они жили значительно позже. Просто доисторические люди кормили своих детенышей, принося им пищу и воду во рту – у них не было фляг и блендеров, но был контакт и память. Ну и обоняние здесь сыграло не последнюю роль. Ученые полагают, что эта практика позже перешла в процесс ухаживания и привязанность. Что именно отсюда растут ноги у моногамных отношений.
- А удовольствие? Когда появился поцелуй, как удовольствие? Вот тот, который я имею в виду? Ведь губы – одна из самых чувствительных частей тела. И если мы способны ощущать губами горячее и холодное, то, Ромашка, когда люди додумались чувствовать ими другого человека? Я сейчас имею в виду не привязанность, а любовь!
Странно, вроде бы вопрос задала я, а у самой аж волоски на руках встали.
Даня натужно вздохнул. Впрочем, возмутился тихо:
- Гаврилина, ну у тебя и вопросы!
- Уж какие есть.
Помолчав, он ответил:
- Думаю, что в исторической перспективе не так давно. Несколько тысяч лет.
- Тысяча лет – это так много!
- Не так уж и много. Для Вселенной – это один миг.
С таким утверждением было сложно не согласиться, и все же…
- Я бы рискнула попробовать этот миг продлить, а ты?
Утро, полная аудитория студентов, и что на меня нашло? Теплые голубые глаза взглянули словно с мольбой.
- Юля, пожалуйста, давай напишем эту чертову контрольную!
Мы сидели рядом, плечом к плечу, больше не говорили, но мне казалось, что Милохин замирал всякий раз, когда мы случайно касались друг друга локтями.
Он закончил работу раньше и откинулся на спинку скамейки. Запросто мог уйти, но не ушел.
Я повернулась и поймала на себе его взгляд – немного растерянный и задумчивый. По-настоящему глубокий, потому что Даня не сразу понял, что я смотрю на него. А когда понял, то опустил голову. Протянув руку, подвинул к себе мой лист с вопросами, прочитал последние два, над которыми я сидела какое-то время, и стал в конце своего конспекта набрасывать ответ.
- Здесь речь идет о семилетней войне между Англией и Францией тысяча семьсот пятьдесят шестого года, – шепнул он, уже не глядя на меня. - Самое крупное вооруженное противостояние восемнадцатого века.
- В ней принимали участие Филиппины? – я заглянула в конспект.
- Не только. Северная Америка, Индия и страны Карибского бассейна. В 1757 году в нее так же вступила и Российская империя – вот здесь по датам.
- Кто победил?
- Считается, что война закончилась в результате полного истощения сил воюющих сторон. Но больше всего убитыми потеряла Пруссия – четыреста тысяч человек. Англия лишилась около двадцати тысяч солдат, Российская империя – почти ста сорока тысяч, а французы и того больше. Напиши, что война окончилась победой англо-прусской коалиции. Что Франция лишилась почти всех своих колоний, а Великобритания напротив приобрела статус доминирующей колониальной державы. - Ромашка вырвал лист из своего конспекта и подвинул его ко мне. – Вот, держи. А я пока напишу, что именно изменила эпоха реформации в Европе – у тебя здесь неполный ответ. И не улыбайся так широко, Гаврилина, до конца пары осталось десять минут.
М-да, не мудрено, что Клюквиной так хотелось сидеть с Милохиным, мне вот тоже очень нравится!
- Спасибо, Ромашка! А давай отменим мое условие в договоре, а? Так хочется тебя укусить нежно!
- Нет.
- Но ты подумаешь над этим?
Даня придвинул к себе конспект и стал писать в нем ответ.
- Гаврилина, ты всегда такая невозможная? Лучше сосредоточься и закончи работу!
Когда мы с Даней после звонка об окончании пары выходили из аудитории, я заметила в коридоре у окна Трущобина. Родион вышел первым и сейчас стоял, оглядывался по сторонам, и странно смотрел на меня, закрыв один глаз – словно недобитый шпион, рискующий провалить явку. Увидев, что я прохожу мимо, он задергал веком, изображая нервный тик.
Это было что-то новое, и я остановилась напротив одногруппника, озадаченно вскинув бровь.
- Трущобин, с тобой все в порядке? – спросила. - Ты давно проверялся у врача?
С глазом тут же все нормализовалось.
- Да, а что? – удивился парень. – Разве нужна справка?
Я окинула его критичным взглядом.
- Ну, глядя на тебя – желательно.
- Будет! А от кого?
Или Родик шутил так искусно, или я не могла словить волну его юмора.
- От невролога и психиатра! – раздраженно ответила, собираясь уйти, но парень уже шагнул навстречу, прикрыв рот ладонью.
- А от уролога не нужна? – спросил заговорщицким шепотом. - Ну, я на всякий случай интересуюсь, чтобы сразу всех врачей пройти.
Я не выдержала.
- Тогда уже и к проктологу загляни, гланды проверить!
- Что? - возмутился парень, забыв об игре в конспирацию. – Это без меня! Я в извращениях не участвую!.. Эй, Юлечка, я же серьезно!
- А придется!
Я сверкнула глазами, отвернулась и простучала по паркету каблуками к Милохину – Даня не ушел, он остался ждать, и это приятно удивило. Едва взглянув на Ромашку, я тут же забыла о Трущобине.
- Милохин, пойдем в буфет, а? Кофе хочу ужасно! Утром не позавтракала.
Перерыв был коротким, всего двадцать минут, после чего нам с Даней предстояло расстаться – у каждого были свои занятия. А так не хотелось.
- Хорошо, идем, - Даня забросил рюкзак на плечо, сунул руки в карманы джинсов и зашагал рядом. Придержал передо мной двери, когда мы выходили в небольшой холл.
- Какой ты сговорчивый сегодня, - я оглянулась с улыбкой, - а на спине покатаешь?
- В другой раз.
- Смотри, Ромашка, я ведь запомню!
Даня не отреагировал, когда на лестнице кто-то из парней-выпускников, заметив нас, перебросился с друзьями фразами:
- И что она в нем нашла? С какого он курса?
- Забей. Я все равно не верю, что у них это надолго. Это же Гаврилина! Привет, солнце!
- Исчезни, Локи!
Мне было все равно. Я ни у кого не собиралась спрашивать разрешения. Покосилась на Милохина, но он остался спокоен, и настроение поднялось. Оно могло быть еще лучше, если бы по пути в кафе еще у двух кретинов не случился глазной тик, и они так явно не лезли со своей «проблемой» под ноги.
Мы вошли в кафешку и расположились за столиком. Оставив свой рюкзак на стуле, Даня принес нам две чашки кофе и пиццу для меня. Время бежало быстро, студентов прибавлялось, любопытные таращились на нас, а мне не терпелось посидеть со «своим» парнем и поговорить.
Как хорошо, что столики в студенческой кафешке стояли маленькие и можно было касаться друг друга коленями – что я и сделала, мгновенно вогнав Ромашку в краску. Оказывается, не так уж и легко давалось Дане видимое спокойствие. Однако он не отодвинулся, хотя и напрягся.
Я разорвала стик с сахаром и высыпала в стаканчик с горячим напитком. Взяла деревянную шпажку, чтобы размешать.
- Милохин, я обожаю, когда ты смущаешься, но пора бы ко мне привыкнуть. Ты меня уже целовал, помнишь? И, кажется, тебе понравилось.
Милохин проделал со своим стиком то же самое. Сказал хмуро:
- Тебе кажется, Гаврилина.
- Почему же ты на меня не смотришь?
- Вот сейчас высыплю сахар и посмотрю.
Я сидела, смотрела на своего ботаника и совершенно по-глупому улыбалась. И плевать, если кто-нибудь это видел. Сейчас самое интересное происходило под столом, в том месте, где наши колени соприкасались, но вряд ли такой пустяк мог впечатлить кого-то еще, кроме нас.
Наконец Даня взял в руки стаканчик, поднял голову и отпил кофе. Я как раз откусывала кусок от пиццы, когда он сглотнул и сжал рот в уже знакомом мне упрямом протесте.
- Наверное, Ромашка, думаешь, какой злой тебе достался Дементор, да? – поймала я взгляд теплых глаз, пытаясь отгадать, о чем он думает.
Мы сидели достаточно близко, из окна падал свет, и лица друг друга были хорошо видны. Я с удовольствием рассматривала четко обрисованный подбородок парня и красивые губы.
- Может быть, - не стал отрицать Даня.
- Еще и прожорливый. Ты был прав в предположениях – я очень люблю вкусно и сытно поесть, так что спасибо за пиццу. Она, конечно, не фонтан, но явно лучшее, что здесь есть.
- Пожалуйста. Хотя насчет прожорливого не уверен. По тебе не скажешь.
Мне нравилось то, что Милохин предельно честен и не пытается произвести на меня впечатление, но в то же время ужасно хотелось пробраться сквозь щиты в его зону комфорта.
- А если бы я была полненькой, я бы тебе больше понравилась? – спросила. - Как девушка?
Даня медленно отпил кофе. Натянуто усмехнувшись, сказал скупо:
- Какая разница, Гаврилина. Главное, что тебе нравлюсь я, правда? Остальное – мелочи. «Это же Гаврилина, - повторил он фразу за парнями на лестнице, - вряд ли у нее это надолго!» Остается дождаться, когда тебе это надоест, и делать вид, что меня, как других, не волнует, что именно ты во мне нашла.
Есть пиццу толком не получалось, вот разве что на нее отвлекаться. Но минуту я выиграла.
- Неправда, - спокойно ответила. – Правда в том, Милохин, что мне на самом деле хочется тебе понравится. Слушай, а может, мне волосы обстричь? – неожиданно для себя предложила. – Чтобы всякие придурки меньше таращились? Мне это тоже надоело. Далеко не все такие избирательные в словах, как ты, но хуже то, что они говорят наедине. Так хочешь, я сделаю?
Даня как-то резко крутанул в пальцах уже пустой стаканчик и потупился.
- Не надо.
- Значит, тебе не все равно, как я выгляжу? – спросила с надеждой.
Парень поднял глаза и терпеливо заметил:
- Это всего лишь значит, Гаврилина, что мне не нужны такие жертвы, и что меня все устраивает!
Наши колени по-прежнему соприкасались, мой кофе остывал, и я заставила себя посмотреть на часы.
- Послушай, Милохин, перерыв скоро закончится… Я бы очень хотела провести сегодняшний вечер с тобой, но завтрашний день будет сложным – мне осталось закончить и сдать две лабораторные, да еще и отец сегодня прилетает, так что наверняка наш дом будет полон людей и придется куда-то сбежать. Но я очень хочу, чтобы ты без меня скучал. Обещаешь?
Я знала, что не услышу «Да», но так хотелось. Однако от ожидания ответа меня отвлек звук входящего на сотовый сообщения. И еще один сигнал, повторяющиеся сразу же за первым.
Я чуть не подавилась кофе, когда открыла мессенджер и на экране айфона увидела фотографию. Точнее, две фотографии Родиона Трущобина. На одной парень томно щурил глаза, выдвинув челюсть, измазав какой-то липкой дрянью волосы и набычившись, словно какой-нибудь придурковатый тип неопознанной ориентации, а на второй он совершенно бесстыже демонстрировал мне свою упитанную задницу. По которой не то что плакал, а прямо-таки рыдал депилятор!
Надпись под сообщением гласила:
«Агенту Ю для немцев – эксклюзив! Справку принесу завтра!
Слушай, детка, все же договорись там, чтобы без извращений, ладно? На остальные эксперименты согласен! Я уже подтянул шестерых ребят, можно мне аванс?»
Чего?!
- Фу! - я брезгливо отключила айфон и уронила его на стол. Встала, схватила сумку и оглянулась.
Если бы Трущобин сейчас оказался в зоне видимости, я бы его убила! Что за шутки?
Странное чувство, что надо мной либо издеваются, либо разыгрывают, усилилось, когда у самой стойки буфета увидела еще одного дурака с закрытым глазом и открытым ртом.
- Что случилось? – спросил Милохин и тоже поднялся. Потянулся за рюкзаком.
Я повернулась к нему.
- Ничего.
- Точно? – как-то слишком хмуро озадачился Ромашка.
Ну, не скажу же я ему, что парень с диагнозом «идиот» прислал мне фото своей задницы с намеком на аванс. Прибью Трущобина!
Айфон вновь отозвался, и на экран выскочил значок нового сообщения в мессенджер. Черт!
- Тебе снова пишут, Гаврилина. Наверно, что-то срочное, - предположил Милохин и кивнул на гаджет. – Если что, то я не тороплюсь. Провожу тебя.
- Эм, да. Скорее всего.
Я взяла в руки телефон, открыла мессенджер, надеясь увидеть извинение от одногруппника… но вместо него на меня таращилось еще одно лицо недомачо в диком экстазе.
«Агенту Ю для немцев. Рост – 182, вес 70, шатен. Строго гетеросексуал!
Насчет справки понял.
Юлечка, а если я в прошлом году переболел свинкой (без осложнений!), мне справку у вирусолога брать? Какие анализы нужны?»
Дрянь для волос у шутников тоже была одна и та же – похожая на сырой яичный белок. На голую тощую задницу смотреть не стала. Удалила фотографии, отключила айфон и бросила в сумку.
- Жилин, придурок, ну держись! – развернулась к выходу. - Пока, Милохин!
- Гаврилина, стой! Да постой же! – услышала в спину обеспокоенное, но я уже вылетала из кафешки, стуча каблуками, и вместо прощания лишь махнула Ромашке хвостом.
- До встречи! Увидимся!
Как мне ни хотелось остаться, но я терпеть не могла строить предположения и сомневаться. Я была намерена во всем разобраться здесь и сейчас! А в том, что у меня это получится, ни секунды не сомневалась. Так же, как никогда на скалах не сомневалась в цепкости своих пальцев и силе рук!
Звонок на пару застал меня в коридоре, так что в аудиторию пришлось войти после длинного выдоха. Пройдя мимо преподавателя, я поравнялась с горе-стриптизерами… и не выдержала. Как шла с ходу, так и треснула сумкой и одного и другого по зализанным затылкам. И пусть скажут спасибо, что не дала волю рукам!
- Придурки озабоченные, я вас убью! - рыкнула. - Какие еще справки! Какие авансы! Какие немцы?! Вы что, с ума сошли? Я вам покажу задницы голые! Детку они нашли! Быстро признавайтесь, что вы придумали, или я вам сейчас последний день Помпеи организую!
Юлия
- Увидимся!
Гаврилина взяла сумку, развернулась и уже через мгновение исчезла из помещения кафетерия, только в дверном проеме мелькнули под узкими брюками ее стройные щиколотки и взметнулся над плечом хвост волос.
Конечно, я догадался, что именно произошло, поэтому и предложил девушке ее проводить, а вот задержать не успел. Хотя и стоило сообразить, что Гаврилина человек стремительных решений. Но после того, как увидел озадаченное лицо Юли и заметил неприятное удивление в ее глазах, розыгрыш с Трущобиным уже не казался логическим возмездием, как еще два дня назад. А очень даже наоборот – глупой выходкой, чем на самом деле и являлся.
Расписание группы Гаврилины я не знал, поэтому поспешно пошел в деканат, искать нужную информацию на учебном стенде. Когда поднялся двумя этажами выше и подошел к «Кафедре системного анализа», внезапно остановился, увидев перед собой свою красивую ведьму.
Сложив руки на груди, Юля стояла одна в пустом коридоре, в нескольких метрах от дверей аудитории, и смотрела в окно – натянутая темная фигура на фоне светлого дня.
- Гаврилина? – я приблизился, остановился перед ней, и девушка обернулась. – Почему ты здесь, а не на занятии? – удивленно спросил.
В зеленые, блестящие глаза смотреть было непросто. Последнее время они изводили меня своим присутствием в снах и видели меня в них совершенно другим – куда более смелым.
- А ты? – задала она встречный вопрос.
Я не ответил, и Гаврилина предположила сама, с интересом приподняв подбородок:
- Что, Ромашка, хотел посмотреть, чем закончится твоя месть?.. Надо сказать, ты отлично все придумал!
- Нет.
- Тогда зачем пришел? У тебя ведь сейчас тоже учебная пара?
- Да, - подтвердил. Отвечать не хотелось, но тогда действительно зачем? – Можешь не верить, но я не хотел тебя оставлять с ними одну.