21 глава
Я думал, что ночью крепко спал, но внезапно воспоминание о сне накрыло меня. И в этом сне я гладил эти блестящие волосы, потому что мне хотелось, и смотрел в глаза, которые одновременно манили, говорили правду и… шутя играли моими чувствами и моим сердцем.
«Поосторожнее с такой, сынок. Не обожгись!»
Я резко развернулся и вошел в аудиторию. Прошел на последний ряд парт и очень удивился, когда увидел, что место рядом со мной заняла Элла.
Предметом выпала «Вычислительная физика», читал ее не кто-нибудь, а Рустам Ильмирович Хасханов, и тем неприятнее оказалось внимание Клюквиной.
- Привет, Даня! – поздоровалась девушка, когда я к ней приблизился. Улыбнувшись кротко, она на секунду смущенно прикрыла ресницы и поправила волосы у виска: - Я сегодня вновь посижу здесь? Ты не против? – спросила, уже успев разложить на столе конспект и ручку. - Гавриленко мне все уши прожужжал тестовым заданием – надоел! – сказала с чувством. - Говорит, что Хасханов второй день всех валит, как будто нам курсовой мало! Вот я и решила сюда сбежать... – Элла покосилась на входную дверь и неожиданно скривилась. – Надеюсь, хоть сегодня Гаврилина не заявится без приглашения, как в прошлый раз, и не испортит мне работу? Она ужасна! Неужели никто так и не поставит ее на место? Такая нахалка!
Женька Самарский сидел впереди и все слышал. Не поворачивая рыжей головы, чтобы взглянуть на Клюквину, парень фыркнул:
- Уж чья бы корова мычала, а чья бы сидела себе в кустах и помалкивала. Сено жевать не пробовала, Клюква? Говорят, в нем витамины, для ума полезно.
- Что? На себя посмотри! И я не с тобой разговариваю, дурак!
- Привет, Элла, - я поздоровался с раскрасневшейся девушкой, снял с плеча рюкзак и поставил на скамейку рядом с Женькой. Сказал равнодушно: - Сиди, конечно. Я все равно с Самарским собирался кое-что обсудить, так что здесь тебе никто не помешает. А насчет Гаврилины, - добавил, - я бы на твоем месте не надеялся. Юля может заявиться, когда и куда ей вздумается, особенно ко мне, раз уж я ее парень.
Когда сел за парту с Самарским, понятливый Женька наклонился и полоснул себя большим пальцем по шее. Шепнул, кивнув подбородком за плечо.
- Что, все-таки достала?
Я расстегнул рюкзак, вынул конспект и пожал плечами:
- Типа того.
- Ну и правильно! – одобрил Женька. – Давно пора было ее послать. Пиявка! Даже я так не наглею! – Самарский неожиданно толкнул меня локтем в бок и с понятием хохотнул: - Признавайся, это ведь Гаврилина тебя ревнует, да?
- Чего?
- Ну, я же вижу, что она Клюкву убить готова. Лично я тоже считаю, что Эллка нарывается. Это сначала мы все думали, что прикол такой у Юли – тебя доставать, но теперь и дураку понятно, что вы с Юлей вместе! Была бы Клюква умной – ушла бы в тень, пока цела. Так что, ревнует?
Я на мгновение плотно сжал губы, но все же выдохнул:
- Ну, н-наверное.
За спиной скрипнула парта, и мимо прошла Клюквина, вернувшись на второй ряд. Сев на свое обычное место, девушка оглянулась и бросила на меня одновременно удивленный и обиженный взгляд. Когда в аудиторию вошел Хасханов, она тут же вжалась в парту, пытаясь стать незаметной. Если бы я сам в воскресенье не видел их вместе в кинотеатре, ни за что бы не поверил, что между ними что-то есть.
Я не стал играть в гляделки и отвернулся, приступив к тестовому заданию. С меня хватило и выходного, когда все встало на свои места. Уже давно пора было перестать надеяться на то, чего никогда не будет, и перевернуть страницу. Я ничего не просил у Эллы взамен своей помощи, так что ей с самого начала ничего не мешало быть со мной честной.
***
После занятий не стал задерживаться в университете и домой вернулся довольно рано. Странное чувство, что мне не нужно никуда идти, и что меня уже не ждет работа на почте, не покидало до вечера, и все же удалось сосредоточиться на учебе и посвятить оставшиеся полдня научному проекту.
Я закончил работать с материалом поздно, уже за полночь, когда дома все спали, и по привычке зашел на свою страницу в «Фейсбук».
Нюша Тихуша третий день находилась в режиме «оффлайн», но я все равно написал девушке: «Привет». Не знаю почему, просто внезапно захотелось с ней поговорить – до сих пор Нюша всегда писала мне первой.
Я не надеялся на быстрый ответ, но значок «онлайн» зажегся сразу:
«Привет», - ответила она. И следом спросила: «Что делаешь? Читаешь? »
Данил Милохин: Нет, делал задание и работал над научным проектом. А ты?
Нюша Тихуша: И я. Скоро сессия, а впереди лето. На лето у меня большие планы, так что хочу все сдать - терпеть не могу хвосты. У меня родители строгие, если принесу тройку – поставят на горох и на год лишат сладкого, а я его ужас как люблю!
Данил Милохин: Шутишь?)
Нюша Тихуша: Совсем чуть-чуть) Но курсовая сложная, надо потрудиться.
Данил Милохин: Может, я смогу тебе чем-нибудь помочь? Буду рад. Что за тема?
Нюша Тихуша: Матричная корректировка задач линейного программирования. Спасибо за предложение, справлюсь!
Данил Милохин: Точно? Сложная тема. Ты будущий программист?
Нюша Тихуша: Что-то типа того) Не удивляйся, я сама виновата, что такую выбрала. Считай, что я мазохист – люблю ставить себе сложные задачи и их решать. Мой папа говорит, что это делает нас сильнее, и я ему верю.
П. С. Даня, ты со всеми девушками такой милый или только со мной? Учти, мое сердце уже занято! Навечно!
Данил Милохин: Учту) Нет, только с друзьями.
Нюша, можно вопрос?
Нюша Тихуша: Запросто! Тебе, Друг, можно все!
Данил Милохин: Ты когда-нибудь разочаровывалась в человеке? Не в друге, но в том, кто был тебе по-настоящему симпатичен? Случайно увидев его другую сторону?
Нюша Тихуша: Хм. Да, много раз. И нет, ни одного.
Данил Милохин: Объясни. Неужели такое возможно?
Нюша Тихуша: Скажем так – мои разочарования давались мне легко. Видишь ли, я человек, который не склонен доверять людям настолько, чтобы это потом больно ранило. Я просто не возвожу их на пьедестал.
Данил Милохин: Нюша, мне кажется, или у твоего недоверия есть предыстория? Извини, но я не верю, что девушка, которая до сих пор любит книги о муммитролях, родилась скептиком. Но если не хочешь, можешь не отвечать.
Нюша Тихуша: А ты догадливый) Я отвечу. Нет, тебе не кажется. Когда-то давно меня разочаровали мои близкие люди. Не просто симпатичные, а те, кто по-настоящему дорог. В какой-то миг я поняла, что жизнь отличается от реальности, и нет, я не стала любить их меньше. Я просто перестала жить ожиданием того, что кто-то окажется настолько идеальным, что побоится причинить мне боль. Это по меньшей мере честно по отношению к себе. Но! Всё, что я тебе сказала, не касается объекта моей симпатии! Я по-прежнему считаю, что он безупречен!
Данил Милохин: И этим ты противоречишь сама себе)
Нюша Тихуша: Ну и что? Да, я все еще хочу верить, что существует исключение из правил. А вдруг я ошибаюсь? Поэтому мои выводы до сих пор не стали убеждением.
П.С. Признавайся, Даня! Кто посмел тебя разочаровать?! Неужели ужасная девушка-Дементор?!
Данил Милохин: Эм-м, нет, не она. Дементор не способна разочаровать.
Нюша Тихуша: Интересно, почему? Неужели ты думаешь, что она не может быть кому-то по-настоящему симпатична?
Данил Милохин: Дело не в симпатии, а в доверии – ты верно сказала. И нет, конечно, я так не думаю. Насколько я успел ее узнать, она предельно честно общается. Мне кажется, она из тех людей, кто говорит то, что хочет, и не говорит того, чего не хочет. Я просто не строю на ее счет иллюзий.
Нюша Тихуша: Твоя очередь объяснить.
Данил Милохин: Примерно так: общаясь с ней, я точно знаю, что мне стоит чего-то ожидать, но вот чего именно – не знаю. Точнее, я готов к ее второй стороне.
Нюша Тихуша: Знаешь, есть вещи хуже, чем разочарование. В конце концов, ты можешь оказаться не прав. Ты можешь простить, помириться, дать симпатичному человеку второй шанс. Все еще можно изменить! Но все обнуляется, когда ты сталкиваешься с безразличием. Вот этого я по-настоящему боюсь. Когда тот, о ком ты думаешь, вовсе не думает о тебе. Не разочаровывается, не обижается, а ровным счетом ничего не чувствует. И если ты умрешь, он еще одну ночь проспит спокойно, словно на планете ничего не изменилось.
Данил Милохин: Неужели тебе настолько важно чье-то мнение?
Нюша Тихуша: Очень! Если это мнение и чувства конкретного парня, который мне необходим. Представляешь, как это страшно, когда жизнь теряет смысл?
Данил Милохин: Хм-м, Нюша, я считаю такое положение вещей не совсем справедливым. Это неправильно, что кто-то для кого-то становится смыслом жизни. У человека должна быть цель. Дело, ради которого он живет!
Нюша Тихуша: Я с тобой и согласна, и нет.
Данил Милохин: ?
Нюша Тихуша: Ничего не нужно, если и ты никому не нужен. Все равно в конечном счете тебе захочется свое главное дело жизни посвятить кому-то живому, а не абстрактной массе. Сделать что-то важное для того, кто будет искренне рад твоему успеху и каждой твоей маленькой, личной победе. Кто ляжет с тобой в постель, обнимет и шепнет на ухо: «Я тобой горжусь!». Только тебе, и не потому, что ты самый умный или самый красивый, а потому что ты для него важен.
Извини, Даня, я люблю ночью синтезировать бредовые мысли)
Данил Милохин: Ну, не такие уж они и бредовые. Что-то в этом есть.
Нюша Тихуша: Как ты думаешь, та девушка, о который ты говорил (ведь это была девушка?), боялась тебя разочаровать?
Данил Милохин: Думаю, что ей было все равно. Спасибо за разговор, Нюша. Я не переживаю, просто захотел спросить.
Знаешь, у меня были удивительные выходные)
Нюша Тихуша: У меня тоже)
Данил Милохин: Спокойной ночи?
Нюша Тихуша: Спокойной.
***
Во вторник у группы по расписанию стоял день самостоятельной подготовки, занятий в университете не было, и я остался дома. Целый день посвятил своему проекту и сумел заметно продвинулся в работе. Так увлекся, рассматривая матрицу плотности чистых состояний, записывая в файл формулы, думая над вероятностями, что даже не отреагировал, когда Кристина устроила вечернюю фотосессию. Только повел голыми плечами, отмахиваясь от младшей сестры, как от мухи. А после того, как закончил, вновь отправился на школьный стадион.
После возвращения домой принял душ и лег в постель с книгой, но читать не смог. В мысли привычно вернулась Гаврилина – сознание легко воспроизвело ее улыбку, зеленый взгляд и смех. Стройные колени под желтым сарафаном, развевающиеся волосы, и руки, обнимающие меня на мосту. Уверенный голос, которому хочется верить.
Я не видел и не слышал о девушке уже полтора дня, я не собирался о ней думать, но когда на телефон пришло сообщение, я тут же его открыл.
«Привет, Ромашка! Скучаю – жуть! Представляешь, мне тебя не хватает»
«Привет, Гаврилина. Не знаю, чем тебе помочь. Давай встретимся завтра?»
«Ты мне поможешь, если будешь обо мне думать. Не завтра думать, а прямо сейчас!»
«Прямо сейчас я сплю»
«Тогда я согласна тебе присниться!»
Юлия
Даня не ответил, я подождала еще минут пять, после чего убрала телефон в сторону и повернулась в постели, – в конце концов, Милохин не виноват, что мне не спится. Вдруг я, и правда, его разбудила?
Долго лежала, глядя в окно, вспоминая наши с ним встречи – свои глупые выходки и его голубые удивленные глаза. Слова о том, что он согласен быть моим парнем, руку на талии и… теплые губы. Еще несмелые, но как бы я хотела, чтобы они поцеловали меня снова.
Мы не виделись два дня, а словно неделя пролетела – еще никогда время не тянулось так медленно, и никогда не связывали руки собственные обещания. И все-таки не удержалась, написала ему.
Вздохнув, я вновь потянулась к телефону, включила экран и в который раз стала рассматривать присланные Кристиной фотографии брата, удивляясь таланту Жабки выбирать интересные моменты и показывать Даню настоящим. Сейчас я бы с удовольствием оказалась с ним рядом – глупый, подумаешь, раскладушка! Эх, знал бы мой упрямый ботаник, как он мне необходим, и кто такая Нюша Тихуша – скорее всего уже сегодня бы сбежал от нее в свою Канаду!
Я улыбнулась, выключила телефон и с этой мыслью уснула, пообещав себе обязательно присниться Милохину. И совсем не ожидала, что Даня, совсем как в жизни, сам всю ночь будет водить меня за нос.
В среду первой парой была история, лекцию для двух групп читал один преподаватель, и мне не терпелось увидеть Милохина.
Встав пораньше, я не поленилась выгладить волосы и завязала их в высокий хвост, тщательно нанесла на лицо макияж, надела узкий брючный костюм и тонкие босоножки на каблуке. Никаких украшений надевать не стала. Когда вошла в заполненную студентами аудиторию, историк, конечно же, не оставил мое появление без внимания.
- Гаврилина, вы как всегда почти опоздали! – произнес он с легким укором.
Я ожидаемо широко улыбнулась мужчине.
- Нет, Василий Юрьевич, я, как всегда, пришла вовремя! Не возражаете? – спросила, прикрыв за собой дверь, и проследила за рукой преподавателя, которой он махнул в сторону «галёрки».
- Да садитесь уже, Юлия! – Удивился вслух, но так, что все услышали: - И почему ваш парень заметно пунктуальнее вас? Может, вам стоит взять с него пример?
Это был вопрос, и мне пришлось на него ответить:
- Это обязательно изменится, как только мы станем жить вместе!
Студенты притихли, а я направилась к последнему ряду парт, где сидел Даня – конечно, уже с легким румянцем на щеках. Сегодня он был один, смотрел на меня, и я удивилась – обычно Клюквина не упускала возможность мне досадить и вертелась поблизости.
- Привет, - я села с Милохиным за один стол и спросила негромко, повернув голову: – Что случилось? Клюквина внезапно выучила историю? Нас не ждет контрольная? Вы поссорились?
- Нет, - ответил Даня так же негромко. – Я просто сказал Элле, что здесь сидишь ты.
Да, я знала о договоре и обо всем помнила, но все равно слова согрели, и я спросила еще тише:
- Неужели ты соскучился по мне, Милохин? Хоть немного?
Ромашка на миг застыл, а затем поспешно отвел глаза. Староста уже успел всем раздать листы для контрольной, он взял свой и написал в углу число и фамилию.
- Не придумывай. Я просто выполняю условия.
- Тогда, может, ты меня поцелуешь? Согласно условиям. Мы ведь давно не виделись.
Карандаш в руке Милохина дал крен, зато красиво напряглись мышцы на предплечье парня и обозначилось крепкое запястье – я засмотрелась. Ромашка точно был куда сильнее меня.
- М-мы на занятиях, Гаврилина, - не очень уверенно ответил.
- С контрольной поможешь? – в отличие от него я ужасно соскучилась и его «уникальный» запах мне определенно нравился – здесь научная теория, о которой он рассказал на свидание Эмме, точно работала!
- Да, конечно.
Я и себе достала ручку, подписала рабочий лист и подняла голову.
- Тогда у меня есть вопрос.
- Какой?
- Когда люди впервые поняли значение поцелуя? Неужели еще когда были неандертальцами? – мы сидели близко, и я смотрела на Даню.