Часть 53. Роковые Сандорини.
«Говорят, что где-то есть острова
Где растет на берегу трын-трава
И от хворости, и от подлости
И от горести, и от гордости
Вот какие есть на свете острова.»
Александр Галич.
Чудо остров Сандорини не покорил с первого взгляда, сразу из-за дверей аэропорта, как это сделала в свое время Греция. Я даже начала бояться, что годы дают свое, и удивить меня чем-то уже будет трудней. Истерика со мной случилась потом, когда мы приехали в город Иа. На черных стенах диких скал, как разлитое безе, стекал ослепительно белый город. Трудно поверить глазам, еще труднее описать это чудо божественного создания, перед которым я стояла и созерцала, и не верила, что это на самом деле существует. Намного позже я узнаю, что Сандорини входит в пятерку самых прекрасных островов в мире, а сейчас, я была убеждена в том, что он единственный и лучший в своей красоте на всем белом свете!
Мы прилетели с другом Ариса нейрохирургом Спиросом и его женой Фотини. Детей они решили не брать, чтобы не нарушать гармонию и вернуть романтику в отношения. Значит, не только у нас с беременностью пропала страсть. От этого стало легче. Мы же, взяли с собой дочку, на всякий случай, как щит, чтобы в сердцах, случайно не сбросить друг друга в пропасть над морем. Или не спрыгнуть вместе, от отчаяния. Кристина выбрала тактику поведения нашего личного гида: надев с утра панаму и повесив через плечо маленькую сумочку на тоненькой веревочке с диснеевскими принцессами, она деловито поднималась и спускалась по бесчисленным ступенькам, сначала исследуя отель, а потом и весь остров. А когда мы останавливались перекусить, она кемарила сидя на стуле, и набиралась сил.
Гостиница, в которой мы остановились, располагалась, в прямом смысле, в скале. Как пещеры, созданные первобытными людьми, номера имели пологие стены и потолки, плавно перетекающие из одной комнаты в другую, извиваясь змеей и проникая в разные входы и выходы. Душевая и ванная так же были вылеплены в полукруглой форме, создающие впечатление песочного домика из детства. Такими же были ресепшен и ресторан. Я чувствовала себя в королевстве кривых зеркал и еле сдерживалась, чтобы не завизжать от восторга. Каждый номер располагался на своем ярусе, стекая к морю, так, что выйдя на террасу, было ощущение, что мы одни, на самом краю света. На каждом балконе имелся бассейн, из которого можно было любоваться на море и на проплывающие по нему белые лайнеры и паруса. Я задыхалась здесь от счастья, мне не хватало кислорода, и хотелось на минуту приземлиться, чтобы осознанно наполнить легкие воздухом и снова погрузиться в этот новый для меня рай.
То ли от витающих на острове феромонов, то ли просто от смены обстановки, но мы с Арисом вновь воссоединились и, как раньше, накрепко прилипли друг к другу. Когда Кристина спала в своей комнате, мы напрочь про нее забывали и вспоминали о реальности только тогда, когда уже начинало урчать в животах. Сон нашей дочки был таким крепким и продолжительным, что нам приходилось ее будить, чтобы спуститься к бассейну или в таверну. Спирос и Фотини, кажется, тоже превратились в пещерных людей, забаррикадировавшись от внешнего мира.
— А ты знала, что Сандорини, по мнению древнего философа Платона, это часть исчезнувшей Атлантиды?
— Нет, не знала. А такое могло быть? — спросила я моего всезнающего профессора, как будто у него проверяла слова Платона.
— В Греции все может быть, даже то, чего быть не может, — тут же создал свою мудрость Арис.
А я уже представляла, что стою на последнем кусочке затонувшей Атлантиды, а вокруг меня летают духи древних гигантов.
— А еще здесь есть действующий вулкан с кипящей, только в его недрах, магмой.
— Вулкан??? — я тут же рухнула с небес, где витала с приведениями из древней цивилизации, и почти ощутимо ударилась о скалы.
— Если хочешь, можно туда отправиться и посмотреть, как он пульсирует, изрыгая дымок.
— Не хочу! Совсем не хочу!
Я повторила это два раза, чтобы не было ни малейшего сомнения в моей категоричности.
После рождения ребенка я стала через чур осторожна, и подвергать жизнь опасности, даже если эта вероятность составляет один шанс на миллион, считала глупым.
— Тогда поехали на пляж. Здесь три вулканических пляжа: белый, красный и чёрный. Но они таковыми являются, лишь из-за цвета породы. Там, как впрочем и везде на острове, безопасно.
«Так думали и люди сто лет назад, однако тряхнуло», — подумала я снова и стала собираться. Что ж, если от судьбы не уйти...
Описывать пляжи Санторини нет смысла, их надо видеть! Даже фотографии не могут передать всю экзотичность и инопланетность изрезанных ветрами, как будто рукотворных, скал, возвышающих над дикой природой. В первый день я стояла в белом сарафане на белом песке вокруг глиняных изваяний и чувствовала себя зефиром в сахарной пудре. Во второй — было ощущение, что мы вдруг попали на планету Марс с гигантской красной породой и бордовыми пластами, застывшей лавы, в воде. А чёрный пляж был похож на чёрную икру, которую все хотят, но позволить ее может не каждый. К икре прилагались кальмары и осьминоги, находившиеся в свободном плавании и легкой доступности, и просто всех провоцировали. Добраться в любое место было делом не только не простым, но и очень недешевым. Как инопланетные красоты, так и цены на них были просто космическими.
Ну и «вишенкой в торте» здесь были... свадьбы! Столько невест в воздушных платьях и женихов, в тон черным скалам, фраках, разных национальностей и рас, собранных на одном острове, я не видела никогда! Они притягивали взгляды туристов, и легко вписывались в остальные достопримечательности острова.
В последний вечер мы сидели с Арисом и любовались необыкновенным огненным закатом, попивая шампанское под классическую музыку, звучавшую из какого-то далекого ресторана на обрыве. Кристина сначала прыгала на одной ножке вокруг нас по выкрашенной известкой площадке, а потом, деловито соединила два свободных стула и улеглась, поджав под себя пухлые ножки. Ее выгоревшие под солнцем пушистые реснички подергивались от усталости, а растрепанные кудряшки колыхались на легком бризовом ветру. Она была похожа на ангела. Мы смотрели на нее и умилялись своим созданием. Вдруг Арис повернулся ко мне и положил руку на плечо. Я тут же всунула свои пальцы между его, и мы встретились взглядами. В другой руке он сжимал маленькую бархатную коробочку...
— Окажешь ли ты мне честь, милая Татьяна, разделить со мной все радости и невзгоды?
Это сон? Мы же вроде не собирались...
— Конечно. — ответила я дрожащим голосом, — И я все сделаю для того, чтобы стать тебе достойной женой!
— Ты более, чем достойна, глупенькая! Ты просто себя недооцениваешь!
На соседнем балконе заиграла скрипка. Я повернулась и увидела скрипача в костюме-тройке, медленно водившим смычком по струнам, а рядом с ним Спироса и Фотини, которые, увидев моё счастливое лицо, стали хлопать в ладоши.
Мы крепко обнялись и простояли так, как будто бы через минуту мы собирались расстаться на всю жизнь, и пока его льняная рубашка не пропиталась моими слезами. Слезами облегчения, победы и триумфа.
Улетая, я благодарно смотрела с высоты птичьего полета на чудный белый остров Сандорини, похожий на огромную жемчужину посреди средиземного моря. Я решила сделать его своим талисманом и обязательно туда еще раз вернуться.
В Салоники мы прилетели другими людьми, счастливыми, спокойными, уверенными в завтрашнем дне и в ближайшем столетии. Мы очень быстро назначили дату, она попала на шестое число шестого месяца, к комплекту добавили шесть часов вечера. Тринадцатый год выпал сам собой. Поскольку изначально наши отношения строились «не по-божески», вопреки всему и вся, наперекор законам и правилам, будучи полным несовпадением, чем-то невозможным, мы решили дьявольскими датами поставить точку и ступить наконец, на праведную тропу.
В новую жизнь я решила теперь входить осознанно, маленькими шажками, обдумывая каждое движение, не то, как я это делала четырнадцать лет назад. Слегка пошатываясь, не растрачиваясь на сиюминутную мишуру, я шла к своей цели. Я твердо решила создать самую счастливую семью на земле.