Любить по-гречески

«Что же делать? Как же быть?

Чем соседей удивить?

То ли дрелью позабавить,

То ли пчёл поразводить?»

Арина Забавина.

В прошлом году, ранней весной, примерно за пол года до нашей поездки на Сандорини, у нас появились соседи. В чистом поле, где одиноко стоял профессорский особняк, за рекордное количество времени, выросли четыре одинаковых двухэтажных коттеджа. Почти каждый день я следила за въезжающими поочередно жильцами, которые, как назло, начали заселяться с крайнего и самого дальнего от нас, дома. Моими пунктами наблюдения были окна Кристининой спальни на третьем этаже, чердак с запылившимся телескопом и многочисленные щели между густыми елями перед забором, разделяющим нашу территорию от остального внешнего мира. Долгожданный заезд в близлежащий к нам коттедж я встретила во всеоружие: телескоп настроен, окна вымыты, щели хорошо замаскированы. При первых звуках грузовой машины я сразу заняла свой любимый пост, из окна детской комнаты. Итак, из ежедневных наблюдений я поняла, что нашими соседями стала семья из четырёх человек: муж с женой и двое маленьких детей, кажется мальчики, а так же овчарка по имени Рекс. Через несколько дней появилась пожилая женщина, которая говорила, кажется на немецком языке. Слышимость из-за деревьев была плохой. Я все ждала, кто же первым начнет налаживать контакт, но с каждым днем убеждалась, что никого в нашем доме, кроме меня, появление соседей не интересовало. Даже Сербская Сторожевая Лара не виляла хвостом в их сторону, а Японский Акита Эктор только иногда поднимал лапу, для определения границ территории, когда мимо случайно проходил соседский Рекс. Я смотрела сначала в мартовское заплаканное дождем окно, потом сквозь редкое апрельское солнышко, а потом, сидела в беседке и прислушивалась к неразборчивым голосам, с каждым днем наслаждаясь чувством, что на этом оазисе мы уже не одни. Арис не знакомился с новыми людьми, мне казалось, что он их даже опасался. Он не общался ни с кем из деревни, находящейся в двух километрах от нас, предпочитая городской супермаркет деревенским мясным лавкам, овощным развалам и булочным магазинам.

— Не надо провоцировать средний класс своим нескромным присутствием. Посмотри, как они живут, просто, не броско, большими семьями в маленьких домах, — учил меня своим премудростям жизни профессор, — Зависть — токсична для обеих сторон, спрятать такой особняк с бассейном в карман невозможно, а вопросов о том, где ты живешь, не избежать. Поэтому лучше не высовываться.

Я часто замечала, что он, как будто стыдится своегоэкономического состояния, поскольку не раз сетовал на то, что вся эта роскошь — прихоть Стеллы, его бывшей жены, и что в его планы входил одноэтажный домик с небольшим садом.

Вечное недовольство Ариса жизнью и какой-то дикий, настороженный взгляд на мир за пределами его границ, которые он сам себе возвел, сильно раздражали и, что самое страшное, переходили на меня. Постепенно я привыкла к существованию «человекоподобных» по соседству и полное безразличие с обеих сторон друг к другу и вернулась в свой мирок, состоящий из пяти человек, двое из которых обслуживали других троих.

Наша дочь воспитывалась, как Маугли, играла с двумя огромными собаками медвежьей внешности, в лесу из пихт, пальм и оливок. Она и так уже плавала быстрее всех, прыгала выше всех, читала и говорила на двух языках, почти одновременно. Но вот коммуникабельность с внешним миром оставляла желать лучшего.

Временами, я замечала ее молчаливый застывший взгляд, направленный в сторону соседского двора, откуда слышались детские голоса, но никаких движений в сторону «чужаков» никогда не было.

В один из очень жарких дней, я заметила, как дочка куда-то засобиралась. Взяв из дома свой маленький деревянный табурет, она зачем-то потащила его на улицу, прямо к забору, за которым катался на четырёхколёсном велосипеде соседский мальчик. Потом снова вернулась внутрь, надела любимую панаму, очки и, прихватив под мышку книгу, направилась назад. Я спряталась в розовых кустах с камерой, прицелилась объективом на дочь и стала ждать. Как будто место в траве под забором было самым естественным местом для чтения, Кристина деловито уселась и раскрыла книгу. Не прошло и пары минут, как соседский мальчик замедлил ход своего велосипеда и с интересом стал рассматривать странную соседку в шляпе.

— А я знаю, как тебя зовут, — громко сказал он.

— И как же? — спросила моя, довольная быстрым уловом, дочь.

— Кристина!... А спроси меня, откуда я знаю?

— И откуда же? — Кристина встала со стула и выставила одну ножку в новом сандалике вперёд.

— Я слышал, как тебя папа звал в бассейн купаться!...

— Ах, да...

— А знаешь как меня зовут?

— Нет, не знаю... и как?

— Несторас. Знаешь, а у меня нет проблем дружить с девчонками. У меня даже есть подружка... А ты дружишь с мальчиками?

— Дружу, — удивила меня дочь, — у меня есть один друг, Теодорис.

Ах, да, помню, видела я одного карапуза в широких штанишках и футболке со знаком супермена, в детской комнате торгового центра, куда мы иногда выгуливали друг друга с Кристиной, чтобы совсем не одичать в вынужденной «особняковой ссылке». Я даже выпила чашечку капучино с его мамой, пока наши дети ловили «дзинь» через окна пластмассового домика, в котором они помещались вдвоем во весь рост.

— А у меня ещё брат есть, Манолакис, он очень маленький, но мы все равно иногда играем вместе.

— А у меня сестра, но она большаааая! — не отставала Кристина и подняла ручки к верху, чтобы уточнить рост Клео.

— А сколько тебе лет?

— Четыре, — сказала она и по привычке согнула большой палец правой руки, но быстро спрятала ее за спину, — а тебе?

— Пять с половиной, — ответил Нестор и гордо выпятил грудь, — я уже в подготовительный класс хожу!

— А я тоже пойду в этом году!

Кристинина грудь тоже, едва заметно начала выпячиваться вперед.

Общение с соседом через забор происходило ежедневно и с английской точностью.

Как-то раз, перед выходом из дома, надевая неизменную панаму и очки, Кристина спросила:

— Мам, а можно я позову Нестора к нам покупаться в бассейне? — и добавила, для убедительности, — так жарко на улице!

— Погоди, надо сначала папу спросить, — сказала я, не подумав, но быстро нашлась, — Может лучше ты его спросишь?

Молясь, чтобы хирург в данный момент не оперировал, я сунула Кристине телефон. Арис сразу растаял, как только услышал родной детский голосок.

— Бабуууули муууу! (Папуличка мой — пер. с греч.), — замяукала дочь.

«Настоящая маленькая женщина!», — подумала я.

— Можно нам с Нестором покупаться у нас в бассейне? Пожалуйста! Так жаааарко!

Через несколько секунд она вернула мне телефон и вприпрыжку поскакала к забору, где ее уже ждал новый друг, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Я прижала трубку к уху.

— Не вздумай отходить от бассейна, следи за детьми в оба! Надень на них надувные нарукавники и круги! — стал строго, по-отцовски, напутствовать меня профессор. Я закатила глаза.

— Конечно дорогой, не переживай! И... большое тебе спасибо!

— Да ладно, перестань! Ну все, целую, до вечера!

Иногда мне казалось, что я его совсем не знаю. Либо он таким образом играл со мной, изображая из себя, то раненого льва, то милую овечку, либо это я такая слепая и глупая, и никак не могу его раскусить.

Выйдя во двор, я увидела, как через забор летели сначала полотенце, потом надувные нарукавники, а за ними и сам Нестор, кряхтя и пыхтя на животе перелез через цементный забор.

Загорелый худенький мальчик, примерно на голову выше моей дочки, подошёл ко мне и глянул снизу вверх самыми чёрными на свете глазами, какие только я видела в своей жизни. Он протянул мне листочек с номером телефона и сказал:

— Мама просила вас позвонить.

И убежал к бассейну.

— Погоди, а как зовут маму-то? — крикнула я ему вслед.

— Василикииии! — раздалось уже из воды.

Я набрала номер из домашнего телефона. Ответили сразу, после первого же гудка.

— Паракало́?

— Здравствуйте, Василики? Это Татьяна, соседка.

— Да, здравствуйте, Татьяна, очень приятно! Спасибо, что позвали Нестора в бассейн, такая жара уже который день!

— Это точно! Я очень рада, что дети стали общаться.

— И не говорите! Кажется, наши дети не дождались и решили нас опередить, наладив контакт друг с другом, — сказала она и засмеялась.

— Да уж, не думала, что дочка окажется коммуникабельней мамы.

Мы снова засмеялись. Через три минуты разговора я почувствовала, что знаю Василики всю жизнь, а через пять, я уже позвала ее к нам и велела прихватить с собой купальник.

Соседка оказалась высокой брюнеткой с крупными формами и очень добрыми карими глазами. Ее взгляд излучал открытое доверие, а шутки, летящие в сторону детей, собак и всяких жизненных ситуаций полностью стерли последние границы общения. Я узнала, что она была старше меня на год и, как и я, имела младшую сестру. Мы говорили много и обо всем, и нам было невероятно легко и комфортно вдвоём.

Вернувшись с работы Арис застал картину маслом: двое детей, укутавшись в полотенце, сидели на газоне среди кукол, машинок и пластмассовых диких животных. Рядом две женщины, в мокрых сарафанах весело общались, сидя на шезлонгах, с которой уже по счету, чашкой кофе. Увидев хирурга в дверях, я застыла, как преступник, которого неожиданно ослепили полицейским фонариком.

— Добрый вечер леди! Здравствуйте дети!

— Бабууули мууу! — закричала Кристина и запрыгнула папе на руки.

Потом, быстро слезла и вернулась на газон к Нестору.

— Это мой папа, папа это Нестор. — объявила дочь, — Ну все, давай играть!

Арис приблизился к нам с абсолютно дружелюбной улыбкой и, протянув руку Василики, представился.

— Очень рад с вами познакомиться! Как устроились? Как вам в наших краях, нравится?

— Все прекрасно, спасибо что пригласили в гости, у вас здесь просто рай!

Сначала я искала подвох в дружелюбии Ариса и мысленно готовилась к скандалу, как только мы останемся наедине. Только очень скоро я поняла, что они совершенно искренне симпатизировали друг другу. Василики вела себя очень непринуждённо, как старая знакомая, и к вечеру мы уже все вместе ужинали, открывая одну бутылку вина за другой. Её муж, веселый и общительный рубаха-парень, по имени Орестис, был наполовину грек, наполовину немец. Он присоединился к нам с их младшим сыном, двух с половиной лет, которого дети тут же приняли в свою компанию. Бабушка из Швеции вежливо отказалась и предпочла наконец отдохнуть, воспользовавшись редким одиночеством.

Я ещё по привычке тушевалась, не смея лишний раз взглянуть в глаза мужу гречанки, но очень быстро поняла, что моё славянское происхождение никаким образом не вызывало опасливой реакции встать и закрыть своего благоверного богатой женской грудью. Да и в мою сторону, (спасибо всем Богам!) взгляды были исключительно дружелюбными. Очень неожиданно для меня, я приобрела в лице Василики лучшую подругу на долгие годы, а Кристина — самого близкого друга на все случаи жизни, в лице Нестора.

С широкого плеча соседки мне открылись заветные врата в «местный женский клуб», где меня радушно приняли и «огречанили».

Очень скоро мы познакомились с семьей из других коттеджей. Там так же проживала милейшая семья с тремя детьми и дружелюбными родителями. Совершенно неожиданно и очень быстро, у нас образовалась компания на все случаи праздников и просто выходных.

И я поняла одну вещь: даже в болоте можно быть пиявкой, а можно светлячком. Все зависит только от твоего желания светить!

Через год, именно они, мои новые греческие подруги, столько лет мною желанные, и наконец заполученные и идеально подошедшие, помогли мне организовать нашу свадьбу. Без шума незнакомых мне людей, без лишнего лоска и ненужной мишуры, в гармонии с нашей зрелостью и уверенностью в правильности предпринимаемого нами шага.