Любить по-гречески

«История — это правда, которая становится ложью. Миф — это ложь, которая становится правдой...»

Жан Кокто.

Список гостей составлялся тщательно, сканировался каждый потенциальный приглашенный на предмет искренности и абсолютной уверенности в необходимости этого брака для нашего счастья и блага общества. Если кому-нибудь, хоть на минуту, показалось бы, что мы с Арисом — два несовпадения, две разные планеты, или что-нибудь еще в этом роде, должен был добровольно вычеркнуться из списка и из нашей жизни. Если кто-то сомневался в чистоте наших помыслов, приплетая к ним корысть, амбиции, или «бесов в ребрах», дабы избежать камней в свою сторону, лучше пусть сразу откажется от присутствия на нашем празднике жизни.

В какой-то момент мне пришло в голову, что я уже другая. Проснувшись утром, накануне моей второй свадьбы, я лежала в постели с закрытыми глазами и размышляла о том, кем я стала. Ровно четырнадцать лет назад я прыгнула в прекрасное озеро с чистейшей водой, с яркой флорой и веселой фауной, с экзотическими существами, кружившими меня в ежедневных праздных водоворотах. Я плескалась до тех пор, пока не взбаламутила воду, и не превратила её в болото, которое начало меня засасывать... А потом, откуда-то, появилась новая я и стала вытаскивать прежнюю меня, как барон Мюнхгаузен, за косичку, из этого самого болота.

Мне кажется, я всегда хотела быть именно такой, какой стала: заботливой матерью, верной женой, хорошей хозяйкой; восхищаться и боготворить своего мужчину, стать его неотъемлемым дополнением и крепкой опорой для дочери. Мне нравилось быть чьим-то продолжением, недостающей частью в пазле. Если Арис заснет в позе морской звезды, я втиснусь где-то между четвертым и пятым углом, не смея нарушить его сон. Если Кристина взгрустнет, я превращусь в тысячу клоунов, чтобы на ее лице вновь появилась улыбка. Я создана отдавать, а когда никому не надо то, что я предлагаю, начинаю перевоплощаться в кого-то другого, во вредителя, в вирус, в первую очередь, против самой себя.

А еще, я теперь точно уверенна в том, что человек становится той или иной личностью, только через другого человека, который идет с ним по жизни.

В один голос мы с Арисом решили не венчаться в церкви, и у каждого на это были свои причины. С Богом в сердце и с огромной благодарностью к нему за то, что подарил нам друг друга, и за помощь в преодолении всех преград, мы отправились в сельский ЗАГЗ. Мои мама с папой познакомились с «Константинопольской семьей» четыре года назад и вполне гармонично чувствовали себя среди них сегодня, не имея необходимости изображать щенячий восторг, если на душе просто приятно и спокойно. Семья, в которую я входила, была по менталитету намного ближе к моей; здесь ценилась сдержанность, уважение к торжественности мероприятия и уместность выражения чувств. В административном комплексе нас расписывал окружной мэр, который зачитал прекрасную речь, в которой сумел совместить трогательные слова с тщательно подобранными напутствиями и древними философскими суждениями. Я понимала все до последней буквы, кроме того, я чувствовала смысл и силу каждого изречения. Греческий язык разливался по моему телу, как по рекам, которые впадали в море моего сердца. Эта свадьба являлась, по сути, для меня вратами, в которые я входила с определенным багажем, необходимыми знаниями языка и культуры страны, ячейкой общества которой, собиралась стать. На какую-то долю секунды пронеслись воспоминания моей предыдущей свадьбы, где я не могла разобрать ни слова из псалмов, произносимых священником, где прыгнула со всего размаху каблуком на туфель Янниса, где скромно стояли и глотали слезы, ничего не понимающие, мои родители и сестренка, и невольно слегка улыбнулась. Сегодня, даже Полина понимала все, что говорил мэр и тихонько переводила родителям.

После росписи мы поехали домой, где нас ожидали за накрытыми столами-ротондами, в украшенном, умелыми руками профессионалов кейтеринга, дворе, остальные гости. Мы вышли под громкие аплодисменты и романтическую песню «Любовь всегда жить будет в нас». Я быстро перебрала глазами присутствующих: афинские родственники, греческие соседи, русские подруги... Ах, вот же она! Виновница всех моих приключений, та, что изменила траекторию моей судьбы и, отчасти, благодаря которой, я стою сегодня здесь. Хвостики-пальмочки и ярко-оранжевый круг моментально нарисовались вокруг моей двоюродной сестры Вики, стоявшей с горящими от восторга глазами, быстро хлопающей ресницами, пытаясь удержать скатывающиеся по щекам слезы. Я рассмеялась, получившемуся образу, и послала ей воздушный поцелуй.

Потом все расселись по заранее спланированным местам, которые на протяжение всего вечера менялись, перетасовывались, а под конец и вовсе объединились. Диджей, расположившийся в свободной беседке ловко миксовал современные ритмы с легким фольклором, сменяя стили, и языки. Греческие народные и современные песни легко переплетались с украинскими, вливались в мелодичные турецкие, перекликались с веселыми русскими, кружились с мелодичным французским и неожиданно встречались с бодрым американским хип-хопом, который радостно подхватили дети. Среди приглашенных был брат покойного отца Ахилея, девяностолетний Фомас с восьмидесятилетней подругой из Парижа. О, как! Они неожиданно вышли в центр воображаемого танц-пола и бодренько так, для своего возраста, выдали Чарльстон.

Каждый человек, находившийся с нами в этот вечер, был нам глубоко дорог, и все они стали нам поддержкой и опорой на долгие годы.

Я наконец разгадала ребус души хирурга Ариса. Так вот, там не было темно, там был свет, просто надо было вкрутить лампочки! Перестать смотреть на него, как на профессора, и увидеть в нем человека обыкновенного, со своими страхами и комплексами перед неизвестным будущим, которое так же, как и на меня свалилось внезапно, не предвещая ничего определенного. Я полностью пересмотрела свое отношение к этому мужчине, изменила угол ракурса, под которым всегда его видела, и это сработало. Ведь, в конце концов, историю делают люди, а не массы, и один в поле, все таки, воин! Меня приняла новая вселенная, и я легко влилась в греческое общество, через которое продолжала познавать, так обожаемую мной, страну. На протяжении долгой и счастливой жизни втроем, мы объездили всю Грецию, каждый островок, не оставили не изученного ни одного древнего храма античной цивилизации. Я все глубже и глубже погружалась в историю, которая до сих пор безгранично переплетается с мифологией, и которая никак не оставляет меня в покое. Мой пытливый неспокойный ум русских генов, веселый и легкий украинский нрав гармонично переплелись и навсегда подружились с греческой философией во взглядах на все, происходящее в этом мире. Мне стало казаться, что когда-то произошла реинкарнация моей души, и теперь через меня должна пройти какая-то важная информация из прошлого, которая изменит будущее всего человечества. Ну, или, хотя бы, взгляд на настоящее, на смысл жизни и на ценность каждого прожитого дня. Я разгадаю это послание и обязательно всем об этом расскажу. А пока, я наслаждаюсь чувством удовлетворенности, тем, кем стала, своим местом под этим жарким солнцем на вечно голубом небе, в доме, между ярко бирюзовым морем и могучей горой Олимп, где сидят и наблюдают ЗА МНОЙ БОГИ.

КОНЕЦ.