Любить по-гречески

Лучиком в мой непросветный лабиринт стал переезд ко мне моей младшей сестры Полины. Школа позади, институт окончен, значит пора выполнять обещанное. Чьи детские слезки капали на мой паспорт, выкраденный из тщательно запрятанного места, нашими предусмотрительными родителями, чтобы я не сбежала из дома с греком? Да не недооцени силу слабого! Кто все эти годы присылал мне письма с раздирающими мою душу словами о том, как скучает и мечтает приехать ко мне навсегда?

И хотя мы и не могли сильно отдалиться друг от друга за эти шесть лет, но то, с чем мне пришлось столкнуться, смириться и, наконец, принять, было неожиданным. Из неуверенного в себе ребенка, качающегося на тоненьких ножках и готового свалиться в обморок от любого дуновения ветра, моя сестра превратилась в уверенную красотку, знающую себе цену. Твердо ступая на высоченных каблуках, в коротенькой, открывающей пупок с пирсингом, маечке и модных брюках на бедрах, она показалась в раздвижных дверях аэропорта. Я сразу узнала огромные зеленые глаза, и расставив навстречу свои объятия, двинулась сквозь толпу. За ней, не отставая ни на миллиметр, шли мама с папой. Мы с Полиной крепко обнялись, сверху нас обняла мама, и заключил всех в крепкое кольцо папа. Так мы замерли на минуту. Есть у нас в семье такая традиция, обняться и остановиться на несколько мгновений. Мы так поступали, едва проснувшись и встретив друг друга на пути в ванную. Таким образом, мы как будто останавливали вселенную, для того чтобы раскрутить ее потом заново. Справедливости ради, надо сказать, что виделись мы не так уж и редко, как бы могли подумать люди, следившие за нашей конструкцией из человеческих тел, рук и слез. Родители с сестрой гостили у меня каждое лето, а я зимой ездила за своей дозой снега в Россию. Тем не менее, мы радовались встрече друг с другом искренне, слезно и безутешно. Раскрутив, наконец наш членисторукий клубок, пришла очередь здороваться с Яннисом, Александросом и Анастасией. Крепче нашей семьи, наверно могли быть только они. Ведь кто бы еще поехал на двух машинах в аэропорт, только для того, чтобы встретить гостей практически из трапа самолета?

На обед было решено ехать в таверну к морю, прямо около нашего нового дома. Всё, как всегда: мидии, осьминоги, баклажаны, вино. И разговоры с синхронным переводом.

Только к вечеру мы остались одни, обсуждать новости, произошедшие за несколько месяцев. После восхищений нашим свежесвитым гнездышком, практичный папа, не мешкая, предложил купить нам на новоселье стиральную машинку и керамическую плиту с духовкой. Сказано-сделано. На следующий же день выбрали, заказали и доставили. А потом, как полагается, сели на балконе «обмывать, чтобы долго не снашивалось». После вкусного обеда, все, по одному, начиная с Янниса, за ним мама, под предлогом мыть посуду, а за ней, «гуськом» и Полина, удалились. Мы с папой, по традиции, остались на балконе вдвоем. Мой папа, когда-то очень хотел мальчика, но родилась девочка, а потом еще одна. С зятем не повезло дважды: во-первых — он был не разговорчивым, во-вторых — его скудный запас из русских слов мог сгодиться только на последней стадии алкоголя. А папа столько не пил. Приходилось мне компенсировать два неудавшихся члена семьи: сына и зятя. Мне было не трудно, наоборот, даже льстило, ведь в детстве мы почти не общались.

— Почему у вас до сих пор нет детей? — без всяких прелюдий выдал он, видимо конечный результат своих недавних размышлений.

— Ну, мы пытаемся... — замялась я.

— Он импотент?

Ого! Вот это вывод! Я впервые говорила с ним на подобную тему, и мне стало немного неловко.

— Нет, что ты! Кроме того, у него очень хорошие анализы. Кажется дело во мне...

— Такого не может быть, — отрезал папа и плеснул себе еще узо.

Ему очень нравился вкус этой анисовой водки, и он любил растягивать удовольствие. Я тоже протянула свой стакан, и мы чокнулись.

Значит хочет на чистоту? И по душам? Или нет?... Я сомневалась и немного боялась сказать правду. Правду о том, что мой брак висит на волоске, и что я уже не знаю, нужен ли вообще в таком браке ребенок. Я не знала о его взглядах на семейные проблемы. Я не знала вообще ничего о его отношении к изменам.

Ничего глупее я не придумала, как задать ему самый идиотский вопрос:

— Пап, а ты когда-нибудь в жизни изменял?

Он зажег сигарету и глубоко затянулся. Потом выдохнул облако дыма и только тогда ответил:

— Семья, Таня, это святое. Помни это. Для меня так было, есть и будет.

На этом разговор был окончен.

То ли дело, мама! Не знаю, все ли мамы одинаково безжалостны в своей жалости. Но моя мама меня всегда понимала и жалела, и обиженных мной кавалеров и любовников, тоже жалела. Она может зажалеть всех до смерти. Так что мне было кому положить голову на грудь. Но про Ариса мама, конечно, не знала. То есть знала про его существование, но не больше. Я не хотела ранить, и так тысячу раз израненную мною, душу, поскольку понимала, что здесь я перешла все границы дозволенного, и что нет у меня ни стыда ни совести. О том, что у меня далеко не платонические отношения с женатым мужчиной, да еще и в возрасте моего отца, говорить было стыдно и жестоко по отношению к ней.

Однако, я частенько не могла удержаться от рассказов о сáмом талантливом враче, и о том, как он мне помог, рекламируя мою деятельность своим коллегам.

— Может он смог бы Полине сделать операцию? — осенило маму.

Моя сестра давно уже носила контактные линзы, поскольку без них была слепым котенком.

— Ну конечно смог бы! — гордо сказала я, — только сначала, он должен убедиться в том, что ее зрение стабильно, как минимум, в течение года.

По мере того как я делала сайты врачам, тексты сами «застревали» в моей памяти, которая с детства была почти феноменальной. Ее отличительной чертой было то, что я запоминала, практически дословно, только интересные для меня вещи. Мне было достаточно одного раза, чтобы прослушать, например, песню, которая тронула моё сердце, чтобы через месяц воспроизвести ее дословно. Как оказалось, офтальмология была именно такой песней. Мне не надо было заучивать новые медицинские термины, они просто внедрялись в мой мозг, занимая там свое место. Иногда мне казалось, что они там были всегда. Просто спали.

Я смогла объяснить, каким образом будет происходить лазерная операция и уверила всех, что бояться нечего. Моя сестра будет в самых надежных руках! Я никогда не забуду взгляд папы. Мне показалось, что он все понял, хотя выражение лица не выдало его ни одним мускулом. Что за бред! Как он мог понять?

Впервые в жизни мы поехали отдыхать все вместе на три недели на море, где мы с мужем, наконец, не работали. Мы прекрасно проводили время, но все чаще я ловила себя на том, что мне не хватало моего хирурга. И тогда, я снова и снова, принималась о нем рассказывать, стараясь уже, чтобы нас не услышали папа и Яннис. Мой муж, в последнее время, все навострял уши, пытаясь что-то уловить. Он, конечно, понимал, что со мной что-то не так, но фантазии понять большее у него не хватало.

Когда все счастливы, время летит очень быстро. И вот пришло время расставаться. Но на этот раз моя семья уезжала еще менее полноценной, поскольку мои родители оставляли теперь уже и вторую дочь.

— Мы счастливы только тогда, когда счастливы наши дети! — сквозь слезы говорила мама.

Папа, как коршун крутился вокруг нас, не зная кого успокаивать: жену, или детей, хотя сам еле сдерживался.

Наконец, мы оторвались друг от друга и встали с Полиной на пост, с которого можно было еще долго махать им вслед, подпрыгивая и вытягивая шеи.

Потом мы поехали домой.

Со следующего дня нам нужно было начинать оформление документов для вида на жительство. Ах, какие же нелогичные и негуманные оказались греческие законы по отношению к сестрам! Оказалось, что я, имея статус жены грека, могла сделать документы на проживание только родителям. На других родственников, почему-то, эти мои полномочия не распространялись. Думай, Таня, думай! А зачем еще тебе нужна голова, как не решать проблемы дорогих тебе людей? Да и что греха таить? Моя потребность в Полине была не меньше ее желания быть со мной. Сначала мы исходили из правил: «волка ноги кормят» и топтали каждый день министерства для иностранцев, собирая информацию, ища лазейки. Вариантов было не много, а из тех, что нам подходили, и того парочка: либо замуж, либо в институт. Покумекав немного, решили остановиться на первом варианте. Даже жертву нашли, Костика программиста. А что? Жениться в ближайшем будущем он не собирался, да и разница в возрасте у пары для любви и согласия была самая подходящая. В общем — комар носа не подточит. Вернее никто не догадается, что брак фиктивный. По этому пунктику все прошло как по маслу.

И жили бы мы, ни тужили, не случись со мной самое неожиданное событие в моей жизни.