Любить по-гречески

«Я в облака запускаю бумажного змея,

Думает змей, будто сам он умеет летать.

Кажется змею, он в небо умчаться сумеет,

Если удастся ему свою нить оборвать.»

Алла Пугачева.

Я не раз задумывалась о своей полигамности. За нее я себя ненавидела, стыдилась, съедала себя заживо и всегда клялась завязать. Завязывала сто раз, но потом все возвращалось. И опять, по кругу. Впервые я изменила в одиннадцатом классе парню, которого безумно любила, и от которого сбежала, безумно полюбив другого. Я так же поступила с Лешей, выйдя замуж, не успев, как следует его разлюбить, но уже будучи уверенной в том, что Янниса я люблю больше. Каждая моя влюбленность была «навсегда» и я действительно в это верила, потому что имела настоящие сильные чувства. Полигамность обычно присуща мужчинам. Считается, что их невозможно изменить, проще стать слепоглухонемой, или уйти. Вариант перестать быть полигамным не обсуждается. Потому что это, как ген: либо ты его имеешь, либо нет. Невозможность стать моногамным, сравнима с невозможностью альбиноса стать чернокожим. Про полигамность женщины одни — не говорят, другие — не желают слышать.

Я всегда думала, что я совсем не такая. Или, хотя бы, не совсем такая.

Я сидела на набережной и кидала камушки в воду: бултых — один камушек, и пошли круги, бултых — второй и опять круги... Нет камушка — нет кругов. Все, казалось бы просто. Но почему мне, черт возьми, так сложно, просто взять и перестать их бросать?

Решение, как всегда, приняло сердце, с которым говорило моё подсознание, поскольку холодным умом и ясным разумом я никогда не отличалась. Во избежание новой жертвы, мне нужно было, эту самую потенциальную жертву, просто предупредить. Хотя бы из уважения к его сединам. А дальше, пусть пеняет на себя!

В следующий раз мы снова встретились на «моей» территории.

С огромными пакетами из супермаркета, хирург зашел, как к себе домой, или в свою операционную, открыв дверь ключом. Нежно меня поцеловав, он по-хозяйски, стал выкладывать продукты на стол.

— Я заказал небольшой холодильник, до конца дня должны подвезти.

— Спасибо. Послушай, мне надо тебе кое-что сказать.

— Хорошо.

— Понимаешь, у меня часто в жизни так происходит, не по моей вине... В смысле, по моей конечно, но я этого не хочу. Хотя, вернее хочу, но не совсем так... В общем, у меня так все время получалось, что не было ни одного мужчины, которому бы я не изменяла!

Ух, сформулировала.

— Если тебе от этого станет легче, я тоже изменял.

— Может быть. Но я причиняю боль. И очень не хочу причинять боль тебе. В общем, я просто хотела тебя предупредить.

— Я понял.

В его голосе не промелькнуло ни одной эмоции.

— И еще. Я не собираюсь уходить от мужа. Кроме того, как только я забеременею, мы тут же прервем с тобой все отношения.

— Во-первых: я тоже не собираюсь разводиться со своей женой.

Эти слова, почему-то, кольнули сердце. Или самолюбие? Ведь до этого, все всегда хотели меня развести, чтобы жениться. Значит, моё место — второе, и, кажется, эта цифра — тоже не факт.

— Во-вторых: вне зависимости от того, забеременеешь ты или нет, ты можешь разорвать со мной отношения в любой момент. У меня только одно условие: пока мы будем вместе, ты мне не изменяешь. Яннис — единственное исключение, поскольку у меня тоже есть супружеские обязанности.

Опять иголка. Да что такое? И вообще, что за математические расчеты? Где страсти? Где еле сдерживаемая, мужская слезинка, или хотя бы, давящий комок в горле? Я смотрела в его глубоко посаженные тёмно-карие глаза под низко опущенными прямыми бровями, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь чувства и не смогла.

А что я хотела? Разве ни это ль идеальный для меня вариант?

Мне стало немого не по себе, хотя я и пыталась держать себя в руках. Кажется, это уже была не моя игра...

Наши отношения развивались постепенно, и они были многогранны; мы могли часами говорить о человеческой природе и часто переходили на личности, признаваясь друг другу во всех своих грехах. Делясь друг с другом самым сокровенным, мы, как будто, исповедовались и очищались. Арис учил меня правильно строить отношения с клиентами, поскольку все они были его коллегами. Поначалу, многие не принимали меня всерьез, позволяли себе неуместные шутки, иронию, недоверие. Со временем, у меня стало получаться быть вежливой, соблюдая дистанцию и держать ситуацию под контролем. Арису было важно, как отзывались обо мне в медицинских кругах, поскольку сам являлся моим протеже. Он часто меня хвалил, что стимулировало меня продолжать развиваться в программировании и продажах вэб сайтов. Раз в месяц мы вместе ходили к Кате на терапевтический педикюр. Пока она лечила ему мизинец на левой ноге, они прекрасно ладили и даже нашли общую тему — историю. Я же в ней безнадежно плавала, поэтому молча сидела, с ноутбуком на коленях и готовила очередной заказ.

Единственное, что оставалось неизменным — это желание иметь ребенка. Шансы трагически уменьшались, поскольку мы все реже пересекались с мужем на общей территории в «нужное» время.

В этом году мы впервые не поехали на полуостров на сезонную работу в отель. У меня было достаточно заказов в офисе, а Яннис решил открыть киоск лотерейных билетов со спортивными ставками. Казалось, он был абсолютно счастлив! Вот где «раззудись плечо, размахнись рука»! К его знаниям обо всех на свете футбольных командах, добавились еще и скачки, формула, ралли и многие другие. Дома мы встречались все реже, тем более, что уже несколько месяцев, как жили отдельно от его родителей, в своей новой квартире. Поэтому никто не мог заметить некоторые странности в наших отношениях. Например такие, как отсутствие совместных обедов, прогулок и даже элементарного общения. Анастасия и Александрос очень часто после работы спешили к сыну в ларек, и ждали, пока он закроет, чтобы вместе поехать «на пару часиков» сыграть в казино. Там же они и ужинали. Поэтому домой я не торопилась.

Как ни странно, впервые в моей жизни наступила гармония. Я перестала, наконец, метаться между такими разными «меня», и просто разрешила им всем существовать, только правильно расставив приоритеты. Мне уже не важно было, наступаю ли я на те же грабли, или снова нахожусь в поисках чего-то. Одно я знала точно: Арис обеспечил мне некую психологическую стабильность, как бы нелепо это ни звучало. Не муж это сделал, а любовник, любовницей которого я являлась...

Мы жили, как будто вчетвером, только двое из этой четверки об этом не знали. Мы были похожи на бумажных змеев, которых за катушки держали Яннис и Стелла, не подозревая о том, что происходит там, высоко в небе. А змеи, тем временем, забывали о том, что привязаны и наслаждались свободным полетом. Мы так много проводили время вместе, что порой уже не понимали, где реальный мир, а где придуманный нами. Временами мне казалось, будто эти двое стоят между нами, а не наоборот. Все смешалось. Где мы были самими собой, а где играли роли?

Иногда я проводила параллели между этими двумя очень разными греками. Весь одетый с иголочки врач, в белоснежной рубашке и галстуке в тон брюкам или ботинкам, натертыми до блеска, гладко выбрит и всегда с приятным парфюмом, он был похож на карамельный торт. Его хотелось сначала обнюхать, а потом кусочек откусить. Несмотря на свой возраст, он играл в большой теннис, много плавал и занимался на тренажерах, установленных в его собственном доме. Мировыми спортивными достижениями он не интересовался, за исключением важных событий, о которых вынужденно узнавал из новостей. Яннис с бритвой, мылом и мочалкой был в ссоре давно и надолго. Зимой и летом носил футболки, имеющие исключительно личную ценность и обычно предпочитал ту единственную, вынутую из самого дальнего угла шифоньера, среди кучи таких же, только глаженых и сложенных в аккуратную стопку. Он терпеть не мог одеколоны и дезодоранты, хотя, ввиду пассивного образа жизни и отсутствия вредных привычек, неприятного запаха у него не было. У него вообще отсутствовали какие-либо запахи, что делало его присутствие еще менее заметным. Если Янниса я сравнивала со Спартанцем, которого всю жизнь готовили к боям и войнам, которых могло бы никогда и не быть, но если будет, то он окажется историческим и единственным, то Арис был, скорей, Филиппом Вторым, отцом Александра Македонского и царем Македонии, отличившийся дипломатичностью, острым умом и обилием женского внимания. Спартанцы особой философией не отличались. Их учили говорить кратко и четко. Зато одной из самых важных отличительных черт являлось терпение. Чего не скажешь о темпераментном Филиппе Втором. Его настойчивая дипломатичность, умение объяснить всё на свете и переубедить, даже в самых, казалось бы, несомненных вещах, были где-то на грани магии. Он умел чувствовать и предугадывать все события до мелочей. На меня у него имелся личный радар. Особенно в наших интимных отношениях. Я никогда особо не любила секс, как таковой. Мне было важно ЧТО я делаю и КАК, и всегда предпочитала владеть ситуацией. Теперь я понимала, что никогда не могла по-настоящему расслабиться и отпустить свои мысли, как заблудшую лодку, по течению. Я определила это, как полную, генетически предрасположенную, животную совместимость.

С Яннисом наши отношения медленно, но верно сходили на нет.

Я устала ждать у моря погоды и смирилась с тем, что детей у меня, скорей всего не будет.