Любить по-гречески

«Говорить легче, когда собеседники друг друга слышат...»

Сумерки. Сага. Рассвет.

И снова ресторан. Вино, деликатесы, десерты, кофе и разговоры о медицине, о жизни, о будущем...

— Давно хотела тебе сказать... Ты очень отличаешься от греков, которых я знаю, — сказала я.

— Я знаю. Мы, в смысле моя семья, так называемые, Константинопольские греки. Мы — другие.

— Что это значит?

— Ты слышала когда-нибудь о «Стамбульском погроме» и об изгнании греков из Константинополя?

— К сожалению нет. Расскажи.

Я обожала, когда он что-то рассказывал. У него был дар объяснять просто и интересно сложные и неинтересные мне, до сих пор, вещи. Я ненавидела историю в школе и была равнодушна к медицине. С появлением в моей жизни Ариса все изменилось, и я могла слушать и слушать его бесконечно.

— Когда-то, на территориях современной Турции располагалась Византийская Империя. Столицей ее был Константинополь, нынешний Стамбул, который основал Император Константинос. От него и произошло название, а суффикс "-поль», от слова «по́ли», значит — город.

— Выходит, что Севастополь, Симферополь, Мелитополь, Мариуполь, и так далее, это тоже греческие названия?

— Правильно. Везде, где встречается "-поль», там когда-то были или есть греческие поселения.

Эх, мне бы сейчас ручку да тетрадь! Ну почему у меня по истории была строгая учительница, специализирующая на количестве поставленных двоек? Я смотрела на него, не моргая, и внимала каждому слову.

— Византийская Империя пала после трех тысяч лет своего существования, и на ее месте основалась Османская империя. Столица тогда название свое сохранила. Основная часть населения Византии были греки, которые с тех пор так и остались проживать на своих территориях. После второй мировой войны турки решили очистить свои земли от иноверцев и начали с её северной части, Понта. Так случился самый страшный в истории греков геноцид, получивший название Малоазийская катастрофа. Выжившие бежали, кто в Грецию, кто на Кавказ, который как раз находился на противоположном берегу Черного моря.

— Да, я слышала про эти события! — вставила я свою каплю, чтобы не утонуть в невежестве, — у меня друзья из Мариуполя! Их предки пострадали как раз от Турецких захватчиков.

— Вот видишь, а говоришь не знаешь, — похвалил учитель и продолжил, — В Константинополе греки остались нетронутыми. Я родился и прожил прекрасное детство, на тот период времени, в самом красивом и богатом городе на земле. Он не учавствовал ни в одной из мировых войн и процветал, в большей части благодаря богатым эмигрантам, в основном из Франции и разоренной Царской России. Это была, своего рода, Швейцария, только вместо банков, процветали ломбарды, владельцами которых были греки. Мой дед был одним из них. В общем, город заполняли самые элитные сливки общества той эпохи. А турки у них были на посылках.

— Что вы говорите! — я сидела и слушала, не моргая, подперев щеку рукой.

— Да, да! Не веришь? Я тебе фотографии покажу, если в гости ко мне поедем.

— Верю, в гости мы не поедем, — испугалась я, — и что же случилось со сливками общества? Их все-таки «слили» турки?

— Именно так... Мы раздражали бедный малообразованный турецкий народ. Несмотря на то, что еще за двадцать лет до моего рождения город переименовали в Стамбул, местные эллины продолжали называть его Константинополь, сокращенно Пóли. Мы ходили в собственные школы, посещали свои церкви и гордились Патриархией, самым главным храмом православия. Женщины одевались по французской моде, и многие владели французским языком. Большинство греков не знали турецкого языка, а те, кто знал, избегали на нем говорить, обращаясь к туркам «Эй, ты!»

— И вот однажды, они обиделись! — догадалась я.

— Первый погром случился в 1955-ом, его я не помню, мне было тогда два годика. За одну ночь разгромили греческие магазины, таверны, дома, люди остались на улицах, в чем были. Нашу семью они не тронули, поскольку отец тесно сотрудничал с местными турками, и они его уважали. Один его друг и коллега, за день до погрома, сказал оставить на ночь зажжённым свет, ничего не объяснив. Это нас спасло. Там, где горел свет, жили турки. «Сарафанное радио» тогда работало, как сегодняшний интернет.

— Почему же вы уехали позже?

— Через десять лет турки решили «выкурить» последних, оставшихся греков. На этот раз просто создав невыносимые условия для жизни и работы. Ужесточали бюрократию, запрещали следовать традициям.

— А вам самим не хотелось уехать в Грецию?

— Греция никогда не являлась нашей исторической родиной. Я бы сказал, мы свысока смотрели на своих сопатриотов, которые десятилетиями жили в нищете, разрушая свою страну, бесконечными революциями и войнами. Скорее, мы относили себя к эллинам Византийской Империи, чем к современным грекам. Но подсознательно мы понимали, что больше этому городу мы не принадлежим... Мне было четырнадцать, а моей младшей сестре восемь, когда мои родители приняли решение покинуть Константинополь, который они всегда считали своей родиной. Таковой ее считал, и до сих пор считаю, я. Самая лучшая часть моей жизни прошла именно там: мои друзья, моя школа, родной дом, детство... Меня выдернули из привычной среды, такой родной и комфортной, не спросив хочу ли я этого!...

Мне показалось, у него наворачивались слезы. К моему горлу подкатился очень знакомый комок, и я вдруг поняла откуда он. Мне ведь тоже, когда-то, пришлось все это пережить, в нежном подростковом возрасте. И сестренке моей, как раз, тоже было восемь лет.

— Я так и не не смог полюбить Грецию так, как я любил Константинополь. Здесь все было по-другому. Люди были другими, нравы, обычаи... Они были для меня, как бы это сказать... невеждами... Слишком простыми и открытыми, чтобы создавать и строить серьёзное и сильное государство. Нет, это уже не те греки.

— А я думала это особенность европейской культуры: легкий нрав, простые, не обременяющие отношения.

— Да, и большинство коренных жителей именно такие. И мне с ними ужасно трудно. Я привык жить по правилам, понимаешь? Каждый на своем месте, каждый занимается своим делом. Женщина воспитывает детей, создает уют, а мужчина зарабатывает деньги и обеспечивает свою семью. Если жена строит карьеру, она теряет половину своего природного предназначения в роли хозяйки, супруги и уж тем более матери. Пара пытается распределить обязанности, и начинается полный бардак. Нет в семье одного главного, а двух главных быть не может. Семья — это стая, и вожак должен быть один!

— Ух ты, как интересно! То есть ты против равноправия? — я была готова поспорить, но и здесь он умудрился меня переубедить, не прилагая практически никаких усилий.

— Я просто за то, чтобы не пытаться переделать себя, если ты был воспитан смотреть на мир по-другому. Моя мать никогда не работала, но она была царицей в доме. Все покупки, начиная с продуктов заканчивая собственными нарядами, были полностью в ее распоряжении. Отец был добытчиком и не вмешивался в царство жены. Все было понятно, каждый на своем месте. Такой порядок вещей был впитан в моё подсознание с молоком матери.

Я подумала о семье, в которой выросла сама, и о том, что впитала с молоком матери. Моя мама работала с трёх до шести-семи вечера, и у нее было достаточно времени заниматься нами и семейным очагом. Папа не вмешивался в воспитание детей и в мамино царство. Никакой конкуренции, каждый на своем месте.

— Иногда мне кажется, что ты не на своем месте, и от этого все твои проблемы, — неожиданно перевел разговор на меня Арис, как будто подслушав мои мысли.

— Видимо, и ты тоже..., — заметила я.

— Ты меня поняла. Спасибо.

Он снова положил свою ладонь на мою руку. Я снова замерла. Во мне бушевал океан непонятных страстей. Всех, кроме эротических. Зашевелились и взволновались все червячки в моих мозгах, как шестеренки в часах. Только кукушка там спала. И слава богу!

Зазвонил его мобильный.

— Да, привет, хорошо... да, спрошу... Перезвоню.

Мужской разговор — короткий.

— Слушай, а ты бы хотела сделать сайт моему другу? Он тоже врач офтальмолог.

— Конечно, почему нет? — обрадовалась я.

— Прекрасно, вот его карта, — и Арис протянул мне визитную карточку своего друга врача.

— Я могу предлагать твои услуги моим коллегам на будущее? Дело в том, что многие, узнав про то, что я обзавелся сайтом, тоже захотели рекламироваться во всемирной сети. Кажется, ты внедряешь новую моду. А врачи — это хороший старт. Они щедрые и всегда имеют наличные в ящике стола. У всех моих коллег частная практика и они всю жизнь «борются» друг с другом за пациентов, поскольку в Греции огромная конкуренция. Порой мне кажется, что в этой стране врачей больше, чем больных.

Я воодушевилась, а он продолжил.

— А хочешь, мы сейчас покатаемся и поищем тебе место под офис?

Было видно, что ему никак не хотелось расставаться.

— Пожалуй, у меня есть еще часок, — согласилась я.

Мы пересмотрели кучу вариантов и записали номера телефонов, чтобы позже спокойно обзвонить арендодателей.

Дома меня ждал большой конверт с логотипом школы Вэб Дизайна. Я вскрыла его и вынула оттуда сертификат об успешном окончании. Теперь я могла готовить документы на право открытия своего бизнеса. Но что-то меня тормозило. Я уже ни в чем не была уверенна. С сильным волнением я ждала приезда Адриано, который уже взял билет прямо на день моего рождения, тридцатого октября. Оставалось пять дней.

Яннис пропадал в казино и почти не появлялся в нашем новом семейном гнездышке, которое я продолжала вить сама.

— Я тебе во всем доверяю, моро́ му, бери что хочешь на свой вкус. Вот тебе кредитная карточка.

И был таков.

Поскольку я не водила машину, а на автобусах передвигаться было не всегда сподручно, в помощники напросился, угадайте кто? Конечно профессор, он же хирург, он же пресвятейший отец Фролло и Константинопольская сливка общества. Ранним утром он ездил в больницу, где оперировал катаракты, глаукомы, миопии и астигматизмы. В обед мы встречались и ездили на его огромном джипе в разные уголки города, чтобы привезти разную мебель, электротовары, занавески и другие мелочи в мой новый дом. Дальше обед в новом ресторане и приятные разговоры. Его жена отсутствовала в бесконечных командировках и предоставляла все возможности супругу наслаждаться второй молодостью.

— Когда прилетает твой итальянец? — спросил как-то Арис.

— Уже завтра, — со вздохом ответила я.

— Хочешь подвезу в аэропорт?

— Ты серьезно?

Одного я не понимала: зачем ему все это было нужно?

На следующий день, был день моего рождения и одновременно, очень сложный день моей жизни...