Любить по-гречески

«Как приятно и забавно,

Что я очень нравлюсь вам,

Ну, а вы мне и подавно,

Вот и славно, трам-пам-пам.»

Дуэт Эмилии и трактирщика — «Обыкновенное чудо»

После обеда с Апостолисом, мой свёкр, как и обещал, подбросил на встречу с Дашей. Я оказалась в пивной первой. И даже первой посетительницей за сегодняшний день. Внутри стоял полумрак, тихо играла старая рок-баллада. Бармен сидел в компьютере и не сразу обратил на меня внимание. Я сложила зонт и, стряхнув с него литр воды, поставила в угол. Еще раз убедившись, что Даши нигде нет, ведь из-за размеров ее сразу можно было и не приметить, я забралась на высокий барный стул и стала изучать меню. Странно, но несмотря то, что три года проработала в баре, и выучила наизусть, казалось, все наименования алкогольных напитков, я не могла прочитать ни одного названия пива. Бармен заметил, как я сосредоточенно изучаю меню и решил прийти на помощь.

— Какое вы предпочитаете, светлое, красное, черное, нефильтрованное, монастырское?

Ну вот, так бы сразу!

— Пожалуй, красное.

Он отвернулся и подошел к высокому золотому кранику c этикеткой Leffe. Наполнив пузатый стакан на высокой ножке, слегка напоминающий винный, только в три раза больше, он поставил его передо мной на красивую подставку той же марки, что и пиво. Я, не мигая смотрела на содержимое. Жидкость, находившаяся внутри, завораживала своим глубоким рубиновым цветом и плотной розовой пеной. Я медленно взяла запотевший стакан и поднесла к губам. Это было что-то необыкновенное! Пена была похожа на крем-брюле, и как только она соприкоснулась с губными рецепторами, я еле сдержалась, чтобы не замычать от удовольствия. Первый глоток мне напомнил, то ли терпкую смородину, то ли грейпфрут, то ли спелую вишню...

Блаженство прервал яркий свет с улицы. Открылась дверь и в нее шмыгнула Даша, с зонтиком из под которого были видны только сапожки. Она была похожа на Пятачка, который сейчас запоет песенку: «Кажется дождь собирается!» Когда она, наконец, сложила зонт и пять раз встряхнула с него ручьи дождя, я заметила за ней седовласого мужчину, которого она неистово поливала водой.

О, нет! Мысленно воскликнула я, опять она не одна! Ну что за парное существо!

Даша никогда не была одна. Вокруг нее всегда вились мужчины, они приходили либо с ней, либо под конец вечера, расплачивались за всех и уходили восвояси. Меня мужское общество уже начинало раздражать, и я решила не слезать со своего стула и продолжать наслаждаться рубиновым напитком под загадочным названием Леффе. Пусть в следующий раз предупреждает! Она просеменила ко мне и возбужденно закартавила:

— Познакомся, Áгис, вгач хигугк, совсем не такой, как те дгугие, он джентельмен и очень хогоший человек!

Я покосилась на хорошего человека по имени Áрис. Почему-то вспомнилась греческая мифология, в которой это был бог войны.

— Очень приятно, Таня.

— Моя подгуга объездила всю Евгопу и говогит на английском и фганцузском языках! — зачем-то отрекламировала меня Даша.

Слово французский она всегда выговаривала с особым наслаждением.

— О, неужели! Парле ву франсе?

Ой как поразил! У нас любой сантехник так умеет и еще «Шерше ля фам» и «Же но манж па си жур», а некоторые даже «Вуле ву куше авэк муа» поют. Ну давай, выдай еще какой-нибудь шедевр! Я была настроенна самым негативным образом. Мне не хотелось ни с кем знакомиться. Мои мысли до краев были заполненны Адриано, о котором я как раз вспоминала, когда встала на край блаженства, прихлебывая самое вкусное в мире пиво.

Сейчас, выдам ему что-нибудь из сложного. Что там мы проходили на третьем курсе по практике французской речи?

Ага, вот.

— Дит муа си вузэмэ ла бьер Леффэ ком жё лэм? (Скажите, любите ли вы пиво Леффэ так, как люблю его я? — пер. с фр.)

Не совсем институт, но сказала быстро. Теперь точно отвяжется.

— Уи, же лэм боку! Леффэ сэ ма бьер префере! (Да, очень, Леффэ — это мое любимое пиво!) — ответил хирург.

Интересный типаж. Таких среди Дашиных знакомых я не встречала. Да я и среди своих не знавала фрацузскоговорящих хирургов. И даже просто хирургов. Я улыбнулась ему одним боком. Ладно, пройдемте за столик.

— Ты точно ничего не закажешь? — спросила подруга, листая меню.

— Нет, я допью пиво и пожалуй пойду.

— А я поем, мне на работу, и бог знает, когда я в следующий раз доберусь до еды. Я сегодня всю ночь буду бегать, а завтра почти весь день.

Пришел официант и взял заказ: хирургу — такое же пиво как и у меня, Даше — первое, второе, третье и десерт. С пивом, конечно.

— В какой специализации Вы врач? — чисто из уважения поинтерисовалась я, как только мы чокнулись, и Даша приступила к чечевичному супу.

— Офтальмолог, — ответил он, — а Вы чем занимаетесь?

— Она сайты делает, — встряла подруга с набитым ртом, — она компьютег знает! — сладко скартавила Даша и подняла указательный палец вверх.

Она... Что... Меня опять рекламирует? Нет, конечно по сравнению с профессией врача, так-то куда лучше, чем официантка в баре, но... Зачем?

— Да так, балуюсь на досуге. Хобби, — заскромничала я.

— Правда? Как мне повезло! Я как раз думал о том, чтобы сделать себе сайт! Только вот поисками нужного, ммм... програмиста нет времени заниматься. Сколько стоит Ваша услуга?

Разговор становился все интересней. Во-первых, мне не помешают лишние деньги. Во-вторых, я как раз не могла найти себе занятие на зиму, пока не приедет итальянский жених. А в третьих... не знаю..., а чем врачи плохое знакомство? Тем более хирурги. Приставать точно не будет, он мне в отцы годится!

— Это смотря какой объем и тип сложности Вы хотите, — не стала я рубить с плеча, заламывая сразу цену.

— Хорошо, тогда мы сможем это обсудить позже.

— Конечно.

— Английским Вы тоже владеете?

— Да.

«А еще на машинке вышивать умею. Крестиком.» добавила мыслено я.

И он зачем-то стал продолжать по-английски.

— Даша сказала, Вы много путешевствовали.

— Да как много? Всего-то Оффенбург, Париж, Рим, Милан, Комо, Неаполь, Венеция.

— О, любите Италию?

— Обажаю, думаю переехать. У меня любовник итальянец. Видите ли я замужем. А Вы?

Я была с ним абсолютно раскованной. У меня не входило в планы ему понравится. Скорей наоборот. Однако, с его стороны промелькнул нездоровый интерес к моей персоне.

— Да, я женат, и моя жена сейчас как раз в Италии на конгрессе. Она тоже врач. Ортопед.

— Понятно.

— Итак, где Вам больше понравилось?

— О, Париж конечно обворожителен, но Венеция превзошла все мои ожидания!

И из меня полилась такая лирика, что я сама от себя не ожидала! Особенно было приятно обсуждать места с человеком, который там тоже побывал, и который ценит и любит древнюю архитектуру. Потом мы заговорили о музыке. Он был приятно удивлен, узнав, что я закончила музыкальную школу по классу фортепиано и с удовольствием делился своими теоретическими познаниями в классической музыке.

— Я вам не мешаю? — послышался голос Даши, про которую мы совсем забыли.

Она уже уминала десерт.

— Нет! — одновременно сказали мы и неожиданно для себя рассмеялись.

— Слушайте, а у меня идея! Газ вы оба на сегодня свободны, я вас пгиглашаю в гестоган, где я габотаю. Сегодня будет живая музыка: джас, техно, гок баллады, в общем как газ для вас, культуг-мультуг, — и она звонко рассмеялась.

У Даши был особый смех. Он либо заражал, либо закладовал уши.

— Давайте, ну же, а то мне скучно там одной с цветами ходить, а так, постою с вами, вгемя быстгей пгойдет!

Есть в Греции очень специфическое ремело. Точный перевод — цветочница. Но означает это слово совсем не то, что вы можете подумать. В некоторых ресторанах или клубах, где звучит живая музыка, приглашают девушек, которые ходят между столами с небольшими плетенными корзинками, наполненными головками гвоздик. Если исполнитель приходится по душе публике, клиенты покупают пяток таких корзинок и бросают гвоздики на сцену. Либо, просят это сделать цветочницу, которая опустошает поднос за подносом, изображая цветочный дождь. Бывает, что певец или певица стоят по пояс в цветах, не в силах сделать шаг от безумной народной любви. Работа не пыльная и хорошо оплачиваемая, если бы ни один нюанс: начинается цветочная истерика далеко за полночь, а кончается после рассвета. Домой цветочницы добираются часов в восемь утра. Даша умудрялась работать и днем и ночью.

Я не любила ходить по традиционным греческим заведениям. Мне была не очень близка фолькльорная музыка, выбивающая из ушей барабанные перепонки в сильно накуренном помещении, набитом до отказа людьми. Я предпочитала развлекаться либо на туристических дискотеках, либо на наших, с душой организованных репатриантами из стран бывшего советского союза.

— Ну не знаю, — начала я тянуть, на ходу придумывая подходящую отговорку.

Но от Даши так легко не отделаешься.

— Там не так, как ты думаешь! Маленький, новый гестоганчик на десять столиков, музыка не ггомкая и совгеменная, начало в одиннадцать вечега! Посидите пагу часиков да уйдете, если не понгавится. Но вам понгавится, я увегенна!

Ей было невозможно отказать. В общем, я лавировала, лавировала да не вылавировала.

Ладно, схожу с хирургом в ресторан. Может последнюю радость предоставлю его благородным сединам.

— Хорошо, если Вы не против.

— Я не против. Только на пару часов не больше, у меня завтра с утра операции. Хочешь я за тобой заеду?

— Нет, лучше не надо. Соседи, и все такое... Давайте в соседнем квартале. Улицу Петру Синдика знаете?

— Конечно. В десять тридцать буду тебя ждать на обочине.

— Договорились.

Так, стоп, а когда это мы перешли на ты?

Даша сидела и довольно улыбалась. Чему она радовалась? Не понятно. Ну да ладно, какая мне разница, что она там себе надумала.

Дома я застала свекра на любимом диване, а на весь дом из каждой комнаты стерео-звуком орал футбольный орбитр. Еще один болельщик! Я подошла к нему и тихонько, чтобы не напугать замерший на экране взгляд, тронула за плечо.

— Охи! Охи!! Нээээээ!!!! (нет, нет, даааа! — пер. с греч.) — заорал бабас и вскочил с дивана.

Потом сложился пополам и завыл от боли.

— Ааах! Грыжа мать ее! Опять вылезла зззараззза!

Он скорчился и лег на диван, свернувшись калачом.

— У Вас грыжа? Может врача?

— Ни за что! Я их боюсь, демонов! У меня давно она уже, пройдет сейчас, — простонал он

— Может обезбаливающее?

— Нет, дорогая, все будет нормально, сейчас затолкаю.

— Что???

— Ничего, ничего, не надо тебе это знать. Ты бы только экран не загораживала, ладно, милая?

Я сделала шаг в сторону и стала наблюдать за тем, как мышцы его лица постепенно расслабляются, и болезненная гримасса начинает превращаться в довольную.

«Ну и слава богу!», подумала я.

— Знаете, мы с Дашей решили отдохнуть сегодня, Вы не против?

Он никогда не был против, как и остальные члены семьи. Поэтому вопрос был чисто риторическим.

— Иди, иди, дочка! Только телевизоры оставь. Я с простатой в туалет часто бегаю, боюсь пропустить что-нибудь важное.

— Конечно!

Я пошла собираться.

Пискнул телефон. Сообщение. Потом еще и еще.

«Аморе мио! Как я по тебе соскучился! Как я хочу услышать твой голос! Можно я позвоню?»

«Адриано, дорогой мой мальчик, я тоже по тебе ужасно скучаю! Думаю мы можем недолго поговорить, звони!»

Через пару минут зазвонил мобильный, и мы заворковали, как голубки. Минут через пятнадцать он спросил:

— Расскажи, бэйби, что у тебя нового, как провела день?

Я рассказала ему про ужин у Апостолиса, про африканские картины и про знакомство с врачом.

— Сколько лет этому бедолаге?

— Не знаю, около пятидесяти.

— Смотри, у них в этом возрасте может случится последняя, но очень сильная любовь!

— Не переживай, у него нет ни малейшего шанса! Я от сороколетнего мужа ухожу к молодому и красивому итальянцу!

— Боже, я не могу поверить, что когда-нибудь это случится! — застонал Адриано.

— А еще, врач хочет заказать у меня сайт, а денежки нам на первое время не помешают, пока я работу не найду. А то твоих изумрудов не хватит!

— Ты мой изумруд, самый дорогой и самый огромный! Ах, аморе мио, думай обо мне, всегда и везде! Я люблю тебя!

— А я тебя! Чао, аморе!

— Чао, бэйби!

Только я отключилась и вынула пудренницу, как позвонил Яннис.

Сговорились, не иначе.

— Моро му, ти канис? (малыш мой, как дела? — пер. с греч.)

Вавилонская башня какая-то!

— Кала, агапи му, эси? (хорошо, любовь моя, а у тебя? — пер. с греч.)

— У нас штормит, все водные рейсы отменили. На самолет билеты все распроданны, так что мы здесь еще как минимум дня на три!

— Не волнуйся, берегите себя!

— У вас все нормально?

Я вкратце описала день, упустив подробности о враче, придав больше значения грыже бабаса. На грыжу он отреагировал слабо, сказав, что это давняя и очень затянутая история, и чтобы я вообще не переживала по этому поводу. Как только мы попрощались, я глянула на часы. Боже мой, через пятнадцать минут я должна быть в другом квартале! Так, пудра, помада, платье, колготки, сумочка. Я вылетела из дома и поцокала шпильками по мощеному камнями тротуару.

Вдруг я услышала, как кто-то посигналил. Я обернулась и увидела огромный серебряный мерседес, из открытого окна которого, виднелся локоть в темно синем пиджаке с белым манжетом. Я подошла. Хирург перегнулся через сидение и открыл мне дверцу.