Любить по-гречески

«Великое произведение искусства всегда оригинально; оно по самой своей сущности должно потрясать и изумлять, то есть шокировать...»

В. Набоков. «Лолита».

В ресторане никого не было, кроме пары музыкантов, настраивающих гитару и бузуки.

Хирург галантно открывал мне двери, отодвигал и придвигал стул, принимал и подавал пальто. Я, не избалованная вниманием в России, и не наблюдавшая подобных жестов в Греции, приняла их за сарказм и подыгрывала, жеманничая и кривляясь. Подошел официант с бабочкой и белоснежной матерчатой салфеткой перекинутой через руку и протянул нам меню в огромной кожаной папке. Не успела я хорошенько разобраться в незнакомых для меня названиях, как врач деловито, и не глядя на меня, произнес:

— Мне, пожалуйста, тартар из авокадо и королевские креветки по-пекински. А для деспени́с (молодая девушка по-греч. прим. авт.) семгу на гриле с пюре из сельдерея и стручковой спаржи. А так же, печеный сыр Мастело в брусничном мармеладе и салат из бэйби-шпината. И еще молодое Шардоне.

— Благодарю! — почтенно, слегка кивнув, сказал официант. Затем забрал оба меню и удалился.

Я так и осталась сидеть с раскрытым ртом, не успев сделать свой заказ. Кроме того, я и половины не поняла из того, что он заказал.

— Я вообще-то тоже здесь, — съязвила я.

— Не переживай, тебе понравится! — уверенно произнес хирург, как скальпелем отрезал.

Мне это УЖЕ не понравилось, поскольку считала себя большой девочкой, чтобы сама себе выбрать еду. Я нахмурилась, но потом решила не раздувать тему, и непринужденно спросила:

— Итак, когда возвращается из Италии Ваша жена?

Мне не хотелось сокращать между нами дистанцию и панибратски переходить на «ты».

— Через неделю. Но она часто в разъездах, как и я. Медицинские конгрессы, видишь ли, бывают несколько раз в год.

Нас прервали первые ноты живой музыки, начавшейся с романтической «Бэсамэ мучио», завладев нашим вниманием до самого окончания песни. Исполнение было восхитительным! В отличие от традиционных греческих заведений, где музыка грубо врывалась в уши, здесь она лилась сладким тягучим медом и возбуждала атрофированные тонкие струнки моей, некогда музыкальной души.

— О, а вы уже здесь? — подлетела к нам Даша и плюхнулась на соседний стул, — я не надолго, сейчас цветы пгинесут, и мне нужно идти габотать. Ну как вам у нас? Это вначале пока скучно, потом газоггеются, повеселее будет!

— Все прекрасно! — в один голос сказали мы с офтальмологом.

— Ну отдыхайте, не буду мешать, — сказала Даша и удалилась так же внезапно, как и появилась.

Я вспомнила про сайт, который несколько часов назад хотел у меня заказать врач и думала, как бы начать эту тему.

— Ну так что там насчет сайта, возьмешься? — как будто прочитав мои мысли, спросил он.

— Мммм... думаю я смогла бы найти для Вас время...

Я нарочно не хотела показывать виду насколько мне необходим был этот заказ.

— Прекрасно. Какова твоя цена?

— Шестьсот евро, — не задумываясь сказала я. Как раз столько примерно уже брал Костик, делая простые сайты небольшим предпринимателям.

— Согласен.

И он протянул мне свою визитную карточку.

— Вот, некоторые сведения обо мне.

Я вчитывалась в незнакомые слова медицинских заслуг, степеней и титулов: M.D., FEBOoht., Professor. Поняла только профессора и мысленно восхитилась. На время перехотелось язвить.

— Могу дать еще фотографии, видео с операций и конгрессов и краткую биографию.

— Очень хорошо. Начнем с дизайна, я Вам предложу три шаблона на выбор и только после этого будем наполнять сайт информацией.

— Отлично! Когда начнем? Хочешь после ужина поедем ко мне в офис?

Что??? Он это серьезно? Он хочет затащить меня вечером к себе в офис? Мне стало больше смешно, чем неловко. Неужели это тот случай, когда седина в бороду, бес в ребро?

Официант принес вино, нарочито повернув этикетку мужчине. Хирург одобрительно кивнул. Затем раздался характерный звук вынимания пробки и он налил небольшое количество в бокал врача. Тот, взяв бокал за ножку, совершил кистью несколько круговых движений и сделал очень маленький глоток. Затем снова одобрительно кивнул. И только потом официант наполнил на одну треть мой бокал.

Значит, моё одобрение здесь тоже не нужно. Я свела брови и демонстративно вынула сигарету.

Такое распределение приоритетов мне было чуждым. Я не только считала, что мы с мужчинами равны, но была уверенна в том, что мы, женщины «равнее». Даже, если ему под пятьдесят, и он профессор, а я двадцатичетырехлетняя официантка и на полставки начинающий программист, все же я — женщина, и мне везде дорогу!

— За продуктивное партнерство! — произнёс тост хирург и мы чокнулись.

Через минуту стали подносить заказанные блюда. То, что лежало на тарелках, было мне так же непонятно, как и их названия. Только филе из красной рыбы напоминало само себя. Мы принялись за еду. Вкус каждого кусочка был неповторимым, нежным и изысканным, а прохладное вино, с едва уловимым цветочным ароматом, раскрывалось по-новому, с каждым последующим глотком. Я никогда не ела ничего подобного!

— Нравится?

— Угу, — промычала я, не в силах оторваться от вилки. Хотелось подольше удержать во рту каждый кусочек перед тем, как его проглотить!

— У меня в офисе есть красное вино, десятилетней выдержки, — как бы между прочим проинформировал меня хирург.

А он так просто не сдается!

— Послушайте, — не без сожаления оставив семгу, я решила расставить все точки над и, — мы не будем встречаться в Вашем офисе. Я сделаю макеты дизайнов, распечатаю, и мы договоримся о встрече в каком-нибудь кафе. Если Вас удовлетворит один из макетов, Вы мне дадите задаток и материалы на диске.

— Хорошо, — согласился мой клиент и отпил немного вина.

Я вернулась к поглощению деликатесов. Странно, но мне всегда казалось, что меня уже нечем удивить в области гастрономии, что все самое вкусное я уже попробовала и для себя закрепила. Но это было нечто, за гранью моего понимания. Хирург смотрел на меня с умилением и даже подбросил пару королевских креветок из своей порции. Только когда на тарелках ничего не осталось, я отложила приборы и снова потянулась к вину. Странно, но его вкус теперь напоминал зеленый виноград или кисло-сладкую вишню. Когда мы обедали с мужем и его родителями в таверне, то всегда заказывали домашнее вино в кувшине или рецину (исключительно греческое вино со специфическим вкусом пихтового дерева). Я никогда особо не любила вино, порой предпочитая ему крепкое ýзо или пиво.

Когда принесли десерт, я еле сдержала новую эмоцию! Это был настоящий кулинарный шедевр! На шоколадном пирожном лежал шарик ванильного мороженного, который официант медленно поливал из молочника горячим шоколадом. Зрелище метаморфозы десерта было волшебным, и мне не терпелось поскорей попробовать кусочек. Если путь к сердцу мужчины лежал через желудок, то здесь явно покушались на моё сознание.

Я потянулась за сигаретой, как за спасательной соломинкой, дабы перебить и забыть, только что пережитое, наслаждение.

— Мне пора, — сказал с сожалением врач, глядя на часы, — у меня завтра шесть операций.

И попросил счет.

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я подожду, наверное, Дашу. Спасибо за угощения.

И я премного благодарно посмотрела в его глубоко посаженные карие глаза.

— Тебе спасибо за вечер. Будем на связи!

И он, поцеловав мне руку, удалился.

Я глядела ему вслед и думала, ну почему мои новые приятные ощущения снова никак не связаны с моим мужем? Где он? Почему я опять с чужим мужчиной?

Моё непостоянство стало входить в привычку.