Любить по-гречески

«-Ах, с вами вижусь я, милорд...

— Затем, что я вам дорог?

— Ах, нет, затем, чтоб вам сказать, нам видеться не след.

— Но без меня уже ль ваш день не скучен и не долог?

— Я не сказала «да», милорд.

— Вы не сказали «нет».»

из фильма «Д'Артаньян и три мушкетера»

Началась работа над сайтом. Я днями и ночами сидела и корпела над алгоритмами и тэгами, изучая параллельно вэб дизайн. Одновременно я ходила на курсы, оттачивая мастерство новой мне науки. В конце каждой второй недели мы встречались с Арисом, чтобы отчитаться за проделанную работу и получить очередную часть моего гонорара. Он нарочно выдавал деньги по крохе и тянул время, изменяя то цвет горизонтальной полоски, то шрифт текста, то фотографии. Со временем я поняла, что в кафетериях работать не удобно и согласилась приходить к нему в офис. Иногда поступали пациенты, и он перебирался в приемный кабинет. Мне нравилось прислушиваться к тому, как он отвечает на жалобы больных, подбадривая их, ставя диагнозы и прописывая лечение.

Видео с операций, которые мне предстояло внести в его сайт были шокирующими, и я «вслепую» переносила их на страницу, ни за что не желая смотреть. Однажды Арис выключил свет, создав абсолютную темноту, и включил прожектор с видео фильмом. На белой стене появился огромных размеров живой глаз. Руки в перчатках приблизились, и в радужку вонзилось острие скальпеля. Я автоматически отвернулась и закрыла глаза. Профессор, вдруг, заговорил мягким гипнотизирующим голосом:

— Смотри, это зрачок, но он не черный, каким ему положено быть, а серый, как старый асфальт. Это из-за катаракты. На самом деле зрачок — дыра, которая защищена прозрачной линзой. С возрастом линза потускнела и превратилась в катаракту. Сейчас я ее удалю и на это место встанет кристально чистый, девственно прозрачный, хрусталик. Пациентка — женщина, восьмидесяти лет, недавно потерявшая мужа, но горячо любимая сыном и заботливыми внуками, которые обожают, как она готовит слоеные пироги с творогом и шпинатом. Когда-то она вязала бесподобное кружево, но сейчас она не видит даже пальцев своей руки... Ее не спасут даже самые сильные диоптрии очков, потому что лучи света больше не преломляются, поскольку не могут проникнуть сквозь твердый слой, пораженного катарактой хрусталика.

Я не заметила, как открыла глаза и повернулась к экрану. Для меня это уже был не отдельно взятый орган, он принял форму личности, живого человека. Им могла оказаться моя бабушка, и мне было очень важно сейчас, чтобы эти умелые руки с острым скальпелем, вернули ей способность видеть.

— Сейчас я проникну под прозрачную оболочку, которая называется роговица. Теперь, через очень маленькое отверстие, я буду дробить, несправедливо созданный организмом, камень, перекрывший этой пожилой женщине свет. Я не остановлюсь, пока не превращу катаракту в крошку, и только потом, сменю инструмент на новый, который я именую «пылесосом», чтобы досконально очистить глаз от самых маленьких частиц. Через несколько секунд, я введу специальным аппликатором новый хрусталик. Посмотри, он расправляется, как живой, принимая правильную, абсолютную форму. Теперь он будет жить и выполнять все функции своего природного предшественника. Уже сегодня эта женщина вновь увидит своего сына, встретится со внуками и даже сможет взяться за кружево!

Я смотрела, не моргая, на уверенные движения пальцев, совершающие ювелирные действия и чувствовала, что я полностью обратилась в зрение и слух. Все остальные мои органы, казалось, пребывали под общей анестезией. Сердце и дыхание замерли и даже кровь застыла в жилах.

— Но это нереально! Ты — Бог! — прошептала я. Зажегся свет, и только тогда я вышла из оцепенения.

— Нет, мы всего лишь исправляем его ошибки, — скромно признался он.

У меня к нему была тысяча вопросов. Например: что чувствует пациент? Находится ли он в сознании? Или спит? Почему за время всей операции не было ни капли крови? И многое другое.

В тот день я впервые согласилась отведать с ним обещанное два месяца назад вино десятилетней выдержки. Тут же к вину был заказан обед прямо в офис, из ближайшего ресторана. Все прошло спокойно, без всяких покушений на мою нравственность, и я была очень ему за это благодарна.

К хирургу в офис я ходила, как на работу, с понедельника по пятницу. А в выходные сидела за компьютером и готовилась к экзаменам, чтобы успеть окончить курсы вэб программирования до открытия нового туристического сезона, и получить сертификат. Школа была частной, и я добилась разрешения сдать экстерном досрочно все экзамены. Времени ни на что больше не оставалось. За советами я часто обращалась к Костику, который всегда рад был меня видеть и с удовольствием мне помогал. Иногда я замечала с его стороны мужской интерес, но он не настаивал, и я бессовестно пользовалась его безвозмездной добротой.

Яннис сосуществовал со мной в одной комнате, имея полную свободу беспрепятственно следить за футбольными матчами. Близости у нас почти не было. Иногда, во сне, он свершал инстинктивные движения, в существовании которых, к утру, я даже не могла точно быть уверенной... Все чаще по ночам я видела, как качаю на руках малютку. И тогда, я снова начинала планировать беременность, выбрасывая из головы все безумство с разводом и Италией. В такие дни я атаковывала мужа, не обращая уже никакого внимания на сосредоточенные взгляды через моё плечо на экран телевизора...

Адриано звонил и писал, как безумный, каждый день, и все чаще расспрашивал о том, говорила ли я с мужем о разводе. Я отвечала, что коплю деньги, получаю европейское образование и думаю, думаю только о нем!

Арис тянул с выплатой, и все время изменял структуру сайта. Теперь мы все чаще отвлекались на разговоры о медицине, пили кофе и заказывали обед в офис,

открывая при этом новую бутылку редкого вина из его коллекции.

Через четыре месяца сайт был готов, и мы решили отметить. Я получила двойную плату и смогла не только оплатить учебу, но и отложить денег на свой отъезд. Хирург все знал и даже вызвался помочь, любезно предложив свой джип и подсобное помещение для временного хранения моих вещей.

— Есть очень приятное место, с живой музыкой, где мы могли бы отметить завершение нашего партнерства, и мой вклад во всемирную паутину интернета! — торжественно предложил он.

И мы назначили день и время в «приятном месте».

Чтобы создать менее официальную атмосферу, мы решили не заказывать столик, а сесть у барной стойки. Я заказала Кровавую Мэри, а Арис взял виски. Между нами откуда-то появилось напряжение, и даже алкоголь не взимал на него никакого действия, как бы мы ни старались расслабиться. Вдруг зазвонил мой мобильный телефон. Это был Адриано. Я никогда не пряталась, находясь с Арисом, чтобы поворковать с итальянским любовником. Наоборот, всем своим видом показывала ему серьезность своих намерений, в скором будущем развестись с мужем и покинуть страну. Но в этот раз я вынужденна была отлучиться, поскольку ничего не слышала из-за громкой музыки. Кроме того, мне показалось, что Адриано всхлипывал и нарочито говорил слишком тихо.

— Аморе мио! Ты не представляешь что случилось! Сегодня мне сказали, что я начинаю новый сезон в Республике Доминиканы, без права отпуска! Бэйби, я не смогу приехать за тобой в Грецию в этом сезоне! О боже! Я готов умереть от горя! Ты дождешься меня до сентября? Заклинаю тебя, скажи, да!

— Успокойся, милый, конечно! У меня еще столько дел! Я заработаю больше денег за сезон и приведу в порядок документы, и развод оформлю! Не расстраивайся, все будет хорошо!

Я пела соловьем, но понимала глубоко под сознанием, что уже сама не верю в то, что говорю. Кажется, эта новость меня даже немного обрадовала, хотя тревога в его голосе разрывала моё сердце.

— Скажи, — кричал Адриано в трубку, — ты думаешь обо мне? Ты еще меня любишь? Где ты сейчас, с кем?

— Ну... — замялась я, — мы закончили сайт и решили немного отметить.

Мне не хотелось врать.

— Ты опять с этим врачом??? Бэйби, ты что, не понимаешь, что ты ему нравишься? Умоляю, будь осторожна! Ти амо! Слышишь? Ай лав ю!!!

Он кричал в трубку, как полоумный.

— И я тебя! Чао!

Мне было не удобно за то, что я оставила профессора одного, и мне не терпелось поскорей вернуться в бар.

Принеся ему тысячу извинений, я забралась на высокий стул и улыбнулась самой милой улыбкой, на которую только была способна. Это был наш последний вечер, и я старалась быть с ним душкой. Мне не хотелось говорить о предмете разговора с моим итальянским любовником, и мы перешли на более приятные темы.

— Ты любишь театр? — вдруг спросил меня Арис.

— Очень! Только, к сожалению, мы не так часто посещаем его здесь, как на родине. Точнее, в Салониках я была только один раз в филармонии. Видишь ли, мой муж и его семья не любители подобного рода развлечений, — с сожалением в голосе ответила я.

— Жаль, конечно, — сочувственно сказал он, — А что ты мечтаешь увидеть? У тебя есть любимое произведение?

Я задумалась. С детства меня мама водила на все возможные представления; от симфонического оркестра до балета на льду. Оперы, оперетты, сольные представления, все это входило в моё общее развитие. Я ностальгически вздохнула. Как давно это было!

— Знаешь, я никогда не была на мюзикле. Есть у меня одна мечта, услышать в живую «Собор Парижской Богоматери». Я ведь его наизусть знаю, в оригинале, все арии до одной!

Я не лукавила. У меня даже в си-ди плейере стоял диск, закрученный до дыр с песнями из этого мюзикла.

— Ты серьезно? — его удивление было перемешано с восторгом и восхищением, — это же моё любимое произведение!

Вот это да! Я знала, что в Греции французский мюзикл не приобрел популярности.

— А знаешь, мы очень похожи на героев этой трагедии. Нет, серьезно, смотри, ты — Эсмеральда, Яннис — Квазимодо, извини, но по твоим рассказам он молчун, хотя и не урод. Адриано — Фэбо, а я... — отец Фроло...

Я прыснула со смеху, оплевав его томатом, только что отпитой Кровавой Мэри.

— Чего???

Арис не обратил особого внимания на мою реакцию, как и на горошки от томатного сока на его галстуке. Он был серьезным и напряженным, от чего стал выглядеть еще старше.

— Забудь, я все понимаю. Но раз мы с тобой видимся в последний раз, я хотел бы объясниться на чистоту. Мне пятьдесят, я женат и у меня взрослая дочь. Ты — молодая, умная и очень привлекательная. Мне давно не было так хорошо, как все эти месяцы, проведенные с тобой. У нас с женой очень сложные отношения, и я нарочно искал для себя девушку, способную скрасить моё одиночество...

Мне было неприятно слушать его слова и даже немного стыдно. Он продолжал.

— Три года назад я застал свою жену с любовником. Она клялась и божилась, что я всё не так понял, что они друзья! Только с тех пор, в моей душе все оборвалось, и я начал тихонько ее ненавидеть. Мы не развелись из-за дочери, которая была в переходном возрасте, и которую я безумно люблю. Она единственный ребенок, хотя я всегда хотел иметь второго. Елена, так зовут мою жену, всегда мечтала о карьере. После первой беременности она поставила спираль, и наотрез отказалась иметь еще детей. Но, наверно, это и к лучшему. Сейчас она занимается любимым делом, своей карьерой. Мы стараемся пересекаться, как можно реже, и, когда это происходит, мы ссоримся по мелочам, как кошка с собакой.

Он говорил и говорил, а я все не могла поверить в то, что именно я оказалась на месте невольного слушателя. Сколько личностей скрывалось в этом человеке? При свете дня, это был спаситель человеческих жизней, который ежедневно возвращал свет и радость в семьи. Уверенной рукой и холодным разумом, сгорбившись над микроскопом, он кропотливо делал свое дело, орудуя скальпелем в маленьком зрительном органе. Дома он был заботливым отцом и, насколько мог, терпеливым мужем. А ночью мечтал о любви и ласке и безмерно страдал, ища утешения вне стенах своего дома.

Когда пришло время расплачиваться, мы пошли к его машине в полном молчании. Настроение было прямо-таки траурным. Мы как-то совсем забыли, что сегодняшний вечер планировался быть праздником в честь созданного вэб-сайта. Как будто бы мы только что его уничтожили... Около машины Арис остановился, чтобы открыть мне дверцу. Внезапно, он прижал меня к себе. Я попыталась сделать шаг назад, но оказалась зажатой между машиной и мужским телом. Не медля ни секунды, он поцеловал меня в губы. Потом отпрянул, чтобы проверить мою реакцию. Я была в бешенстве, и единственное, что пришло мне на ум — это сказать:

— Ты только что поцеловал не меня, а Кровавую Мэри!

— Ах, так? — со злостью кинул он, — тогда этого больше не повторится! И обойдя мерседес, сел за руль. Я быстро залезла на свое сидение, и набрав в рот воды, молчала всю дорогу до дома.