Любить по-гречески

«Кому велено чирикать, не мурлыкайте!

Кому велено мурлыкать, не чирикайте!»

К. Чуковский.

Летом мы с Яннисом очень мало пересекались. Он открывал бар в восемь утра и уходил домой в шесть-семь часов вечера. Мой же трудовой день начинался с четырех дня и заканчивался в неопределенное время, в зависимости от настроения туристов и силы их любви к алкоголю. Бывало, что я приходила домой далеко за полночь. В редкие выходные мой муж предпочитал пляжным топчанам диван, а солнцу — кондиционер. Я же любила все с точностью до наоборот. Но сегодня нашим путям необходимо было пересечься, чтобы решить проблему и залатать брешь, возникшую на пути к счастливой семейной жизни. Хотя на работе продуктивная беседа вряд ли получилась бы, учитывая еще и немногословность Янниса, попытаться все же нужно было. Иначе, я боялась, что раньше октября нам поговорить так и не удастся. А до того, бог знает, сколько дров я могу наломать.

Когда я пришла в бар, все располагало к разговору: народу почти не было, официанты ушли раньше чем я успела принять у них смену (греки, что с них возьмешь!), тишина и покой! Только улыбка Янниса все портила. Точнее язык не поворачивался ее испортить. Но на этот раз, я решила улыбку не замечать.

— Моро му, — громко и серьезно (насколько это словосочетание могло позволить) начала я, — нам нужно поговорить!

— Кала, моро му, — покорно отозвался на мой призыв Яннис.

— Вот смотри: я уехала из родного дома, оставила родных мне людей (по собственному желанию конечно), выучила твой язык, работаю на твоей работе, ем вашу еду (на этот пункт жалуюсь меньше всего), приняла твои традиции, могла бы и паранджу надеть и налысо побриться, при необходимости... Так?

— Так. — согласился Яннис

— Теперь давай поговорим о том, как изменилась твоя жизнь после того, как ты стал семейным человеком. Мммм... Дай подумать. Никак! Ты в своей семье, в своем доме, на своей работе. Хорошо еще не в подростковой кровати. Твоя жизнь не изменилась ни на йоту! На еду и язык никто не претендует, хотя было немного обидно, когда пришлось вылить в унитаз кастрюлю борща с мясом (на косточке!), потому что вы все поели в казино! В общем, ну ты понимаешь, о чем я?

— Нет, но я очень не хочу, чтобы ты была несчастна со мной!

— Да я счастлива, очень! Просто нам давно уже пора иметь детей! Ну или хотя бы говорить о них, вместе мечтать и все такое! Вот у меня была однокурсница, так она сдавала четвертый курс беременная. Я вышла замуж до нее. На сегодняшний день у нее уже три прекрасных малыша, а я все коктейли мешаю, и вес мой все еще, как в десятом классе!

— Да?

— Да! Представляешь? В общем, я думаю, что мне бы пора прекратить пить противозачаточные таблетки. И алкоголь. Вот.

Прямее не скажешь!

— Калá (хорошо — пер. с греч.). Смотри, народ подходит.

Яннис слегка провел ладонью по моим волосам, улыбнулся и продолжил:

— Англичане, твои любимые!

Он всегда мог отличить с полувзгляда любую европейскую нацию. До того, как они откроют рот; по одежде, походке, заказам. Я всегда поражалась этому умению. Он мог отличить не только англичанина от шотландца, немца от голландца, грека от грузина, но даже русского от украинца. Только сейчас я вся кипела, и мне было все равно, кто оборвал нашу семейную разборку, лишь бы суметь справиться с лицом. Брови собрались вместе и никак не хотели расползаться, губы приняли форму перевернутой параболы, с глаз норовилась скатиться слеза отчаяния и вселенской несправедливости. Понимая безвыходность ситуации, я резко вскочила и рванула с места, зацепившись за ножку стула, который с грохотом рухнул и сложился. Я покосилась на предателя, который выдал состояние моих нервов.

— Хеллоу! — обратилась я к новоприбывшим клиентам, стараясь поднять лучи параболы вверх.

На меня посмотрели две пары глаз, принадлежавших милым и очень разным внешне, молодым англичанкам. Вокруг их столика наматывали круги и визжали маленькие мальчик и девочка лет четырех, хватаясь по пути, то за мою ногу, то за ножку стула, на котором сидела обладательница зеленых глаз. Я строго покосилась на стул, мысленно пригрозив отправить на свалку, если последует примеру своего деревянного собрата.

— Хеллоу, бью́ти! — пропела зеленоглазая, не обращая внимания ни на резвившихся детей, ни на покачивающийся стул.

— Можно нам каталог коктейлей? — спросила вторая, пронзив меня карим взглядом, отчего-то слегка враждебным.

— Конечно, — ответила я и поспешила к бару.

Схватив меню, я не глядя на мужа, направилась назад к столику. Дети увеличили скорость «догонялок», на поворотах с визгом вырывая волосы из шикарной шевелюры кареглазой девушки, почти срывая на лету маленький кусочек ткани, служивший юбкой у зеленоглазой шатенки. Ни дрогнув ни одним мускулом, обе принялись изучать коктейли.

— Какие тут экзотичные названия! — подняв тонкую бровь, сказала шатенка, пробегая глазами «Голубую Лагуну», «Текилу на закате» и «Секс на пляже» — мы, пожалуй начнем сверху и будем опускаться вниз, не повторяясь, пока не закончится весь ваш каталог! Как ты на это смотришь, Марибель?

Марибель пожала бронзовым плечиком и немного резко сказала:

— Как хочешь, Рэйчел, ты же знаешь, мне все равно что здесь пить.

Подруги в ссоре, резюмировала я. Мне всегда нравилось догадываться об отношениях клиентов между собой на момент их прибытия к нам. А по мере того, как они проходили все стадии опьянения, угадывать финал: слезы раскаяния изменившего мужа, ссора с рукопашной между англичанами и немцами из-за футбольных матчей, заигрывания с противоположным полом между соседними столиками, уползанием на карачках в номер, оставив спящих детей на шезлонгах у бассейна до утра. В этот раз казалось было все просто. Молодые англичанки подружки оставили своих мужей и поехали с детками-одногодками отдыхать на море. Сейчас напьются коктейлей и начнут приставать к молодым аниматорам.

Первые пара часов все шло по плану. Как только я видела, что в стаканах подруг кроме трубочек и зонтиков ничего не оставалось, тотчас заказывала Яннису следующие по списку коктейли. Яннис подбрасывал в воздух шейкер, ловил его, позвякивал им, слегка пританцовывая и присвистывая. В общем ему было от чего-то весело. Я же, глядя на него, скрипела зубами, и ждала, когда все закончится, и я продолжу вынос мозга. Мечась, как шарик пинг-понга, от столиков, к бару и назад, принимая заказы и расставляя кружки с пивом, бокалы с вином, коктейли, чипсы, орешки, я, все таки, стала потихоньку забываться, полностью поглотившись в работу.

Заметив краем глаза нового туриста, присаживающегося за свободный столик, я не глядя направилась брать заказ.

— Чао, белла!

Я подпрыгнула от неожиданности. Передо мой сидел Адриано, вчерашний парень с дискотеки, и мой рот непроизвольно расплылся в улыбке.

— Привет! Что ты тут делаешь?

— Работаю! Сейчас, конечно уже нет. Но это один из отелей, где я набираю туристов для экскурсий. Я недавно закончил и решил выпить чего-нибудь. А тут ты! А я все думал, где же я тебя видел? А после четвертого отеля поисков, я тебя нашел! Я ведь телефон твой не спросил вчера, я иногда такой растяпа, мамма мия! А ты классно выглядишь! Даже в униформе! У тебя много сегодня работы? Можно тебя угостить?

Мне хотелось сделать «Пррррр» как лошади, чтобы остановить галоп не прекращающих слов, одновременно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Я тоже рада тебя видеть, Адриано! Что тебе принести?

— Пиво «Кариб» с лимоном. А вообще-то знаешь, я сегодня один, пересяду, пожалуй, к бару, так я буду видеть тебя чаще, — и подмигнул.

Прекрасно! Он-то мне и нужен! Сейчас мы будем вызывать чувство ревности, а там и до серьезных разговоров рукой подать.

— Познакомьтесь: мой муж Яннис, Адриано — туристический гид, итальянец из Германии, — представила я мужчин друг другу.

Ни налитых кровью глаз, ни паров из ноздрей, ни даже неловкой паузы.

— Бонжорно, комэ стай? — заговорил по-итальянски Яннис, а я округлила глаза.

— Бэне, э ту? — ответил Адриано с радостной улыбкой и затарахтел на родном языке.

Не успела я глазом моргнуть, как они чокнулись бутылками с пивом и заговорили, как старые добрые приятели.

«Что с этими мужчинами не так?» — мысленно закричала я в пустоту и, сжав кулаки, пошла к очередному столику с новоприбывшими.

Между тем, подружки англичанки уже дошли до середины меню и подняли пустые стаканы вверх, напоминая, что пора наполнить их очередными коктейлями. Яннис быстро перехватил их взгляд и стал заливать в шейкер «Маргариту». В профессионализме бармена ему не было равных. Через две минуты бокалы с ободком кристалликов соли и долькой лимона на краю, стояли на подносе. За «Маргаритой» последовали «Куба Либре», «Манхэттен», «Голубая Лагуна» и «Секс на пляже».

— Где у вас можно потанцевать? — спросила меня зеленоглазая.

— Здесь, недалеко, минут пятнадцать на такси, — ответила я.

— Марибель останется с детьми, а я хочу съездить развлечься. Хочешь со мной? Можешь взять симпатичного бармена и его друга!

На мне что, медом намазано? Почему все хотят «меня потанцевать»?

— Ок, пойду предложу симпатичному бармену и его другу, — улыбнувшись ответила я, и пошла к стойке бара. Адриано тарахтел без остановки, а Яннис, тоже без остановки, молча его слушал, время от времени, кивая головой.

— Мальчики, — обратилась я к ним, как только итальянец закрыл рот, чтобы сделать глоток пива, — симпатичная англичанка за тем столиком просит нас составить ей компанию на ближайшую дискотеку, — и я указала взглядом на столик, где сидели туристки, на руках которых мирно кемарили дети. Адриано скользнул взглядом по тоненькой бронзовой ножке, поднялся вверх, по облегающей маленькую грудь маечке и как-то по-собачьи, потянул носом воздух.

— Почему бы и нет? — похоже мачо завелся, — Яннис, андьямо (пойдем — пер. с ит.)?

— Ну, если только ненадолго, мне завтра рано открывать бар, да и я не любитель дискотеки, — неожиданно согласился мой муж, чем сразил меня наповал. За все время нашего знакомства он был со мной на дискотеке, только один раз, в России, когда я его потащила, чтобы развлечь и заодно познакомить с подругами. Интересно, кто стал виновником такого торжества, Адриано или зеленоглазая? Кем бы он ни был, главное это была не я. Ни одна попытка за три года вытащить мужа на дискотеку или в клуб не увенчалась успехом. Ладно, потанцуем — увидим.

Яннис закончил смену и укатил на велосипеде домой, отдыхать, а я встала на его место. Мне оставалось еще четыре часа как минимум. Рейчел и Марибель продолжали дегустацию коктейлей, со спящими детьми на руках. Адриано развернулся вполоборота и откровенно стал пялиться на девушек, которые даже не смотрели в его сторону. Не сильно расстроившись, он повернулся ко мне и сказал:

— А у тебя хороший муж. Тебе повезло. А вот у меня с Каролиной, которая из Колумбии, никак не клеится. Она такая ревнивая! Ууу! Я когда ей звоню, в туалете закрываюсь, чтобы она случайно женские голоса не услышала! Я так больше не могу! Еще она резко поправилась и от этого стала какой-то злой...

Он говорил и говорил, а я думала, какие все-таки разные люди обитают на нашей планете! Из одного слова не вытянешь, из другого паузу в словарном потоке! Одним нужны дом и дети, а другим сойдет и так! Я с нетерпением взглянула на часы. Еще пара часов. Бар набился до отказа и ко мне пришло подкрепление официантов из ресторана.

— Вы с Яннисом на машине? — задал мне тысячный вопрос Адриано.

— Нет, на такси, — ответила я

— Поехали на моей! — воодушевлённо предложил итальяно веро.

Я представила, как мы втиснемся в его Сейченто, гордо называющейся автомобилем.

— Хорошо!

— Во сколько заехать?

— Давай через пару часов?

— Ва бэне!

Он расплатился и ушел, продолжая что-то говорить уже сам себе.

Англичанки тоже попросили счет и пошли в номер укладывать детей. С зеленоглазой Рейчел мы договорились встретиться в полночь у обочины.

К моему удивлению миниатюрный итальянский автомобиль был более просторен внутри, чем выглядел снаружи. Адриано с Яннисом, далеко не изящные мужчины, легко расположились впереди, а я с англичанкой сзади, где легко бы поместилась и ее подруга.

— Вы с Марибель давно дружите? — спросила я, как только мы уселись и машина тронулась с места под громкую музыку «Ла вида лока».

— Раньше мы были вместе, а сейчас просто подруги, — ответила Рейчел и с грустью опустила глаза.

В моих мозгах закрутились шестеренки, пытаясь правильно перевести с английского то, что она сказала, но смысл никак не улавливался, как бы я ни пыталась изменить порядок слов в этом предложении.

— Это же здорово путешествовать с подругой, особенно, когда и дети одного возраста! — сделала я еще одну попытку.

— Да, но раньше все было по-другому. Хотя я ни о чем не жалею, у Мирабель очень вспыльчивый характер. И она мне изменяла, я это точно знаю!

— ВМЕСТЕ? Вы раньше были вместе? — до меня вдруг дошло, и я ляпнула, — Рэйчел, вы лесбиянки?

— Геи, мы так говорим. Я — гей, — просто поправила меня девушка.

У мужчин впереди стали заметно тянуться уши. Вверх, к затылку, а затем развернулись на девяносто градусов.

Мне стало неловко за свое невежество, и я решила исправить ситуацию.

— Жаль, конечно, ээээ... ну, что вы больше не вместе, и что изменяла... Но ты не переживай, ты обязательно найдешь себе пару, ведь ты такая привлекательная!

— Ты так считаешь?

Она посмотрела мне прямо в глаза, немного прищурилась и слегка улыбнулась.

— Уууух, Яннис, ты это слышал? — громко сказал Адриано и чуть не вылетел на тротуар. Потом, выровнял машину и продолжил:

— Вот невезуха уже второй день! Вчера — замужняя, сегодня — лесбиянка! Это все козни Каролины, моей девушки из Колумбии! Это она там ворожит — приколдовывает!

Он рассмеялся.

— Гей!

— А? — не расслышал Адриано.

— Надо говорить «гей», а не «лесбиянка», — поправила я.

Во мне заговорил борец за права однополых пар. Ужасно не хотелось ее обидеть.

Рэйчел положила свою руку на мою.

— Все ок, мне не привыкать! — сказала она.

— Не обижайся, мы тут просто не каждый день с геями общаемся, — мне все больше и больше становилось неловко. Хотелось ее защитить и вместе с тем, не показать, что являюсь полным профаном в гей сфере.

Я не могла видеть лица мужа, чтобы понять о чем он думает, но заметила, как заходили желваки на его скулах, новый факт, который меня очень заинтриговал. Мне неизвестна была его позиция по-отношению к представителям иной ориентации, как впрочем и ко всему остальному в этой жизни.

В клубе было не протиснуться. Чтобы пройти к бару, нужно было пересечь танц-пол, что грозило нежелательными последствиями: либо тебя раздавят, либо ты дойдешь, но без одежды, макияжа и прически. Поэтому мы запустили первыми сильную половину, а сами, дойдя до середины зала, поймав ритм, вступили в ряды танцующих. Народ прижимал нас с Рэйчел друг к другу все плотней, и я почувствовала ее маленькую ладонь на моем бедре. Неизвестно откуда выросли наши мальчики и развернули нас спинами друг к другу, а лицами к себе. Яннис смотрел на меня в упор и, впервые, не улыбался. Я пригляделась. Точно, ни тени улыбки!

— Она тебя трогала! — закричал он мне в ухо.

— Ты что? Мы просто танцевали! Тебе показалось!

— Будь осторожна!

— Шутишь? Она же знает, что я твоя жена и в принципе не лесбиянка, в смысле не гей! Ты ревнуешь меня к девушке???

Я рассмеялась, а Яннис сказал:

— Я буду в баре, веселитесь!

Мне захотелось в туалет, и я воспользовалась тропой, проделанной широкими плечами мужа. Он кажется не видел, что я шла за ним и сразу свернул к бару налево, а я — направо в уборную. Слава богу, были свободные кабинки. Закончив свои дела и отперев щеколду, я толкнула дверь, которая тут же отпружинила с обратной стороны и внутрь скользнула Рэйчел, подобно легкому сквозняку, закрыв за собой дверь.

— О, хэллоу, — вырвалось у меня.

В ту же секунду ее губы прижались к моим и в меня проник вкус клубничной жвачки. Ее пальцы скользнули сквозь мои и не крепко прижали к стене, видимо на случай, если я буду вырываться. Вообще-то я не собиралась. Я просто замерла и не дышала. Обычно я впадала в пьяный ступор от внезапного поцелуя, а тут еще и в туалете, с девушкой. Через несколько секунд она отстранилась, всего на пару сантиметров, и глянула на меня, своими кошачьими глазами. Кажется, в них стоял вопрос. Я стояла и молчала, как будто меня только что не поцеловали, а стукнули по голове. Тогда она приблизилась к моему уху и шепотом сказала:

— Женщина всегда знает, чего хочет женщина...

Медленно отстраняясь, она, как бы по-пути, поцеловала меня в щеку и, тихонько отодвинув защелку, исчезла за дверью...

Мне понадобилось пять минут, чтобы собраться с мыслями. «Я не лесбиянка, и не гей, и никто другой, из их категории. Вроде бы. По крайней мере, я до сих пор так считала. А еще я считала, что остепенюсь, и никому не позволю с собой играть! Господи, ну почему все пытаются сбить меня с прямого пути и толкнуть на сторону?

Я вышла из туалета, озираясь как вор. Мне не хотелось, чтобы Яннис что-то заподозрил, поскольку, кажется, эта девушка ему совсем не нравилась и, возможно, он видит в ней угрозу. Казалось бы, наконец-то! Только мне совсем не так хотелось разбудить ревность мужа, в смысле, не к девушке! Надеюсь, она находится сейчас, где-нибудь в поле его зрения, и ее пятиминутное отсутствие осталось незамеченным. Я пыталась справиться с жаром на щеках. «Темнота мне в помощь!»

Выйдя из уборной я, не спеша, направилась к бару, где без труда нашла Янниса, который сидел на высоком стуле и вытягивал шею, пытаясь меня найти в танцующей толпе.

— Тааакая оочереедь, ты не представляешь! — заорала я ему в ухо, — женщины, вечно создают заторы в туалетах!

Я взяла у него из рук пиво и сделала три внушительных глотка.

— Она пошла за тобой?

Глаза Янниса метали искры. Кажется мне это даже начинало нравиться! Честно говоря, я впервые в жизни видела мужа таким возбужденным не из-за, проигранного футбольного матча!

— Да нет же, моро му, вон она, с Адриано танцует! Успокойся!

Я обвила его шею руками и поцеловала. Он обвил своими сильными ручищами мою талию и резко прижал ее к себе. В голове, возникло неожиданное сравнение. Тонкие пальчики Рэйчел и клубничное дыхание сами легли на весы и начали медленно раскачивать, перевешивая мускулистые руки и запах пива. Теперь я понимала, что чувствует мужчина, целуя женщину, и я ему по-хорошему, завидовала. Рэйчел и Адриано танцевали, не глядя друг на друга, и выглядели, как пара в ссоре. Только мы знали, что эти люди были из совершенно разных планет.

Она все время озиралась, ища меня взглядом, а как только нашла, развернулась ко мне лицом и стала сексуально двигать бедрами. Я приклеилась к мужу, как мидия к скале, чтобы меня не унесла шальная волна. Яннису, кажется, понравилась его роль, поскольку он прилип к высокому барному стулу, крепко прижимая меня к себе за талию. Так мы простояли около часа, кивая головами под музыку и разглядывая танцующих.

— Пáмэ спи́ти? (пойдём домой? — пер. с греч.) — спросил Яннис с мольбой в глазах.

Я понимала, что ему завтра на работу, да и становилось уже откровенно скучно.

— Вэвэ́ос, морó му! (конечно, малыш — пер. с греч.)

Мы попрощались с Адриано и Рейчел и поспешили ретироваться. Я спиной чувствовала взгляд англичанки, от которого побежали мурашки.

На следующее утро я проснулась от стука в дверь. Вскочив на кровати, я не сразу сообразила в какую сторону бежать и врезалась в глухую стену, разделяющую десятиметровую комнату от туалета. Заботливо задернутые Яннисом тяжелые шторы и наглухо запертые ставни под ними, не давали ни малейшего шанса проникнуть даже самому тонкому лучику солнца в комнату. Поэтому приходилось сначала, минуты две привыкать к темноте, чтобы разглядеть очертания входной и туалетной двери, которые были одинакового цвета, но в противоположных направлениях.

Стук повторился. Потирая лоб, я произвела еще одну попытку, на этот раз успешно, и открыла входную дверь. Передо мной стояла Рэйчел с коляской и спящей маленькой девочкой в ней.

— Сорри, бьюти, я не хотела тебя будить, — виновато, но немного наигранно, проворковала она и юркнула в комнату.

— Как ты меня нашла?

— Спросила у твоих соседей, — просто ответила она.

— У каких соседей!? Черт! Они же все — персонал отеля! Ну все, сплетня пошла.

— Если хочешь, можешь еще поспать, я тихонько посижу рядом, полюбуюсь твоим ангельским личиком, — сказала Рэйчел, припарковывая рядом с семейным ложе, коляску.

Через секунду она уже вытянулась во весь рост, не занимая при этом даже четверть кровати, и слегка похлопала по простыни на моей стороне.

— Ложись, красавица, — позвала меня она, в мою же постель.

Я подавила смешок и легла на самый краешек так, чтобы между нами мог поместиться, как минимум, трамвай. Одно дело в хмеле и под кровом ночного неба и другое — средь бела дня, пусть и с задернутыми шторами, в моей постели. Тем более, я еще даже обдумать случившееся не успела и побичевать себя, как следует. Рэйчел немного сморщила свой вздернутый носик, поймав на подушке запах Янниса, и резким движением откинула ее на пол.

— Ненавижу мужской запах, — почти прошипела она и подложила под голову свою ладошку.

— Когда ты стала лесб..., геем? — спросила я, чтобы отвлечь ее от возможных посягательств, как бы смешно это не звучало.

— Я всегда ею была, — ответила Рэйчел, не сводя с меня, какого-то плотоядного взгляда.

— А как же ребенок?

— Все просто. Искусственное оплодотворение.

Ну конечно, медицинский прогресс!

— Тебе нравится группа «Тату»? — огорошила меня англичанка.

— Какая группа??? — мне не верилось, что наши «Татушки» знамениты за пределами стран СНГ.

— Две русские девочки, поют про однополую любовь, — развеяла мои сомнения она и напела «Я сошла с ума» на английском, — моя дочка все их песни наизусть знает! Как проснется, споет.

Вдруг раздался звук поворота ключа в двери и на пороге оказался... Яннис.

— А ну-ка отойди от моей жены! И пошла вон из моего дома!!! — заорал не своим голосом мой благоверный и со всего размаху врезал кулаком в косяк. Ни в чем не повинное дерево с глухим хрипом пошло трещиной. Глаза мужа налились кровью, а ноздри извергали пар. Рэйчел слетела с кровати и, прикрываясь коляской, как щитом, проскочила в невозможную, при иных обстоятельствах, щель, под мужской подмышкой.

Пока я собиралась с мыслями и набирала побольше воздуха в легкие, все уже закончилось. Яннис, хлопнул дверью и ушел прочь. Я сидела на кровати в трусах и в майке, с открытым ртом, приготовившимся к словарному бою, и хлопала глазами. Потом встряхнула головой, чтобы убедиться, что мне это все не приснилось. Убедившись, фыркнула вслух и спокойно отправилась принимать душ. Потом почистила зубы, оделась, накрасилась и пошла успокаивать своего Кентавра. Все это время, я пыталась найти, хоть каплю своей вины и не могла. Единственная мысль, которая ехидно точила подкорку головного мозга, была радостью за, наконец-то, пробитую броню в беспечном отношении ко мне моего мужа. Странно, что мужчины, в его понимании, никакой опасности для него не представляли. Но ведь любому совершеннолетнему человеку, в любой цивилизации, известно, что бесконечные ночные клубы, как ничто другое способствуют притяжению полов! Значит, доверие ко мне не распространяется только на лесбиянок? Интересная информация. То ли я, постсоветский валенок, и ничего не понимаю, то ли греки имеют своеобразное мышление, то ли Яннис — в своем роде — уникум. В сопровождении своих мыслей я дошла до стойки бара, за которой, все еще красный от возбуждения, стоял мой муж.

— Что на тебя нашло, моро му? Зачем ты устроил этот скандал? — спокойно спросила я.

— Ты ничего не знаешь о ней!

— А ты знаешь?

— Послушай. Как только я открыл бар, ко мне подошла эта... вторая..., которая уже «просто подруга» и сказала, что Рэйчел пошла к нам домой. И еще, что она любит разводить пары и «переделывать» понравившихся ей девушек, в лесбиянок. Именно так случилось и с ней. Она была замужем и твоя Рэйчел ее, так сказать, совратила. Сейчас она жалеет и хочет вернуть мужа и отца своего ребенка. Вот я и испугался.

— Глупенький! — погладила я мужа по кудрявой голове, — никуда я от тебя не денусь! По крайней мере точно не к лесбиянке! — уверила я его и подмигнула.

Кентавр успокоился и снова превратился в ручного зайца.

А я продолжила:

— Единственное, в чем я ей завидую, так это в том, что у нее дочка. Даже у нее! Без мужа, без жены и вообще, без брака...

— Хочешь куда-нибудь съездим сначала? Например в Рим? — внезапно нашел альтернативу находчивый муж.

— Правда??? — я так обрадовалась, что сиганула через бар и повисла у него на шее, — Ты серьезно? Конечно, очень хочу!!!

Три года мы обслуживали и развлекали туристов, но самим побыть туристами, никак не удавалось.

Теперь я была точно уверенна, где произойдет зачатие нашего первенца.