Любить по-гречески

«- Элия... Одного из пророков так звали, кажется. А может вы тоже можете прорицать, предвидеть?

— Иногда.

— И что вскоре будет?

— Суп у вас остынет, если не перестанете болтать.»

Из фильма «Укрощение строптивого».

Я никогда не имела иностранную подругу. Такую, чтоб совсем с другим менталитетом, воспитанием и взглядами на жизнь. За три года проживания в Греции, я пыталась сдружиться с разными девочками — коллегами из отеля, но дальше предложения «как-нибудь попить кофе», не заходило. Кофе оставался чисто гипотетическим началом дружбы между мной и гречанкой. Однажды я попыталась поговорить об этом с мужем. Яннис мне ответил коротко и ясно:

— Забудь! Все гречанки с детства знают о том, что русские девочки (девушки, женщины, бабушки) приезжают в Грецию исключительно для того, чтобы украсть у них парней (мужей, отцов, дедов). Через несколько лет я, конечно, узна́ю о том, что и в другие страны мы ездим именно за этим, в глазах местных мамзель. А пока я стояла, ошарашенная новостью, и хлопала глазами.

— Но как такой бред в прекрасные головы местных богинь с густой шевелюрой, чернющими глазами и бровями вразлет, мог прийти? Как наши бесцветные (когда с утра и без грамма косметики), худющие и бледнющие северные красавицы могут затмить пышногубых и пышногрудых эллинок с бархатной кожей цвета какао? У их мужчин что, совсем плохо со зрением? Да в России, за такую экзотику, на витрину бы поставили и пылинки сдували, и песнь про очи черные слагали!

— Вот-вот, — неожиданно согласился Яннис, — и наши мужчины именно так видят ваших женщин. Всем нужна «другая», всем хочется экзотики.

— Логично, — подумав, согласилась я, — ну, а как же тогда Афродита? За ней вечный шлейф из мужчин всех возрастов тянется!

— Только на территории отеля ее отца, — заметил Яннис, — а в Салониках ты этот шлейф видела?

Я напрягла память. Мне было нелегко представить Афродиту без шлейфа, из представителей сильного пола, готовых бросить весь мир к ее ногам. Да я сама, если бы была мужчиной, велась бы барвинком за такой красотой. И все же, некоторые вспышки воспоминаний о наших с подругой совместных гуляниях в городе, подтвердили правоту суждений моего мужа. Мне ясно предстала совсем недавняя картина, где компания из молодых парней за соседним столиком сворачивали на меня шеи, а она перехватывала их взгляды, и на языке движений ресниц, давала молодым людям понять, что не на ту, мол, поставили, вот я, свободна и восхитительна и, в отличие от этой холодной дивы, не заморожу, а пригрею. И почти всегда пригревала. На одну ночь. Ну, может на две, а потом... следующий! А я, получалась, наверно, неплохой приманкой, и очень удобной, поскольку сразу отметала любые притязания и покушения на моё тело, сердце и разум, громкой и серьезной фразой: «Я замужем и очень люблю своего мужа!». Железный занавес с грохотом падал между мной и потенциальными кавалерами и они переключались на Афродиту. Не пропадать же зря, потраченным, на бутылку шампанского, средствам! А зря не пропадало ничего, ни шампанское, ни пиво, ни крохотная рюмочка текилы, преподнесенная улыбчивым официантом «вон, с того столика». Поэтому все оставались довольны: раскошелившиеся Ловеласы и Дон Жуаны, веселая и неприхотливая Афродита и я, давшая когда-то себе слово больше никогда, ни с кем и ни при каких обстоятельствах!... Может Яннис был и прав, только убедить меня в том, что гречанки меня избегали из-за моей несуществующей экзотичной внешности, ему пока не удалось. И я оставила все как есть. Но вот начался новый сезон, и Афродиту, как подменили. Все началось не сразу, а с приезда ее двух немецких подруг. Обе поселились у нее на вилле и приклеились к ней, как две пиявки. Меня с ними познакомили в разгар моего рабочего дня, когда я, вся в поту и пятнах от кофе, несла переполненный поднос с грязными стаканами и пепельницами. Афродита, как всегда, подобно фурии, налетела на меня, сзади и, не успев вó время нажать на тормоз, врезалась мне в спину.

— Привет! Знакомься, мои подруги и однокурсницы и вообще сестры по жизни, Ханна и Барбара! Грохота от посуды и облака пепла она даже не заметила. А вот «сестры» очень даже заметили и сделали два шага назад. Они посмотрели на меня сверху вниз и обратно и выдавили:

— Найс то мит ю. Я, по привычке, протянула руку, в знак знакомства, и она (рука) повисла в воздухе, не встретив точки соприкосновения.

— Мы на пляж, закончишь, присоединяйся к нам! — прощебетала Афродита.

Интересно, мне показалось, или меня оценивали?

На пляж я все же пошла, но не одна. Совершенно неожиданно, к нам приехали родители моего мужа, мама Анастасия и бабáс Александрос. Мы расцеловались, они сели пить кофе и ждать, пока я закончу смену, чтобы пойти с ними на пляж. Мне это показалось очень кстати, поскольку очень не хотелось показывать свою уязвимость этим двум молодым фрáу. А так, у меня появилось благородное дело составить компанию свекру и свекрови. Мы расположились на песочке под соснами, в то время, как три подружки, блестящие от масла, как рождественские индейки, лежали на топчанах и потягивали коктейли из трубочек. Что у меня было с ними общего? Да откровенно ничего! Ухоженные, красивые, свободные и раскрепощенные фрейлины. Я была абсолютно уверенна в том, что в их хорошеньких головках сейчас зреет план по осаде ночного клуба сегодня вечером. Себя в их планах я не видела. Я вообще из другого измерения, времени и статуса. Я — замужняя женщина, счастлива в браке, сижу с родителями мужа (ручки на коленках, глаза в песок) и думаю о будущем, в котором когда-то будут дети. Они вытеснят мои последние желания грешить, даже в мыслях, и посещать клубы наяву. И я стану образцовой матерью двух или трех ангельских детей. Вот только дождусь, когда такие мысли посетят наконец и будущего отца. А мысли эти его все не посещали. Я смотрела на волны, которые робко так, и лениво выталкивали на берег то водоросли, то детский совочек, то чью-то кепку. Вдруг, волна выбросила на песок пластикового пупса. То ли гормоны у меня совсем зашкалили, то ли солнце припекло, но мне показалось, что я должна спасти пузатого сморщенного малыша, которому никак не удавалось задержаться на песке, хотя бы минуту, несмотря на то, что его ручка была отчаянно вытянута вперед. Он, то и дело кувыркался, то вылетая на берег, то возвращаясь в море. Я сорвалась с места и в три прыжка оказалась перед пластмассовой куколкой. Схватив ее под мышки, прямо как ребенка, и прижав к своей груди, я вернулась на свое полотенце. Как я выглядела в тот момент, и сколько пар глаз за мной наблюдало, оставалось только догадываться. Но в том, что в моей жизни явно чего-то не хватало, сомнений не вызывало даже у куклы, у которой голова сама повернулась к моей груди.

— Ладно, так и быть, можете заводить детей, думаю время пришло, — послышался за моей спиной голос свекрови, — как ты думаешь, Александрос?

— Согласен, — воодушевленно поддержал жену бабáс Александрос, — сегодня же скажем об этом Яннису! — Да, сегодня прям и скажем! — обрадовалась свекровь.

Я слушала этот диалог и пыталась понять, действительно ли речь шла обо мне? Или о бездушном куске пластмассы у меня на руках? Они что, всерьёз, прямо сейчас, сидели за моей спиной и обсуждали между собой тему, когда нам с мужем время, или не время ЗАВОДИТЬ ДЕТЕЙ??? И ОНИ РЕШИЛИ, что время пришло??? Неожиданный поворот..! Я решительно встала и, вручив «внука» (или внучку, как вам будет угодно, кирия! (госпожа — пер. с греч.)) будущей бабушке, направилась к воде. Мне срочно нужно было отдалиться от внешнего раздражителя, и охладить мозги. Я так иногда поступала, чтобы не наделать глупостей и не сморозить в сторону свёкров какую-нибудь грубость. В состоянии аффекта я сама себя боялась. Прыгнув в воду с головой, я, как пес, сорвавшийся с цепи, «взяла след» и ринулась вперед. Я плыла, не выныривая, пока не начала чувствовать боль в легких. Быстрым рывком, вытолкнув голову на поверхность я продолжила грести к буйку, где меня никто не увидит и не услышит. Я все гребла и гребла, а позади быстро отдалялся берег, а за ним и буек. Только грозное рычание пролетающего над моим ухом скутера, заставило меня остановиться и обернуться. Пляж представлял собой тонкую полоску, похожую на желтую ленту с разноцветными пятнами зонтиков. Прохладная вода в совокупности с резкими телодвижениями сделали свое дело. Я немного успокоилась, и перевернувшись на спину, поплыла назад. Мне срочно нужно было с кем-нибудь поговорить, и я стала отчаянно призывать на помощь свой внутренний голос, того маленького монстра, что живет у меня в мозгах. Ведь именно там только что случился внезапный сбой. «Скажи, что мне все это показалось, померещилось и послышалось», — внемала я своему внутреннему голосу, — «они же не всерьёз „РАЗРЕШИЛИ" мне рожать? То есть, неужели ИМ принадлежит право выбора времени зачатия нашего с Яннисом ребенка?» Наконец, мой душевный крик разшевелил-таки мозгового червя, который, скорчившись в темном углу, уже ждал своего звездного часа. «А ты всерьез считала, что свекровь прямо пищит от счастья, когда ты возвращаешься домой далеко за полночь? Может быть им как раз и нужна была молодая невестка, чтобы права́ не качала. Чем бы дитя не тешилось, как говорится, лишь бы ребенка (квартиру, машину, шубу) не просило. Сама посуди: ребенок — значит надо жить отдельно от родителей, а это — новые расходы. Работать в баре с пузом, как минимум не эстетично, значит и доход будет вдвое урезан. Ну и машину отдельную покупать придется. И на казино уже не так много времени будет. В общем, решили еще погулять, а невестка подождет, какие ее годы! Главное условия подходящие для нее создать.» «А я тоже хороша! Могла бы бросить пить таблетки и беременеть себе на здоровье! Нееет, я прекрасно проводила время в полной беспечности и без особых обязанностей. Сама виновата! Никто меня насильно никуда не тащил, ну может только закрывали глаза на затянувшееся подростковое поведение. Хотя, Яннис сам подталкивал меня выходить с дочерью хозяина, как можно чаще. Это было, как бесплатный наркотик с регулярной поставкой, чтобы уничтожить мысли о ребенке. А ведь я о нем мечтала всю жизнь! Лет с шести! Когда моя мама принесла из роддома розовый сверток, и я, представив, что это моя дочка, потащила его в свою комнату. Я даже пыталась приучить сестру называть меня мамой, когда, кроме нас, никого не было дома. Поэтому, замужество я видела только в одной схеме: я-муж-дети. Иначе мы не имеем право называться семьей!» «А ведь я предупреждааал! А ты что? Европа, свободные взгляды! Да тобой манипулируют, как хотят! А муж твой, либо обыкновенный хлюпик, маменькин сынок, либо с ними в одной упряжке!» Я дала волю, разошедшемуся не на шутку, мозговому червю, потому что других объяснений у меня не было. Слабенький довод мужа про то, что, мол, давай денег накопим, попутешествуем, казался теперь дешевым подкупом, еще и лживым, так как деньги все улетали в казино, а путешествовала я только на родину и то раз в год. Нимфы с кудрявых волос моей безупречной греческой семьи слетали, как женские шляпки на порывистом ветру. «Ну знаете ли, мои дорогие господа хорошие! Пришло время показать, кто за кого решает, кого и когда рожать!» — ответила я, точившему меня, внутреннему червю, который заумничался так, что грозил превратиться в дракона.

Выйдя из воды я пошла прямиком к топчану Афродиты и, сделав внушительный глоток ледяного джин тоника из ее стакана, спросила:

— Ну что, в клуб сегодня пойдем?

— Обязательно! — воодушевилась Афродита, — в девять мы за тобой заедем!

— Тогда до встречи! Си ю! — пропела я фрейлинам, которые даже не пошевелились, видимо находясь под солнечно-алкогольным ударом.

Развернувшись на пятках, я вприпрыжку поскакала к своему полотенцу, рискуя получить ожоги третьей степени от раскалившегося песка, невыносимо обжигающего ступни.

— Тануля! Ну тде ты пропала? Мы тебя потеряли! Яннис звонил, он закончил смену и ждет нас ужинать! Поедим в таверну сегодня, какую ты хочешь, рыбную или мясную? Тут недалеко таверна «Зорбас», нашего друга, тебе понравится! — слова Анастасии вылетали со скоростью пулеметной очереди. Конечно она не подозревала о грозной рептилии, щелкающей зубами в моей голове. Я прекрасно держалась и даже переигрывала, улыбаясь и заходясь вежливостями. Благо, греков переиграть с эмоциями невозможно! В таверне я заказала дорогущие креветки двух видов, в томатном соусе и на гриле и узо (анисовую водку). Я не была готова выяснять ни с кем отношения, поэтому заедала и запивала, свою искуственно созданную немоту. Всем безумно нравилось, когда я подливала себе очередную порцию крепкого напитка, и они восклицали: «Браво, Тануля!». О детях, конечно, никто не заикнулся. А ведь, казалось, было принято решение сообщить о будущем потомстве Яннису. После обеда нас доставили домой, а сами укатили в Салоники. К счастью, (а может и к несчастью) в Греции допустимая норма выпитого за рулем алкоголя — это две банки пива или один бокал вина, а поскольку, как я уже говорила раньше, законы здесь очень эластичны, то растянуться они могут и до бутылки вина и даже, до чекушки узо. Гаишники не оригинальничают с постами и останавливают, вот уже несколько лет, в одних и тех же местах, которые подвыпившие греки, давно научились объезжать.

— К Афродите приехали из Германии подруги и они позвали меня сегодня в клуб, — сказала я, едва мы переступили порог.

— Я за тебя очень рад, моро му! — совершенно искренне ответил Яннис и со счастливым «Оох!» свалился на кровать. Дальше, как в надоевшей комедии: я крашусь, он смотрит футбол, говорить больше не пытаюсь — бесполезно, и ухожу незамеченной, под дикие крики недозабитого гола. Черный джип Афродиты подъехал в тот же момент, как я дошла до обочины.

— Хааай! — запела первая фрейлина Ханна и так натянула улыбку, что даже грек в ней засомневался бы.

— Хааай! — услышала я с переднего сидения два голоса Афродиты и второй Барбары.

— Хаааай! — подпела им я попадая точно в ноту. На этом их любезности в мою сторону и закончились.

В следующее мгновенье Ханна, всунув голову между двух передних сидений, «затявкала» на немецком языке. После чего, все звонко рассмеялись. «Мдаа», — подумала я, — «веселая у меня компания». Летние клубы стояли в ряд один за другим, и мы встали в конвойную очередь на парковку. Клуб под названием «Аква», который выбрали подруги отличался тем, что в полночь бармен начинал обрызгивать всех водой из шланга. Танцующие девушки радостно визжали, а молодые парни возбужденно пялились на их мокрые блузки. Точнее, на то, что просвечивало под ними. Эта была старая фишка, и сегодня она меня раздражала, как никогда. Поэтому, за пять минут до начала «душа» я, прихватив свой бокал, направилась к пустому диванчику в дальнем углу. Афродита же осталась с подругами, решив не предупреждать их о приближающемся шоу, в котором они, без сомнения, с радостью поучаствуют. Я смотрела невидимым взглядом на толпу, дергающуюся в экстазе под сильными струями воды и не различала ни одного лица, воспринимая происходящее, как скучную однородную массу. Звуки ударялись об ушные раковины и отскакивали, не проникая в головной мозг. «Значит, вот где моё место, по мнению Янниса и его семьи? Вечная туристка, значит! Не впускаете в племя? Хорошо, я докажу вам чего стою!» И у меня с бешеной скоростью стал выстраиваться план: заканчивается сезон, я открываю свою фирму по созданию вэб сайтов, не сама, конечно, с Костиком и Олесей. Или Костик открывает и берет меня к себе, но это уже мелочи. Главное, я никогда не вернусь на сезонную работу в бар, а стану компьютерным гением (после Костика, конечно) и буду зарабатывать большие деньги. Благо в Греции поле непахано, сайтов — кот наплакал, есть где развернуться! И куплю нам машину, а потом и квартиру (ну может не куплю, но аренду уж точно буду оплачивать Я!). А потом, брошу пить таблетки и начну рожать детей!

— Потанцуем? — прозвучал голос из другого измерения. Красочные картинки из моего счастливого будущего мгновенно разлетелись в разные стороны. Я со злостью обернулась. Передо мной стоял загорелый брюнет, с горящими глазами и протягивал мне руку, приглашая танцевать. У него было абсолютно счастливое выражение лица, как у ребенка; такое, которым заражают мгновенно. Совершенно неожиданно для себя, я встала и сделала шаг ему на встречу. Потом вложила свою ладонь в его, и мы закружились в каком-то латиноамериканском ритме. Оказалось, он очень хорошо танцует и прекрасно ведет. А вести меня сегодня было сложно, поскольку настроение не латиноамериканское и не танцевальное вовсе. Только, каким-то волшебным образом, я начала отрываться от земли. Мне казалось, что я летаю, гравитация полностью ослабла под моими ногами, и я стала легкой и бестелесной. Я всю жизнь мечтала танцевать, но мама отдала меня в музыкальную школу на фортепиано. А когда я закончила, было уже не до танцев, все мысли и силы отдавались подготовке к институту. А сейчас, в умелых руках веселого незнакомца, я совершенно свободно кружилась вправо и влево, под ритмичную Меренгу и сексуальную Сальцу! Иногда он закручивал меня внутрь, и я оказывалась почти щека к щеке с ним. В эту минуту он подсказывал мне на ухо свои последующие действия, чтобы не сбиваться с ритма. Когда мы сделали завершающий па с наклоном в пояснице, (я даже вытянула вперед ножку), вдруг послышались громкие аплодисменты. Оказывается, вокруг нас собрались зрители, которые следили за нами, образовав круг. Среди них стояла Афродита с подругами, и вокруг талии каждой была обвита мужская рука. Мне показалось, или и впрямь, я увидела осуждение во взгляде подруги? Мне захотелось вернуться на диван. Загорелый брюнет последовал за мной. А потом, абсолютно непринужденно, как давний друг, плюхнулся рядом со мной и громко спросил:

— До ю лайк текила?

Я, зачем-то, ответила тройным кивком и таким же громким «Ес!» Он заказал себе и мне по две рюмки сразу (чтоб два раза официанта не гонять, наверно), четыре дольки лимона и соль, а потом представился.

— Адриано Джентиле! Из Италии, но я учился в Германии и работаю теперь на одну известную немецкую туристическую фирму, езжу по отелям и предлагаю туристам различные программы посещений достопримечательностей. Мне здесь так нравится, Мамма мийя! Я бы остался здесь жить! В Германии скучно и холодно, и люди все, какие-то... запрограммированные. Мне совсем там не нравится, а вот в Греции — совсем другое дело, прямо как в Италии, и даже лучше!

Его рот закрылся только на минуту, пока официант выставлял на столик с подноса набитого разноцветными коктейлями одну за другой, четыре рюмочки с текилой, затем блюдце с лимоном и соль. Не успел он выпрямиться, чтобы удалиться, как Адриано быстро взял моё запястье и стал натирать лимоном область, чуть выше большого пальца, потом посыпал солью и сунул мне в другую руку рюмку.

— Текилу надо пить только так и никак иначе, — прокричал он, проделывая те же манипуляции с лимоном, на своём запястье, — только белую, а вот желтую пьют с апельсином и без соли. Я это точно знаю! Я какое-то время жил в Колумбии и в Венесуэле, у меня там девушка жила, я с ней в Германии познакомился. Только у нее характер слишком вспыльчивый, мы часто ругаемся. Я потому и решил уехать в Грецию, чтобы мы начали постепенно отвыкать друг от друга, ну или скучать, хотя в этой стране не соскучишься! А вот Колумбия мне очень нравится и Венесуэла тоже! Ну, давай, чииирс! (за здоровье — англ. прим. авт.). И он чокнулся с моей рюмкой, про которую я уже и забыла, пока слушала не прекращающий поток английских слов с певучим итальянским акцентом и продолжительной «р». Он был очень забавным, и от него веяло таким нескончаемым позитивом, что бред, который он нёс, совсем не утомлял. Перед нами прошел, откуда ни возьмись, турист в майке с надписью СССР. — Ой, ЧиЧиЧиПи! (так звучит эта аббревиатура на итальянском, — прим. авт.) — на одном дыхании закричал Адриано, — он из России! Знаешь, а еще я могу легко определять нации! — и заговорчески подмигнул. Он говорил и говорил, без остановки, игнорируя точки, запятые и девяносто процентов английской грамматики. В ход шла лексика изо всех языков латинской группы, что отнюдь не мешало его понимать, и ни капельки не раздражало.

Музыка стала затихать и я, в панике, посмотрела на часы.

— Мне надо домой! — подскочила я.

— Ок, ок! Кальматти! (успокойся — пер. с ит.) Тебя подвести?

— Нет, я с подругой... С подругами... Три симпатичные высокие такие... — я искала глазами Афродиту, Ханну и Барбару, но их нигде не было. Как такое могло случиться? Она никогда меня не бросала! Почему она не предупредила, что уедет раньше? Нет, такого не может быть!

Я позвала официанта и вынула из кармана смятые купюры, чтобы расплатиться, но Адриано замахал обеими руками и вылил еще одну порцию англо-итальянских прелестей, означающих: «Как можно? Как ты могла обо мне так подумать! Каждый „итальяно веро" (настоящий итальянец — пер. с ит.) может заплатить за такую „бэлла рагацца" (красивую девушку — пер. с ит.) сам!» Сопротивляться не было смысла и я, поблагодарив его, быстро выскочила на улицу и побежала к парковке. Но и там джипа Афродиты не оказалось. Как же так? Я в который раз посмотрела на мобильный. Пропущенных вызовов не было. «Вот тебе и подруга!» — сердито думала я, пока шла к обочине ловить такси, «Значит, как только появилась другая компания для развлечений, я уже не нужна?» Вдруг, передо мной остановился крохотный Фиат Сейченто, и оттуда показалось знакомое лицо. Адриано сидел за рулем, без преувеличений, сложившийся пополам. Было ощущение, что автомобиль он на себя просто надел.

— Белла! Такси вызывали? Прыгай!

Какие Боги послали мне этого итальянца? С какой луны он свалился на мою голову? Всю дорогу я давилась смехом, забыв о том, что сегодня меня кинула подруга, а до этого выбила из колеи свекровь. Я и не подозревала, что именно его мне сейчас и не хватало...