Любить по-гречески

«...И на море буду разом

Кораблем и водолазом

Сам себя найду в пучине

Если часом затону...»

И. Скляр.

Клуб подводного плавания назывался «Тритон». В нем работали ребята удалые, все красавцы молодые и равны, как на подбор. Наблюдать за тем, как они работали было одно удовольствие. Раньше, не сейчас, когда я видела перед собой цель и пёрла к ней, как танк. Каждый день они с тяжеленными баллонами под мышками, уверенно шли по песку к морю, ведя за собой туристов, как утка ведет на водоем своих утят. Туристы разных возрастов и комплекций сгорбившись и пыхтя шагали сзади, то и дело роняя за собой то маску, то ласту, то еще какой-нибудь предмет подводного арсенала...

Запись в клуб длилась не более пяти минут, особенно с учетом того, что все бумаги с согласием и предостережениями я подписала, не читая, заявив, что мне не терпится начать осуществлять мечту всей моей жизни. Теорию я прошла и сдала за три дня, вместо недели, и, когда пришло время погружения, не могла сомкнуть глаз всю ночь. Лишь под утро, не надолго провалившись в сон, мне приснилось как будто бы я выпиваю все водоемы на планете, чтобы добраться до затонувшей субмарины, из которой доносились ритмичные, разрывающие мозг, стуки...

Моё первое погружение на глубину было с чувством мести за любимого человека. Из ноздрей готов был изрыгнуть пар, и я рыла землю ластой в нетерпении поскорей броситься в атаку. Но, как только прохладная вода заполнила все пространство между неопреновым костюмом и моим телом, защекотав каждую клеточку кожи, я почувствовала приятный контакт от нежного прикосновения. Море, как будто принимало меня к себе, навечно заманивая в свои объятия. И я покорилась. Метр за метром, погружаясь на новую глубину я становилась на колени и опускала глаза перед его величием. Мне открылось всё волшебство подводного мира: бежевато-розовые кораллы, причудливые чубчики водорослей, красная морская звезда, осьминог, заговорчески спрятавшийся между камней и звуки стрекочущих планктонов — все отвлекало от первоначальной цели моего знакомства с морскими недрами.

Я начала забывать зачем я здесь. Чары подводного мира меня окутывали день за днем, и я уже не могла жить без глубины. Это было похоже на влюбленность. Я забыла, зачем сюда пришла. Вместо падения, я чувствовала взлёт и свист ветра под крыльями, о существовании которых, раньше не догадывалась. Это был мир, в котором я сама себя не контролировала, и мне становилось не комфортно в мире реальном.

Мой инструктор оказался русских корней. Звали его Игнатиос, но меня он просил называть его по-русски, Игнат. Несмотря на то, что он родился и вырос в Греции, страсть к России была ему привита с детства и, как он выражался, текла у него по венам. Игнат очень гордился тем, что его отец, будучи русским эмигрантом, женившись на гречанке, не только выучил сына своему родному языку, но и воспитал любовь к далекой и великой стране. Я была благодарна Игнату за терпение, проявленное к моей нетерпеливой персоне, когда мне казалось, что учение слишком затянуто. Он держал меня за руку при первых погружениях и тащил мой акваланг на спине вместе со своим, на суше. Он объяснял по-русски сложные термины и законы внутреннего и внешнего давления, возможные опасности, симптомы, синдромы, правила выживания. Благодаря ему, я с легкостью прошла экзамен и получила свой первый сертификат, CMAS, а затем и второй, и третий. Все в клубе недоумевали, откуда у меня такое рвение, а главное — зачем?!

Однажды случился шторм. Как всегда, в девять часов утра, я, с бумажным стаканом кофе в одной руке и сумкой со сменной одеждой в другой, направлялась в «Тритон», который находился в нескольких шагах от пляжа. Всматриваясь в горизонт, не дойдя несколько метров до клуба, я остановилась, как от удара молнии. Передо мной предстала картина из прошлого: черное, разбушевавшееся море, выплевывающее пенистые волны, яростно билось о скалы, как, совсем недавно (когда же это было?), на видеокамеру журналиста, транслирующего ужасные новости с Баренцева моря. Меня подкосило от воспоминаний, и мне пришлось облокотиться на пальму, чтобы не упасть. «Лживая, меркантильная, лицемерная пучина!», — истерично забилось в голове, — «Так вот как ты заманила в свою бездну сто восемнадцать невинных душ! Сначала, покорила своей красотой, предлагая изобилие счастья, а потом, унесла в свою мрачную утробу!» Я чувствовала себя преданной и предательницей одновременно. Проглотив обиду на море и злость на саму себя, я оторвалась от пальмы и продолжила путь. Ребята сидели за столиками, пили кофе и наблюдали за парнишкой, воевавшего со взбунтовавшимися от ветра зонтиками, пытаясь их закрыть.

Игнат сидел в солнцезащитных очках, направив обгоревшее от солнца лицо против ветра, и казалось, был запредельно счастлив.

— Что происходит? Почему не собираемся? Где акваланги?

— Сегодня погружений не будет, — спокойно ответил мой инструктор, — очень опасно.

— Как же так? — я была в отчаянии, — Ты же сам меня учил, что подводное течение не зависит от штиля или шторма, и что на глубине может быть спокойно! Может попробуем, а? Я не боюсь!

Я не могла поверить в то, что именно сейчас, когда я, как рыцарь, готовый сразиться с Левиафаном, не могу зайти в воду!

Игнат приподнял солнцезащитные очки и посмотрел на меня так, как смотрят на приставучего ребенка, который настаивает, чтобы ему купили зимой мороженое.

— Почему бы тебе не насладиться сегодня свежим воздухом и кофе? Давай я тебе принесу новый, в твоём — лёд давно растаял.

— Не хочу я больше кофе! — мой голос сорвался на крик, вывив тем самым, остальных инструкторов из состояния атараксии, в которое они были введены шумом волн, ветра и хлопающими ушами пальм. Ребята стали с интересом на нас коситься, пытаясь понять, что я так неистово лепечу по-русски.

— Послушай, — сказала я уже тише, — мне очень, очень нужно погрузиться в такую погоду, правда! Я любитель адреналина, и я так давно ждала шторма!

Но Игнат был непреклонен. А чтобы показать, что разговор окончен, снова надел очки и, повернул своё лицо ветру. От злости и безысходности я вся горела изнутри.

— Игнат! — мой голос уже звучал требовательно, — ты не имеешь права не дать мне акваланг, у меня проплачен месяц, и вообще, не ты решаешь, что мне делать, а что нет! Я сама отвечаю за свою жизнь!

Игнат со вздохом дотронулся до своего лба, как это делает человек, которому доставляют головную боль раздражающие звуки.

— Хочешь адреналина? Могу устроить. Завтра готовься к ночному погружению. Адреналина на всю жизнь хватит!

«Железные нервы», пронеслось в голове. А вслух сказала:

— Поклянись! Даже если будет шторм!

— О, Господи, клянусь! — а потом вдруг, с места в карьер, добавил, — мы сегодня с ребятами из клуба пойдем на дискотеку, приходи, развеешься.

— Не знаю, — надувшись сказала я. Конечно, ни о какой дискотеке не могло быть и речи.

После обеда я пошла на работу и на полном автомате отпахала восемь часов. Яннис без конца заглядывал мне в глаза, пытаясь понять моё состояние. Иногда мне становилось странно, что мой муж всегда пытался догадаться о чем я думаю или с какой ноги встала. И никогда, ни разу, не спросил, не попытался просто, по-человечески, поговорить со мной. Он мог часами смотреть куда-то вдаль и молчать. Когда я спрашивала его, о чем он думает, ответ был один: «О вечном...» На этом философская мысль обрывалась, не успев сформироваться хотя бы в одну фразу. Мне всегда хотелось развить с ним какую-нибудь тему бытия, но каждый раз я наталкивалась на стену молчания. Такое «молчание с улыбанием». Улыбка моему мужу заменяла весь лексикон.

Так случилось и в этот раз. Меня распирало с кем-нибудь поделиться моей сегодняшней неудачей, чтобы кто-то вместе со мной пожурил бы нерадивых дайвингистов за то, что они оказались такими упрямыми трусами! Трусами, лентяями! Мне надо было срочно вылить на кого-нибудь злость. Злость, которую я приготовила с утра на море.

Я не знала как жить дальше. Кажется, у меня отобрали цель. Меня все еще разрывало чувство вины за гибель бывшего парня, и единственной расплатой было подвергнуть свою личную, ничтожную жизнь, большому риску. О последствиях я тогда не думала.

Вернувшись домой около полуночи, я сменила рабочую одежду на юбку и яркую майку, застегнула босоножки на каблуках и отправилась на дискотеку, куда меня позвал Игнат.

Яннис лежал на кровати и смотрел футбольный матч. По-моему, он даже не заметил моего присутствия, несмотря на то, что зеркало, перед которым я подкрашивалась, находилось в четырех сантиметрах от телевизора.

Я вышла и пошла ловить такси...