Любить по-гречески

«Играю снова в казино

Сегодня ставлю на зеро

Крутись, крутись рулетка

Судьбы моей кокетка.»

А. Добрынин.

Как-то раз, едва оклемавшийся от святого послеобеденного сна, мой блаженный куда-то резко засобирался. Само то, что он решил покинуть святая святых, диван перед огромным, на одну треть комнаты, телевизором, не успев, как следует потянуться, и даже, не выпив любимый кафе-фраппе, было для меня сигналом для сильных внутренних волнений. Я с любопытством следила за тем, как Яннис сначала побрызгал глаза холодной водой, потом, мокрыми руками усмирил непослушные кудри на голове, а потом, о Боже, достал из шифоньера любимую, цветастую рубаху. Даже мозговой червячок, затаив дыхание и вытянув от любопытства свою тонкую шею, следил за странной, для подобного времени суток, траекторией моего мужа, из спальни в ванную, в коридор и обратно. С горящими глазами, то потирая шею одеколонном Давидофф, о существовании которого вспоминали лишь в особых случаях, то насвистывая какую-то мелодию, он походил на человека, предвкушавшего, как минимум, долгожданное свидание. Нам с червячком впору было заказать поп-корн, настолько интригующим было зрелище. Слава богу поп-корна у нас не было, поскольку следующий кадр вызвал бы попершение в горле и спазматический кашель. В коридор, при всем параде, в красных брюках, зеленой шифоновой блузе, в туфлях лодочках на каблуках и с вишневой помадой, продефилировала моя свекровь. Встав перед зеркалом, она принялась начесывать, создавшийся после сна хохолок, и укладывать его в нужный ряд с профессиональным знанием своего дела. Сногсшибательный образ завершил малиновый, видавший все праздники жизни Анастасии, пиджак с огромными ватными подплечниками.

Меня мучили странные сомнения, которые внезапно прервались короткой фразой, прозвучавшей Яннисом в паузе между веселым свистом и диким шипением лака для волос, беспощадно падающего на бедную голову (а так же малиновый пиджак, ковер, тапки и все вокруг) Анастасии.

— Мы в казино, моро му, будем часа через три.

— Куда??? — переспросила я, не поверив собственным ушам.

— С нами не хочешь? — спросила свекровь улыбаясь, но, кажется, на полном серьезе.

— Ей же еще нет двадцати одного! — шепнул Яннис, а вслух добавил, — вот потренируемся сначала дома, а потом, когда будешь готова, сходим и поиграем.

— Еще чего! — прокричал из кухни свекор. Его любимый продавленный диван стоял во второй половине кухни, которая зрительно разделялась стойкой, имитирующая барную, но в жизни служащая местом захламления вазочками с декоративными цветами, пиалками для ключей (а так же использованных батареек, скрепок, иголок с нитками, гвоздей, запчастей от игрушек из шоколадных яиц, зажигалок и многого другого, в каждой нормальной кухне имеющегося в подобных пиалках) и сувенирами привезенных из путешествий. Несмотря на то, что диван был плотно забаррикадирован, кроме барной стойки, еще и кухонным столом со стульями и вечно орущим телевизором, бабас-Александрос, каким-то образом, слышал не только все разговоры в любой точке квартиры, но и шепот, кашель, вздох, вплоть до закатывающихся глаз. И все это при том, что он был глуховат на одно ухо еще после армии.

— И нечего девочку сманивать! Хватит того, что сами уже все деньги спустили в своем казино проклятом и останавливаться, как вижу, не собираетесь!

— Ладно тебе Алеко, — мягко возразила жена, — мы же не только проигрываем! Вон намедни черную фишечку принесли, забыл?

— Ага, а до этого раз десять по тридцаточке проиграла! Кстати, а где фишечка? Взяли с собой? Может и мне с вами съездить?

Вот тебе на! Мои брови, от удивления, поползли вверх. Я сидела по-турецки в спальне на большой супружеской кровати и через открытую настежь дверь мне было видно и слышно все происходящее. Мне было безумно интересно, что же будет дальше.

— А ты мешать не будешь? — подавливая смешок спросила мужа Анастасия

— Не буду, обещаю! — торжественно пообещал свекор, уже прыгая в одной штанине по коридору.

— Даже если у тебя закончатся все деньги?

— Чего это они у меня закончатся? — обиделся Александрос, — я сегодня выиграю, я это чувствую!

— Слушай, — вдруг осенило свекровь, — а может Апостолиса возьмем?

«Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!», — мысленно добавила я.

Апостолис, которому было уже далеко за семьдесят, давно считался лучшим другом семьи. Своей семьи у него не было, зато было много денег, которые он с радостью спускал на рестораны и таверны в веселой компании друзей, как в лице моего мужа, так и его родителей. А еще Апостолис был абсолютно слепым. Лет десять назад он попал в автокатастрофу, почти сразу после того, как вернулся из Южной Африки, где он прожил внушительную часть своей жизни и откуда привез огромное состояние, сколоченное на содержание магазина женской одежды. Оттуда же были привезены ценные картины, золото и полудрагоценные камни. К сожалению (или к счастью) ни в ЮАРе, ни на родине ему жениться не удалось, а попав в аварию и выйдя из больницы слепым и с различными увечьями опорно-двигательного аппарата, вовсе решил пуститься «во все тяжкие», растрачивая привезенное добро в казино и различного рода утех «на дому».

— Как же он играет, если ничего не видит? — задала я свой первый вопрос. «Ну правильно, это же единственная странность за весь вечер», — подумала я и подавила смешок. «Ну не буду же я сейчас всем показывать свое невежество, задавая вопросы такого рода, как: «Вы что, в казино играете? А у нас только богатые бандиты играют!», или: «У вас что, в казино ходят в ТАКОМ возрасте?»

— Это ерунда, если оставляешь такие деньги, как он! Всегда найдется тот, кто будет ему подсказывать. Плюс он всегда делится выигрышем, — объяснил Яннис и подмигнул. Они уже стояли у выхода и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, глядя, как свекор пытается всунуть ногу в не развязанный с прошлого раза (или с прошлого года?) ботинок.

Когда вся веселая компания скрылась за дверью, я еще долго сидела в той же позе «лотоса», что и полчаса назад. Кино закончилось, пошли титры. «Так, и что это было?» — прозвучало в голове, — «они играют в казино. Все трое. И как часто? И сколько проигрывают?» Я затрясла головой, в надежде вытряхнуть из нее свой внутренний голос, который вечно паникует раньше времени и решила позвонить своей подруге Лене, которая все знает, потому что приехала в Грецию и вышла за муж за грека на два года раньше меня. Она уже хорошо разбиралась во всех тонкостях местных странностей, кроме того, она была знакома с моей тетей Таней еще с Москвы. А тетя недавно вернулась со своей семьей назад в Россию и, уезжая, велела мне со всеми вопросами обращаться только к Лене. Я посчитала, что настал тот час, когда мне срочно нужен человек, который объяснит мне, что здесь, все-таки, происходит и стоит ли бить во все колокола.

— Ты зря паникуешь, подруга! — поспешила успокоить меня Лена, — моя свекровь тоже туда ходит. Там вообще, в основном только пенсионеры и развлекаются. Видишь ли, когда греки молодые, у них карьера, дети, быт, кредиты, а вот когда дети вырастают и создают свои семьи, вот тогда им становится скучно. Слишком много появляется свободного времени с непропорционально расходам, высокой пенсией. Вот они и спускают одну ее часть в казино.

— Но туда ходит мой муж, а он далеко не пенсионер, да и детей еще не вырастил, а уж тем более не женил. Сам недавно женился! Думаешь он с родителями на их пенсию играет?

— Не знаю... Кстати, а у вас один счет? Ты можешь контролировать расходы?

— Нет, я пока отгорожена от всех бытовых проблем. Даже не знаю с чьих денег оплачиваются счета, мы ведь всю зиму у его родителей живем, пока новый сезон не откроется. У нас вообще разговор о деньгах никогда не ведется.

— Ясно. Скорей всего у вас общий котел, — сделала вывод мудрая Лена, — вполне возможно и такое, что они все имеют один счет, в лучшем случае два, и тянут от туда каждый по своим потребностям. Главное, чтобы кредитками не пользовались, тогда все, пиши-пропало!

— Кредитками? — испугалась я, хотя толком еще не совсем понимала всю сущность и подвох этого определения.

Лена поняла, что в трубку я вцепилась намертво, и пока во всем не разберусь, выпускать ее не намерена. Тогда она снова принялась объяснять.

— Эти пластиковые карточки бросают в почтовые ящики или даже под дверь. Они упакованы в конверты с логотипами банков. Идея заключается в том, что если у человека не хватает на что-то денег, то ему не надо звонить другу и просить «взаймы до получки». «Волшебной карточкой» можно расплатиться везде, таким образом, одалживая у банка. «Верный друг», всегда под рукой и никогда не откажет. Только вот отдавать потом приходится с процентами, плюс на такого «друга» можно и «подсесть», и тогда начинается замкнутый круг: все, что зарабатываешь — отдаешь, потом опять берешь...

Я подумала, что мой Яннис не такой, что скорей всего он просто ходит в казино за компанию с родителями и их слепым другом Апостолисом, из благих намерений контролировать семейный бюджет.

Как я ошибалась!

Поблагодарив Лену за помощь и моральную поддержку, а так же, в очередной раз пообещав на днях обязательно заскочить, я повесила трубку и стала размышлять.

Итак, что мы узнали о казино? Туда ходят не бандиты и не мафия, а пенсионеры. Ну или почти пенсионеры. Это радует. О кредитных картах я думать не хотела, да и спрашивать было как-то неудобно, никто меня ни в чем не ущемлял, да и в доме тепло, светло и все сыты. Ну никаких признаков живущих в нем безнадежных игроков или банковских должников! Так что поживем увидим, подумала я и села учить греческий.