Любить по-гречески

«И те и эти — патриоты, 

Кто в рой сбивается, кто в строй,

Себя пугая до икоты, 

Те — свастикой, а те — звездой.»

Станислав Абрамов.

Однажды, за обеденным столом, я спросила, можно ли пригласить в гости моих друзей Олесю, Костика и их маму Марию. Тетя Маша имела греческие корни и мне показалось, что моим грекам было бы интересно с ней пообщаться.

— Они греки? — спросил свекор и как-то странно глянул на жену. Анастасия вся напряглась, но старалась виду не подавать и нарочито не поднимала глаз от тарелки, делая вид, что ловит оливку, которая не желала накалываться на вилку, — А ты случайно не знаешь, они понтийские греки или коммунисты?

Услышав последнее слово, моя свекровь так яростно проткнула оливку, что мне показалось, та жалобно пискнула.

— Не знаю, — сказала я, — но могу спросить. А это так важно?

— Нет, дорогая, не обращай внимания, дружи с кем хочешь, мы не в праве тебе диктовать с кем общаться, а с кем нет, — поспешила ответить на мой вопрос свекровь. Она быстро встала из-за стола и начала собирать тарелки, давая понять, что разговор окончен. Однако Але́ксандрос не унимался.

— Почему мы должны это скрывать, Тасýла (так он ласково называл жену)? Таня должна знать, и я уверен, что она поймет.

Я хлопала глазами, не понимая о чем речь, но догадывалась, что здесь что-то серьезное и очень неприятное для свекрови.

— Ладно, как хочешь, — нехотя согласилась свекровь.

В разговор вступил Яннис.

— Понимаешь, моро́ му, моя бабушка с младенцем на руках, младшим братом моей мамы, подорвались на мине, заложенной коммунистами, во время гражданской войны. Сразу после второй мировой войны в Греции началась гражданская, где самопровозглашенные коммунисты пытались совершить государственный переворот с целью смены демократии на коммунистический строй. Переворота не получилось, революционеров поймали, расстреляли, а некоторых жестоко наказали, но мины еще долгие годы продолжали взрываться в самых неожиданных местах. Моей матери было тогда пять лет. Они остались вдвоем с ее отцом. Однако, тот вскоре женился на очень скверной и властной женщине, которая невзлюбила свою падчерицу. Многие годы она гнобила и даже била ее, пока та не выросла и не уехала из дома.

— Коммунисты закладывали мины? — мне казалось я ослышалась.

— Коммунисты здесь были запрещенной законом организацией, которая возникла во время второй мировой войны, — терпеливо начал рассказывать Яннис, — В тысяча девятьсот сороковом году греки отразили удар итальянско-фашистской армии, но не имели никаких шансов противостоять фашистской Германии. И тогда правительство приняло решение сдаться. В стране наступил голод и разруха. Все же, некоторые были не согласны с подобным решением действующих властей и тайно создали организацию «по освобождению страны от захватчиков», называя себя «коммунистами». Расположив свои базы в горах, среди густого леса, они начали против захватчиков партизанскую войну, последствия которой не мог предсказать никто. За каждого убитого немецкого солдата, фашисты стали расстреливать целые деревни, вместе со стариками, женщинами и младенцами. Народ умолял коммунистов остановиться и не злить врага, но те только еще больше распылялись. Дошло до того, что мирные жители уже не знали какой враг страшней, поскольку худой мир с немцами был лучше партизанской войны горе-освободителей. После окончания второй мировой войны, в Греции началась война гражданская. Коммунисты требовали от правительства решения о возможности создании своей партии, что было абсолютно исключено. Напротив, начались гонения с арестами. Чтобы восполнить свои ряды, коммунисты насильно забирали из семей детей старше четырнадцати лет, убивая их родителей прямо на глазах и грабя деревни. Создавались лагеря, где тренировали и обучали «молодых революционеров». Число погибших в гражданской войне мирных жителей уже во много раз превышало число жертв в период немецких захватчиков! Многие семьи распались из-за разногласий во взглядах. Брат убивал брата, если один не поддерживал идеи другого. Греция была разделена на две части, и никто не хотел уступать. На пятый год этого кошмара национальная гвардия победила, арестовав почти всех коммунистов-анархистов. Многие из последних бежали в страны с коммунистическим строем, где их и пригрели. Среди таких был Советский Союз. Однако, еще долго были случаи подрывов на минах, оставленными партизанами коммунистами. Так случилось с мамой и братиком Анастасии.

Когда Яннис закончил, моя свекровь принесла из недр сокровищниц своей спальни пожелтевший конверт и вынула старую вырезку из газеты. В ней была статья и фото женщины в платке с замотанным ребенком на руках.

— Вот, про нас даже в газете тогда написали! — смахнув слезу сказала свекровь.

— Теперь ты понимаешь, почему нам так важно, кто были предки твоих друзей. Мы просто не сможем принять их в наш дом, если они были эмигрантами-коммунистами, — закончил свекор.

За все время пока я слушала ужасные рассказы про злодеев коммунистов, у меня в груди все сжималось. Я как будто чувствовала себя виноватой, ведь на моей родине коммунисты были героями-освободителями! В Греции же, до сих пор признают, в основном демократию, которая здесь же и зародилась, более пятисот лет до нашей эры. Любые притязания на эту систему воспринимаются народом в острые штыки. Нет, коммунистическая партия здесь тоже существует, но за нее голосуют не более пяти процентов населения.

На следующий день я напросилась на кофе в гости к Олесе, Костику и тете Маше, а по дороге молилась всем богам, чтобы их несчастные предки не оказались «злыми коммунистами». Мне очень нравилось ходить к ним в гости, поскольку мы часами могли говорить об Украине, которая до сих пор занимала в моем сердце огромное место, и которую я считала своей первой родиной.

Разговор я начала издалека, как будто меня только что посетила любопытная мысль о греках, оказавшихся на Украине. Тетя Маша отставила в сторону разделочную доску на которой без конца что-то нарезала, то оливье, то винегрет, то еще что-то родное и вкусное, положила на нее огромный нож и, обтерев о фартук руки, села напротив меня.

— Наши корни уходят в глубокую древность, — начала она с фразы, которая заставила меня облегченно вздохнуть, ведь в древности коммунистов не было, — Триста лет до нашей эры войско из десяти тысяч греков-наемников было послано воевать против царя Персии. Потерпев поражение, возвращаясь на родные земли, преследуемые вражескими армиями со всех сторон, они потеряли дорогу и пришли к берегам Черного моря на Понтийском полуострове. После долгого пути, длинной в почти полтора года, приняв Черное море за родное Эгейское, с криками: «Фа́латта, Фа́латта!» («Море! Море!» — перевод с древнегреч. (прим. автора)), уставшее войско решило обосноваться у его берегов. Так создалось Понтийское государство с его столицей Трапезундой. Однако, после падения Константинополя, в 1453 году греческое поселение подверглось нападению со стороны турок. Окружённое мусульманским миром, население столицы Трапезунды и всего Понтийского полуострова сократилось в несколько десятков раз. Не смотря ни на что, греческий народ сумел сохранить свою идентичность, язык и, в своём большинстве, православную веру.

После русско-турецкой войны миграционные потоки православного греческого населения, с занятой османами территории Понта, хлынули в соседнюю единоверную Грузию и Российскую империю...

У меня от уроков истории закружилась голова, и я очень боялась что-нибудь перепутать. Обычно я никогда не могла похвастаться глубокими познаниями в истории. Да что там глубокими, в школе даты и события отскакивали от моих ушей, как горох от стены, не задерживаясь в голове ни на минуту. Но эти два исторических события прочно засели в моей памяти, оставив яркие картинки, как после просмотра фильма.

Убедившись в том, что мои друзья не были потомками коммунистов, я облегченно вздохнула и пригласила их к нам в гости.