Глава 22. Запретный плод.
«Крепкий кофе и легкие сигареты — это её плохая привычка... Но ведь все очаровательные люди испорчены! В этом и есть секрет их привлекательности...»
Оскар Уайльд.
Новый сезон начался с генеральной уборки территории отеля. Выносились наружу столы и стулья для баров и бассейнов, раскладывались лежанки, устанавливались зонты. Работа кипела и очень ладилась, иногда прерываясь на радостные приветствия при виде очередного, прибывшего после зимней спячки, коллеги. Обычно, около каждого греческого трудяги стоял стакан ледяного кафе́-фраппе́ с бежевой пеной шириной в три пальца и, торчащей из нее, трубочкой. Кофе — неизменный атрибут любого грека, и не важно, чем он занят, протиранием пыли внутри отеля, или починкой крыши на нем, натягиванием разорванных проводов, или подсчитыванием выручки в конце рабочего дня; от уборщицы или кормящей матери и до клерка. В общем здесь кофе и строить и жить помогает. Холодный кафе́-фраппе́ придумали греки пол века тому назад, и до наших дней довели его приготовление до совершенства. Растворимый или эспрессо, с молоком или черный, всегда с большим количеством льда, который не должен растаять в течение часа, в стеклянном или пластиковом стаканчике, кофе является продолжением руки или незаменимым атрибутом во время работы и отдыха. Рядом со стаканом, почти всегда, лежит пачка сигарет. Кофе и сигарета — обычный завтрак многих греков и гречанок, и принимается он частенько не перед работой, а непосредственно во время нее. В любом месте, в любое время, даже в самой неудобной позе, находясь на стремянке, держась за нее только пальцами ног, рука сначала тянется к запотевшему стакану, а затем к пепельнице, где уже дымится заранее прикуренная сигарета. Делается глоток бодрящего напитка из трубочки, потом глубокая затяжка и грек готов свернуть вам горы.
Отношение местных жителей к табаку не стоило бы и двух абзацев, если бы так очевидно не олицетворяло целую нацию. Привычка держать между пальцами зажженную сигарету переросла в традицию. Работники банка, почты, министерств, не сходя со своих рабочих мест, вполне себе естественно и непринужденно дымили в лицо клиенту, а электрики и сантехники с сигаретой в уголке рта проходили в квартиру, роняя пепел на ковер, или сбивая его в первую, попавшуюся на пути раковину, если хозяйка не успевала во́время подставить пепельницу. Курили водители автобусов и такси, врачи в своих кабинетах, преподаватели и студенты прямо на занятиях. В кафе, барах и ресторанах топоры весели, без всякого страха упасть кому-то на голову, двадцать четыре часа в сутки. Этот беспредел обещал быть прекращен в две тысячи втором году, с появлением закона о запрете курения в общественных местах.
Что тут началось! Если для некурящих этот день запомнился на уровне национального освобождения, то для их противников, которых было в разы больше, поводом объединиться в народное восстание. Летом ситуация казалась еще терпимой, когда можно было сидеть за столиками на улице или подойти к настежь открытому окну в офисе. Но зимой, когда температура термометра опускалась до такой отметки, что сидеть на улице становилось не комфортно, а прерывать общепит и беседу, чтобы выйти на улицу и покурить — неудобно, хозяева ресторанного бизнеса начали подсчитывать убытки. Шумные и веселые прежде кафе, бары и рестораны вмиг опустели, а на одиноких столах вместо пепельниц появились маленькие вазочки-горшочки с веточками лаванды или базилика. Штрафы грозились выписывать, как хозяину, так и ослушавшемуся курильщику, и сумма была от пятидесяти до двухсот евро!
Вот только грек так просто не сдается! Быстро сообразив, что барно-ресторанный бизнес трещит по швам, уже через месяц лаванда и базилик из вазочек исчезли вместе с землей, а горшочки постепенно стали заполняться пеплом и окурками. Хозяин ставил у дверей «на шухере» человека, а посетителей просил по возможности держать руку с дымящей сигаретой под столом. Самое интересное то, что полиция, хоть и являла собой блюстителя закона, но так же состояла из земных любителей подымить. А поскольку без кофе и никотина во время службы жизнь не мила, они очень быстро стали закрывать глаза на нарушения.
Надо сказать, что законы в Греции частенько работают только тогда, когда за ними стоит мнение большинства. Греки уже давно привыкли относиться к некоторым законам, как к чему-то гибкому и переменчивому. Так что запрет курения в закрытом помещении почти перешел в разряд фантастики.
Первого мая сезон официально считался открытым. Ничего особенного не происходило: работа, пляж, дом. Как-то раз, я завела разговор о детях. Дело в том, что я мечтала о них лет с четырех, как только осознала свой пол, и свято верила в единственно правильную и непрерывную семейную цепочку: любовь-свадьба-дети. Только в таком порядке и никак по-другому, ведь так меня учили мама и наше общество. Каково же было моё удивление, когда на вопрос о потомстве мой муж выдал такую фразу: «Зачем торопиться, моро́ му, давай поживем немного для себя, заработаем побольше денег, попутешествуем... Ты любишь путешествовать?» Путешествовать я любила, хотя никогда в жизни этого не делала. Предложение показалось заманчивым, но в глубине души я была уверенна в том, что детей хочу больше, хотя их у меня тоже никогда не было. Между двумя вещами, которые я никогда не делала, и которых я никогда не имела, пришлось согласиться на первое, поскольку в жизненной цепочке было еще одно железное правило: дети должны рождаться по обоюдному желанию. И я честно продолжила применение контрацептивов.
Лето пролетело как один день и с первым октябрем началась новая зимняя спячка.