36
Самая тихая тишина из всех, что была. Юнги потряс головой, пытаясь принять этот факт. Он? Беременн? Но ведь все шансы были равны нулю. Или не все. В голове все перемешалось. Грусть с радостью, страх с ликованием, он просто мысленно кричал. Он носит в себе что-то от Сокджина. Это заставило расплыться в самой сладкой улыбке и теперь уже смеяться не потому, что надо, а от безмерного счастья. Мин обнял старшего, чмокнул напоследок, чем немало ошарашил врача, и на ватных ногах вышел из палатки.
Казалось, все вокруг больше не имело значения. А будет ли рад Сокджин? Сейчас было неподходящее время для ребенка. Юнги первый раз в жизни признался: он потерялся. Просто летал в прострации в попытках найти выход. Радость быстро сменилась негодованием, страхом стать лишним или, что уж там таить, отвергнутым. Да, альфа очень любил его настолько, что даже двухдневные расставания давались с трудом, но вдруг их отношения изменятся.
И вот он стоит напротив палатки любимого. Руки предательски трясет, как и все тело в целом. Парень аккуратно отодвигает ткань, несмело шагает вперед, закусывая губу.
- Юни, ты чего такой взволнованный? У тебя такой вид, будто Тэхён забеременел, - Сокджин посмеялся, снимая рубашку и отбрасывая ее на циновку.
- ну он чисто биологически не может, - Юнги прокашлялся, опуская взгляд в пол, - а я вот вполне мог.
- конечно мог, ты же омега.
Ким сел на подушку, потягиваясь. Он похлопал ладонью по бедру, подзывая любимого. Мин же остался стоять. Вот сейчас было по-настоящему страшно. Хотелось сорваться и убежать куда подальше, лишь бы только не было той ожидаемой реакции.
- мг... Хени, у нас ребёночек будет.
Сокджин подавился только что выпитым саке. Юнги подбежал к нему, похлопал между лопаток, уже чуть ли не плача. Глаза старшего буквально впились в его лицо, удостоверяясь в правдивости сказанного. Сердце бешенно застучало, а по щекам потекли горячие слезы.
- ну в общем... Я... Ну...
- тебе не больно? - Возможно, Ким даже не обдумал вопрос. Он как-то инстинктивно прижал ладонь к чужому животу.
- нет... А должно быть? - Омега даже растерялся.
Юноша склонил голову набок, приподнимая бровь. О нем все еще заботятся, а значит не все так плохо. Наверное.
- не знаю... Вдруг я тебе тогда больно сделал. Ты ел? Тебе нужно много витаминов, - сильные руки посадили Юнги себе на бедра.
Младший же в свою очередь положил голову на любимое плечо, потерся о него щекой и улыбнулся. Его приняли. Сердце успокоилось, поэтому он спокойно обвил ногами торс, тем самым постарался вжаться сильнее. Его макушку мягко гладили, нежно перебирая каждый волос, словно он сам был ребенком, нуждающимся в заботе и укрытии. На секунду показалось, будто Юнги довольно мурлыкнул, что вызвало добрую ухмылку.
- я думал, оно тебе не надо...
- перестань, Юни. Я счастлив, потому что моя любовь к тебе приобретет материальный вид. Надеюсь, этот ребенок будет похож на тебя.
- не дай бог мой характер... Главное, чтобы альфа.
- главное, чтобы был здоров.
- нет, Сокджин...
Юнги вжался в него еще сильнее. Ребенок скорее всего здоровым не будет из-за наследственности, а если родится омегой, то пиши пропало. И дело не только в правилах занятия престола. Организм альфы более сильный по природе: малыш бы не мучился так ужасно, как это происходило с Мином, даже, возможно, поборол бы болезнь еще в раннем возрасте.
Сейчас от всего накопившегося парень был готов просто упасть и притвориться мертвым. Он слишком молод, но на нем уже очень много ответственности. Слишком. Дать волю эмоциям, значит проявить чрезмерное безрассудство, но Юнги не выдержал. Он ткнулся в плечо еще раз и зарыдал что есть силы, цепляясь за теплую спину любимого, как за спасательный круг. Хотя, возможно, именно эту роль старший и играл. Такой родной, нежный и заботливый, он позволял быть настоящим, принимал Юнги таким, какой он есть, поэтому последний уже давно не боялся. Ему нужно было, чтобы его гладили, целовали, не задавая лишних вопросов, потому что понимали без слов.
Мокрые опухшие глаза посмотрели в чужие. Мин уже не пытался востановить дыхание, а просто плакал, смотря в эту непроглядную бездну. Сейчас он чувствовал себя в безопасности, словно все накопившееся не имеет большого значения. Сокджин мягко и долго поцеловал щеку, слизывая соленую прозрачную капельку. Он поменял позу, заставляя омегу сесть боком к нему, положил макушку себе на грудь и спрятал в кольце рук, баюкая.
- п-прости, я не д-должен...
- все в порядке.
Старший прикрыл глаза. Грудь Юнги резко вздымалась, после чего парень снова сжимался в комочек. Он с охотой подставился под чужие губы, что чмокали его лоб. Тепло. Наверное, именно так выглядит дом по-настоящему. Когда не чувствуешь вину за излишние эмоции, за свою глупость, а просто рыдаешь, смеешься, и тебя принимают. Истерика немного прекратилась, сменилась тихим сопением.
- пожалуйста, можно я с тобой останусь сегодня...?
- я буду счастлив, - Ким поцеловал худые пальцы, - но сначала я накормлю тебя. Еда всегда поднимает настроение, ведь так?
Яркая улыбка заставила улыбнулся в ответ.
***
Тэхён, стоило его вспомнить, тут же появился в палатке. Он поклонился, но после подлетел к столу и взял палочки, которые так щедро ему предложил Джин.
- если я умру завтра, пожалуйста, похороните меня рядом с Тэян. - Как бы между прочим произнес он, чем вызвал испуганные взгляды. - Что? Мне это правда важно.
- даже не вздумай умирать. Еще одного я не переживу, - Сокджин с каким-то раздражением сжал кулак.
- еще одного?
- так у него мать на днях умерла... - Тэ прикусил губу и свет брови.
- почему не сказал!?
- у тебя итак достаточно забот.
- да какого?! Ты моя главная забота!
- тихо, тихо, - Тэхён выставил руку, останавливая подскачившего Юна, - спокойно. Мы едим, да? Давайте о чем-то недосадном поговорим, да?
- прошу прощения, - Ким выдохнул, обвел взглядом присутствующих, немного наклоняя голову.
- ой, давай без этого, хен.
Ему в плечо прилетел кулак, что вызвало добрую улыбку.
Новость о беременности очень шокировала Тэхёна. Настолько, что парень вышел из палатки, громко прокричал и зашел обратно. Теперь у него явно был стимул выжить, ибо роль дяди, пусть и не кровного, очень даже привлекательна. Возникла мысль назвать ребенка японским именем. И аргумент "Их имена звучат красиво" явно был не сильно убедительным, но Тэ любил детей чуть ли не до искорок в глазах, а, так как пара ничего особо против не имела, протестов не последовало.
- как тебе "Хотоки"?
- Хотоки?
- а почему нет?
- ну не знаю... А ты что думаешь, Сокджин?
- ну звучит неплохо. Однако мне нужно привыкнуть к такому выбору.
- да ладно тебе, шоколадка, уверен, у вас родится примелейший ребёночек.
Парень положил голову на бедра Юнги, прижался к его еще не очень заметному животу. Нежным движением Тэхён провёл пальцем где-то в области пупка.
- мой маленький, скоро ты появишься, и я буду играть с тобой. Да милый? О! - Он округлил глаза и снова блаженно улыбнулся. - Или милая. Будешь моей принцессой, да? Или моим мальчиком! Я обязательно придумаю тебе прозвище! Пока твои родители буду там путанить, я буду с тобой играть! Да? Дадим им время, м-м-м? - Тэ поднял на Мина хитрый взгляд, рассмеялся сильнее. - Я уже люблю тебя.
- ты ему прям как третий родитель будешь, - Сокджин прыснул в кулак.
- ну надо же вам будет отвлечься от пеленок.
Юнги стал как никогда счастлив. Без няньки их малыш точно не останется, а значит можно быть спокойным.
***
Ночь выдалась спокойной, но темной. Тучи все-таки заволокли небо, предвещая маленький дождь, что и правда пошел поздно ночью. Весь лагерь мирно спал, и не было слышно ни единого звука, который мог бы издать человек. Обстановка успокаивала, убаюкивала, заставляла не думать о завтрашнем дне.
Сокджин, все еще с голым торсом, заплетал в тоненький колосок блондинистые волосы любимого, пока тот в свою очередь довольно улыбался: он все-таки лишил Кима еще одного предмета одежды и теперь гордо восседал перед ним в одной лишь белой, почти прозрачной рубашке. Парень как бы невзначай спустил одно плечо и протянул шею, тихо выдыхая. Послышался тихий смешок. На оголенный участок тела легла коса, а после горячие губы всосали кожу рядом.
- пытаешься отвлечься?
- а почему нет, хен? Сейчас я счастлив, а завтра, возможно, ты меня не увидишь.
Молчание. Такое тяжелое, невыносимо больное и давящие. Оно длилось всего пару секунд, хотя показалось, что целую вечность.
- я люблю тебя, хен. В последнее время, я говорю это очень редко. - Юнги повернулся к нему. - Прости меня, ладно? За все происходящее. За то, что не уберёг Тэян, что позволил всему этому случиться. Что иногда не контролирую себя и забываю про тебя.
Ким молча полнял его голову за подбородок. Он хотел что-то сказать, но просто забылся в этих играющих огоньках напротив. Такие яркие еще пару месяцев назад, сейчас они потухали и снова загорались. Красноречивый и влюбленный взгляд вперемешку с запахом был слишком дурманящим. Юноша зарылся пальцами в длинные волосы. Это нужно сейчас им обоим. Нежная ласка, о которой почему-то до сих пор никто не знал, естественно исключая Тэхёна, ибо она была очевидной. Может люди просто не допускали подобного варианта, а может догадывались, но старались скрыть свои подозрения. Уже это не было особо важно.
Однако, та свобода, которую они так ждали, не случилась. Она стала мечтой, иллюзией, которую теперь уж точно нельзя было легко достичь. Это убивало. Юнги уже много раз корил себя за то, что вместо управления империей он эгоистично думает о себе и своей любви. Но вся эта ненависть к себе улетучивается, когда он видит Сокджина. Какие бы проблемы не ждали младшего, он бежит в противоположную сторону к своему истинному, бессовестно прячется от ответственности в его руках, а потом снова ненавидит.
Мин дает себе отчет, что это не закончится никогда, что ему надо взять себя в руки, но какое там. Будь его воля, он бы оставил империю своей немного повернутой тетушке, послал все обязательства и убежал бы в закат под ручку с альфой. И плевать он хотел на судьбу страны, которую ненавидел с детства, ибо что она ему дала. Разве что умершего папу, психически ненормального отца, кучу дел, болезнь и еще много всего, что цензурными словами не описать. И среди всего этого хаоса он видел свое спасение в друзьях и любимом. Одну он потерял, остальных двух просто не готов. Его персональный рай слишком мал, чтобы вот так просто и безболезненно от него оторвали что-то или кого-то.
- Юнги, перестань так много думать, - Сокджин пальцем провёл по скуле, - это тебе не на пользу. Только душу себе рвешь.
- это тяжело - просто взять и не думать. Оно ведь никуда не денется, - парень сжал край рубашки, опуская голову.
- все когда-нибудь заканчивается, умирает.
- но только в случае моей смерти.
По блондинистой голове тут же прилетел легкий, но ощущаемый подзатыльник.
- ладно, ладно, я больше ничего не скажу. Насильник.
- это кто тут насильник?
Старший тут же подхватил истинного за талию и начал щекотать, отчего рубашка приподнялась, оголяя стройные ноги. Юнги упал на него, громко засмеялся и вывернулся в попытках уйти от длинных пальцев.
***
Дождь успокоился только к утру, когда армия собралась около лагеря. Юнги выдохнул. Где-то на горизонте появилась еще одна сотня, принадлежащая его дяде. Был удивителен сам факт подобной помощи, но отказывать не хотелось. Сейчас понадобится любая сила, а лишний отряд будет только кстати. Сокджина пристроили к лекарям: его задачей будет помогать раненным. Это была самая безопасная работа, поэтому Мин возражать не стал. Альфа либо не послушает и ринется в бой, либо потребует работу, но уж точно не останется в стороне.
В груди кольнуло. То ли от снова начавшего насморка, то ли от погоды, а может от всего вместе, но Юнги чувствал слишком большую слабость. Много раз учавствовал в боях, но вел людей всегда его отец. Сейчас он один должен быть лидером. Этому его учили, но кто же мог подумать, что волнующий момент настанет так скоро. Парень на ватных ногах встал перед армией, прокашлялся. Слова благодарности криком сорвались с губ и тут же пропали, унесенные сильным ветром.
- я благодарен каждому, кто сегодня здесь. Надежда, возложенная на вас, огромна. Вы уже заработали себе славу. Эту битву ведете прежде всего вы и никто иной. Я не обещею, что многие вернутся живыми, однако героями вы стали. А теперь защитите то, что по праву принадлежит вам!
На длинные речи не было времени. Воины громко крикнули, заставляя содрогнуться воздух вокруг. Кажется, сама природа была настроена на это сражение. Пахло свежестью прошедшего дождя и смертью. Стало страшно, как никогда раньше.
Беспокойная картина природы сменилась запахом крови и горой из тел. Ворота города были выбиты, стрелы летели во всех направлениях. Слышались вопли боли. Тупой болью отдавали руки и ноги, на лбу выступали капельки пота. Мир будто бы остановился вместе со временем, осталась лишь тягучая вечность. Мечи угрожающие свернули. Везде умирали, кто-то мучился и бился в предсмертных конвульсиях, кто-то быстро покидал этот свет. Кто-то пытался встать, пойти дальше, но в итоге все равно падал.
***
Тем времнем Тэхён, пробираясь по более спокойным закоулкам, вёл свой отряд к дворцу. Они опустили знамя, шли почти бесшумно. Точнее, пытались. Доспехи предательски звенели. Тэхён поморщился, но останавливаться было нельзя.
Дворец оказался как на ладони, взять его труда не составило. Проходя по широким коридорам, он слышал крики слуг. Кому-то удалось спрятаться, но не надолго. Это походило не на схватку, а на резню, где убивали без разбора. Но было подозрительно, что дворец охранялся таким малым количеством людей. "Несомненно, это ловушка". К покоям императрицы добрались почти все, исключая раненных.
Тэхён оставил их снаружи, взял с собой пару человек и выбил деревянные двери и сразу пригтовился атаковать. Темнота насторожила, сердце ушло куда-то ниже и билось в области живота. Ноги подкосило.
- давно не виделись, милый.
На троне сидела женщина. Она, несмотря на возраст, выглядела очень молодо. Длинный подол ее платья тянулся в эту устрашающую темноту, волосы вились по оголенным плечами, а красные пухлые губы расплылись в угрожающей улыбке. Тэхён знал эти блестящие глаза и нос с непортящей его маленькой горбинкой еще с детства. Когда она еще жила в их дворце, Юнги часто бегал к тёте. Внешне они не были похожи, исключаяя почти прозрачный цвет кожи, однако еще в те времена женщина была слишком уж подозрительной. Такую характеристику давал ей Ким.
- и не увидимся больше.
- а я так скучала по нашим вечерним посиделкам и историям. Помнишь ведь? Вам троим это так нравилось. Вы с таким удовольствием слушали меня, - выражение ее лица совершенно изменилось. Напротив, она скучающе зевнула и оперлась на правый локоть.
- все когда-то умирает, - парень сталася следить за каждым движением, как ее, так и в темноте. Он шарил глазами, пытаясь зацепиться за маленький намек объяснения того, что тут происходит.
- слышу слова Сокджина.
- ч-что?
Женщина просто не могла знать его. Нет, просто не могла, они даже не были знакомы. Глаза Тэ расширились, он замер, будто прирос к холодному черному кафелю. Она встала. Неспеша, словно хищник, подбирающийся к добыче, спустилась по маленьким ступенькам. Теперь ее можно было разглядеть лучше. Тонкая ладонь легла на красную ткань юбки, приподнимая ее. Мин будто бы любовалась его замешательством, расхаживала по залу.
- прежде, чем ты убьешь меня, позволь рассказать последнюю историю, - бледная грудь приподнялась в глубоком, даже каком-то уставшем вдохе.
- чего ты...
Она лишь подняла ладонь, останавливая.
- жила однажды счастливая семья. Любящая мать, маленький сын, еще даже неходящий, и отец, который состоял на должности личного охранника сестры императора. - Мин все еще улыбается, облизывает нижнюю губу, будто пробуя свои слова на вкус. - Поразительно, такая близость к высокой особе. Мужчина изменяет жене. И ладно бы с обычной деревенской девчонкой, но нет же, эта была одна из наследников. Они видятся все чаще, влюбляются и у них появляется мальчик. Такой невероятно красивый еще с рождения. Пухлые губки, милые глазки. Заглядение. Однако, мужчина пугается и бросает свою любовницу, уходит к жене с ребенком на руках и плачет ей в юбку. Она по своей глупости и доброте душевной принимает его, заботится о мальчике, любит как своего собственного. Ребенок ведь не виноват.
- что за бред? - Тэхён приподнял бровь.
- слушай. Мальчик становится красивым юношей. Он не знает о своем происхождении, ведь я к тому времени уже была сослана сюда. - Женщина хитро посмотрела на Кима, ухмыляясь. - Да и кому бы пришло в голову сравнивать его со мной? Улавливаешь?
Тэхёна как клинком пронзило. И действительно ведь, Сокджин и Мин были похожи, как две капли воды. Можно не приглядываться: слишком уже очевидное сходство. В подобное было просто невозможно поверить, но доказательства имелись в самом чистом виде.
- буду честной, сначала я очень хотела вернуть сына. Но судьба распорядилась иначе. Через несколько лет у женишка брата рождается ребенок. Это бесполезное создание породил еще более бесполезную тварь. Первый омега в роду, как же на руку, ведь Сокджин был альфой. Если бы он оказался мужем этого никчемного, то на законных правал занял престол.
- да что ты несешь? Они же, получается, двоюродные братья!
- милый мой, у нас с братьям общий отец. Вот только с моей матерью он наигрался и выбросил, а их папочку оставил при дворе. Все альфы в нашем роду - конкретные подонки. Заменяют дырку на мясо чаще, чем ходят в баню. - Левый край ее верхней губы предательски дернулся. Эмоции взяли вверх лишь на секунду, после чего на лице, словно роза, расцвела новая улыбка. - Но кто же знал, что братец будет настолько стыдиться собственного чада. Он скрыл его природу.
- бред, просто бред...
- реальность. Дворцовые интриги. После этого я начала думать, как же все-таки свести этих двоих. Меня, несмотря на мой возраст и положение, ссылают сюда. Дают малюсенький клочок земли. С честью и достоинством я его отвоевала, но империя должна принадлежать мне. Я старшая среди детей и единственное, что отличает меня от них - пол. Много позже выяснилось, что судьба сделала все за меня. И вот тогда до меня доходит новость, что у моего обожаемого племянничка появился истинный. Какого же было мое счастье, когда им оказался мой незаконнорожденный сын.
- но откуда ты могла знать?
- все еще впереди.
- ты больная...
- нужно уметь выкручиваться. Тем более, Юнги никому не доверяет, кроме самого близкого человека. Снова улавливаешь?
- любимый человек...
- да. Так вот, влечение этих двоих не прекратилось. И, о боже, сейчас они вместе, и Юнги ждет от него ребенка.
Тэхён снова впал в прострацию. Откуда она могла знать и это.
- удивлен? Везде нужны свои шпионы. Тэян, конечно, была идеальной куколкой, но в какой-то момент отказалась докладывать мне информацию или докладывала ложную. Думаешь, ее казнили только чтобы Юнги приструнить? Нет. Ох, как она тебя любила, настолько, что отказалась делить со мной покои, как это было раньше. Куколка стала живой и думающей, а значит больше не нужна.
Показалось, что сейчас начнется истерика. Тэхён поджал губы, вспоминая лицо своей любимой. Такое вечно улыбающееся, оказалось, она страдала не меньше. Двое знатных людей, получается, имели ее. Парня словно облили холодной водой. Он сжал кулаки, пока жевалки угрожающе заиграли. Девушка, которую он так любил, переживала все это, молчала, а он был наивным придурком, незнающим о происходящем. Он возненавидел себя в одним миг.
Тэхён выхватил меч, бросился на женщину, не тут же был посажен на колени. Его руки были заломлены, а в плечо вставлен нож. Боль, пронзившая тело, растеклась, парализовала. Из глаз брызнули слезы отчаяния. Тэхён видел происходящее сквозь их пелену. Мин убила остальных перешедших и снова вернулась в парню, встала перед ним и с наигранной заботой потрепала по макушке, вытаскивая нож и вставляя заново.
- неужели ты думал, что я настолько беззащитна? Глупенький, со мной даже твой любимый император не сравнится. Скоро они все умрут.
- тэдже просто так не отступит, - он с большим усилием вытащил нож, поджал губы и закусил до крови, чтобы не крикнуть.
- глупый Тэхёни, очень глупый. Даже если его не убьют, будет чудом, если племянничек доживет хотя бы до тридцати лет. Его болезнь намного сильнее, чем у его папочки. А потом, - бледные плечи поднялись и спокойно опустились. Женщина развернулась, подняла ногу для удара и повалила им Тэ на холодный пол, - даже если Сокджин умрет от горя, а судя по их крепкой любви именно так и будет, трон станет моим.
Парень прошипел, когда лезвие ножа вткнулось в бедро. Он выгнулся, закричал, а боль шла по нарастающей. Еще несколько ударов пришлось в живот.
- и как же хорошо, что мой второй братец подписал отказ от него. Теперь я буду править. - Она склонилась к его уху. - Ты просчитался. Никогда не всматриваешься в темноту, плавая лишь на поверхности.
Слезная пелена на секунду испарилась и он увидел, как его люди лежали мертвой кучей у входа, пока вокруг кружили люди в черных одеждах.
***
Сражение закружило его в невероятно быстром вихре. Мозг не успевал за руками, которые сами понимали что надо делать. Сокджин моментально перевязывал чужие раны, обрабатывал, откачивал людей, приводит в чувство, давал совет, как сохранить остатки хрупкого самочувствия, и отпускал дальше. Среди раненных было и мирное население: люди, добравшиеся сюда с огромным трудом. Сейчас палатка врачей - единственное относительно спокойное место. Поступил приказ оказывать помощь каждому нуждающемуся, а значит время шло на секунды. На лбу появились капельки пота, дыхание участилось от постоянного бега между людьми, но мысли были об ином.
Живы ли Тэхён и Юнги. Все ли с ними хорошо. Он не видел ни одного из них, поэтому терялся в догадках, растворялся в круговороте крови и запаха спирта, умирал от собственных мыслей. Им, наверное, сейчас не легче, разве что если они все еще не на том свете. Парень неосознанно ударил себя по щеке за подобные мысли. В данный момент нужно было помочь девочке, которая каким-то чудом выжила и попала сюда с простым, но болезненным вывихом. Она плакала от шока, нежели от ощущений, но взгляд доброго дяди напротив, его заботливые руки и теплая, как солнце, улыбка хорошо успокаивали. Ким чмокнул ее в макушку, бросил быстрое: "Сядь рядом с остальными и не выходи", после чего выбежал на улицу.
***
Юнги перерезал кому-то горло. Кровь тонкой струйкой прыснула ему на одежду, но он не обратил внимания. Страха больше не было, остался лишь азарт и желание как можно больше убить. Жестокость, которая угасла на время такого нежного периода с любимым, сейчас вспыхнула всепожирающим огнем. Он уничтожал все на своем пути, буквально шел по людям , заставлял силой склонить голову, возможно даже потерять. Мин узнал старого себя. Оказывается, он никуда не пропал, а мирно и тихо ждал своего часа, когда покажет себя во всей красе.
Парень увернулся, подсел, вставил лезвией меча в живот и перекатился, им же кромсая ноги других. Пахло злостью, свободой и мертвыми телами. Их было уже несколько тысяч. Юнги уверенно шагал по кровавым морям, пачкал ступни в кровавой грязи и слышал вопли ужаса. Победа уже была в его руках. Они подошли к дворцу. Сопротивление было отбито.
Улыбка разом была стерта. В просторном коридоре лежали как свои, так и чужие войны. К парню подбежал командир второй сотни.
- ваше превосходительство, - он поклонился как можно глубже, - мы зашли за Тэхеном. Перебили оставшихся. Живых нет точно. Когда вошли в тронный зал...
- что. - Холодный, металлический голос эхом отскочил от стен.
- все были убиты. Благодаря отряду Тэ мы смогли пройти вглубь: он прочистил нам дорогу, позволил двигаться быстрее, однако никто не...
Он не дослушал. Сорвался с места и подбежал к ненавистным дверям, чуть ли не вынося их с ноги. Прямо у его ног лежал Ким. Безжизненный взгляд был направлен в пустоту, изо рта тянулась тоненькая краснная дорожка. Юнги не обратил внимания на мертвую тетю, лежащую рядом, явно убитую намного позже. Он распрямил плечи, отдал приказ выйти всем. Только после этого юноша обессиленно упал на колени перед Тэхеном. Громкий крик, который, кажется, долетел до стен города, пронзил тишину. Юнги подхватил друга за плечи, прижал к себе, ткунлся в еще пахнующую лилиями макушку и заскулил, сжимая чужое тело в руках. Его не покидали надежды, что это просто шутка. Вот Тэхён сейчас заморгает, рассмеется, обнимет в ответ и больше никогда не отпустит. Но этого не случилось и не случится больше никогда. Израненный живот, плечо, бедро и дыра в области груди. Мольбы о том, чтобы он остался, чтобы жил ничего не принесли. Юнги чмокнул чужой висок. Поцелуй вышел соленым из-за слез. Сердце скулило вместе с голосом. Оно жгло, разрывалось на части: еще одна огромная доля его счастья умерла.
Неужели он больше никогда не услышит этих идиотских шуток, не увидит квадратную улыбку, не пожалуется ему на Джина, который вот уже пять минут как игнорирует его. Тэхён, его надежда, опора, его составляющая счастья и просто самое дорогое, оставил его. Моральная боль стала сильнее физической: он уже не замечал тупой в конечностях. Мин резко возненавидел весь мир, эту проклятую страну, тетю, все, что можно. Хотелось орать, убивать и умирать одновременно.
Он просидел так больше часа, пока не услышал, как сзади с тихим скрипом открывается дверь. Сокджин молча сел напротив, обнял двоих.
- он уме-е-ер, - голос уже совсем сорвался, а слезы все так же лились.
- я знаю, милый, - старший шмыгнул, сам дал волю эмоциям, - ну-ну, что бы он сказал, увидь нас в таком состоянии, - сквозь немую истерику он еле как выдавил из себя улыбку.
- "Перестаньте рыдать, соплями подавитесь"? - От нахлынувших воспоминаний Юнги тоже пустил улыбку, заглядывая в глаза любимого.
Последний посмеялся, снова заключил их в свои объятья.