Глава 43: Началось...терпи
Прошла неделя. Рей снова встал на лапы, его маленькое механическое сердце работало без перебоев, ровно и тихо. Он стал быстрее и выносливее, движения — увереннее. Т/и и Айзек снова вышли на работу, возвращаясь к привычному ритму жизни.
— Я тебе говорила стаканчики далеко не убирать?! — говорила Т/и, слегка постукивая Стива по голове кончиками пальцев. — Вот где они?
— Та ни знаю я… — проговорил Стив, опираясь руками об прилавок и чуть склоняясь вперёд. — Прекрати драться….
Т/и убрала руку и ущипнула его за бок, почти машинально, после чего, обернувшись, ушла в подсобку искать новые, ещё забракованные стаканчики.
Стив усмехнулся, выдохнув с облегчением, и продолжил обслуживать клиентов, делая вид, что ничего не произошло.
Т/и залезла в самый дальний угол подсобки, наклоняясь и перебирая коробки, просматривая каждую внимательно, двигаясь медленно и сосредоточенно.
Дверь кофе тихо скрипнула, и в зал вошла женщина, лицо её было прикрыто капюшоном. Она подошла к стойке. Стив поднял на неё голову и приветливо улыбнулся.
— Добрый день… мне ванильное, — спокойно сказала она.
Стив кивнул и принялся за заказ, привычно двигаясь за стойкой. Женщина достала небольшой пузырёк и поставила на прилавок за кассу. Стив протянул ей мороженое, она оплатила и вышла.
Стив нахмурился — странный запах ударил в нос, вызывая неприятные и непонятные ощущения.
Т/и вышла из подсобки, держа в руках стаканчики, поставила их под ларёк и выпрямилась. Стив стоял чуть в стороне, его лицо было нахмуренным, а сам он молчал, выглядя почти отстранённым.
После работы она подошла к нему на улице, чуть прищурившись, поправила его волосы. Он тут же ударил по её руке, резко и зло, его глаза блеснули раздражением, почти звериным.
— Стив, ты чего? — удивлённо спросила она.
— Ничего, отстань от меня, — сухо сказал он, садясь в машину. — Достала.
Т/и удивлённо ещё пару минут смотрела ему вслед, после чего пожала плечами и сама села в машину, поехав домой.
Спустя время машина остановилась около дома Т/и. Она, не выходя из машины, бросила взгляд на дом Айзека. Окна не горели привычным светом, даже тусклого света настольной лампы в кабинете не было видно. Т/и выдохнула и вышла из машины, направившись к себе в дом.
Зайдя внутрь, она почувствовала, будто кто-то посторонний находился здесь. Т/и включила свет во всём доме и тщательно обошла его — оказалось пусто. Она сходила в душ и вышла на кухню, сделав себе чай. Взяв кружку, она снова взглянула в окно на дом Айзека — всё по-прежнему, в окнах не горел свет.
Чувство тревоги охватило её изнутри, и, взяв телефон, она написала СМС. Через пару минут пришло ответное сообщение.
«Солнышко, сегодня ночую на работе… сложный пациент. Утром зайду❤️ Сладких снов»
Т/и мягко улыбнулась, чувство тревожности спало. Выпив чай, она пошла в комнату, удобно легла на кровать и поставила на ноги ноутбук, занявшись работой.
Когда она закончила, стемнело окончательно. Убрав ноутбук, девушка укуталась в одеяло и спустя время погрузилась в глубокий сон.
Перед глазами снова появилась та самая седая женщина, она смотрела, чуть наклонив голову вбок. Т/и снова не могла пошевелиться. Всё то же место, но в этот раз она словно чувствовала, как оно касается её.
— Началось… терпи, волчонок, — проговорила женщина. — Будет тяжело и больно, ты терпи.
Один уже отвернулся…
— Стив?.. Кто ещё?! Кто отвернётся?!
— Я не могу сказать… но не верь глазам своим… верь глазам других…
Женщина стала растворяться в воздухе, словно её и не было.
— Что? Что это значит?!
Т/и резко проснулась в поту, тело дрожало, в горле пересохло.
Комната была до ужаса холодной, что на мгновение отрезало все мысли. Успокоившись, она снова улеглась спать.
Утро было давящим, тревожным, будто сам воздух знал — что-то сломалось. Серое небо висело слишком низко, и даже птицы молчали. Т/и проснулась резко, с ощущением пустоты рядом. Простыня была холодной. Айзек не пришёл.
Она долго сидела на краю кровати, сжимая телефон в руках. Экран оставался пустым. Ни сообщения. Ни пропущенного. Сердце стучало глухо и неровно, будто предчувствовало удар.
— Нет… — прошептала она, поднимаясь.
Одевалась наспех, путая рукава, едва застёгивая куртку.
Дом Айзека встретил её мёртвой тишиной. Ни света, ни звуков. Даже обычно слышное гудение приборов отсутствовало. Это напугало сильнее всего.
Она постучала.
Раз.
Два.
Слишком громко. Слишком пусто.
На третий стук дверь распахнулась резко, будто её ждали.
Айзек стоял на пороге — и это был не он.
Лицо заострённое, бледное, взгляд потухший и холодный, как лёд. В глазах — ни узнавания, ни тепла. Он смотрел на неё так, словно видел впервые. Или как на ошибку.
— Айзек… — голос сорвался, шаг вперёд дался с трудом. — Ты не пришёл. Я… я волновалась. Ты в порядке?
Он медленно выдохнул, и этот выдох был тяжёлым, раздражённым.
— Уходи, — сказал он глухо.
Слово ударило больнее пощёчины.
— Что?.. — Т/и растерянно улыбнулась, будто не расслышала. — Что значит «уходи»? Что происходит?
Он сделал шаг вперёд. Слишком резко. Слишком близко. От него пахло холодом и чем-то металлическим.
— Ты мешаешь, — жёстко произнёс он. — Мне сейчас не до тебя.
Её грудь сжалась, дыхание сбилось.
— Айзек, посмотри на меня, — она потянулась к нему, пальцы дрожали. — Это я. Ты же…
Он отдёрнул руку так резко, будто её прикосновение обжигало.
— Не трогай меня.
В его голосе не было злости — только пустота. Это было страшнее.
— Ты не ты… — прошептала она, глаза наполнились слезами. — Скажи, что это не ты.
Он усмехнулся — криво, холодно.
— Перестань притворяться, — бросил он. — Всё кончено. Уходи, пока я прошу нормально.
— Кончено?.. — слово застряло в горле. — Ты… ты даже не объяснишь?
Ответом был резкий рывок.
Айзек грубо схватил её за руку, пальцы впились в кожу, и без колебаний развернул её к выходу. Т/и едва удержалась на ногах.
— Я сказал — уходи.
Он толкнул её. Не сильно — но достаточно, чтобы она оступилась и сделала шаг назад.
Дверь захлопнулась.
Глухо. Окончательно.
Т/и стояла на крыльце, не двигаясь. Сердце колотилось так, что шумело в ушах. Она смотрела на закрытую дверь, ожидая — что вот сейчас она откроется, он выйдет, скажет, что это ошибка, что он устал, что ему больно.
Но дверь оставалась неподвижной.
По щеке медленно скатилась слеза.
— Один уже отвернулся… — эхом всплыли слова из сна.
Т/и сжала руки в кулаки, чувствуя, как внутри что-то трескается, но не ломается до конца.
Она медленно развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, шаг за шагом ускоряясь, пока спокойная походка не сорвалась в быстрый, рваный бег. Воздух резал лёгкие, слёзы застилали взгляд, но она упрямо бежала к дому Билли. Дом брата находился всего через два дома, дорога показалась бесконечно длинной. Подбежав к двери, она не стала стучать — начала долбить в неё кулаками, не чувствуя боли.
Дверь распахнулась почти сразу. Билли приподнял бровь, внимательно глядя на сестру, явно не ожидая увидеть её так рано и в таком состоянии. Его лицо изменилось, когда он заметил слёзы, покрасневшие глаза и дрожащие губы — растерянность мелькнула во взгляде.
— Сис, что случилось? — спокойно спросил Билли, но голос выдал напряжение.
— А… Айзек… он снова бросил меня… — говорила Т/и, задыхаясь, хватая воздух ртом, будто после долгого бега. — Стив тоже отвернулся…
Билли больше ничего не спрашивал. Он шагнул вперёд и крепко обнял её, прижимая к себе, одной рукой закрывая дверь. Аккуратно, но уверенно он завёл её в дом. На кухне он осторожно усадил её за стол, придвинув стул ближе. Налив стакан воды, он поставил его перед ней. Т/и обхватила стакан дрожащими руками, стекло тихо звякнуло, когда она сделала несколько поспешных глотков.
— Рассказывай, — спокойно сказал он, опираясь ладонями о стол, не сводя с неё взгляда.
В этот момент Т/и ясно поняла — один из трёх был Билли. Эта мысль чуть ослабила сдавливающий грудь страх. Она глубоко выдохнула и начала говорить: про сны, про повторяющуюся женщину, про её слова, про ощущение, будто что-то надвигается. Она рассказала всё, кроме убийства и первого снега. Билли заметно напрягся, его плечи стали жёстче, а взгляд — серьёзнее. Он молчал, переваривая услышанное, иногда сжимая челюсть, словно подбирая слова и не находя ни одного подходящего.
За окном погода резко испортилась. Дождь внезапно обрушился на город, тяжёлые капли забарабанили по стёклам. Ветви деревьев раскачивались до скрипа, стволы глухо стонали под порывами ветра. Листва срывалась с крон, кружилась в воздухе и оседала на мокрую, жёлтую траву, будто сама природа подтверждала — спокойствие закончилось.