Случай адвоката/Айзек Найт

На следующий день.

Айзек готовил обед, уверенно двигаясь по кухне, а Т/и крутилась рядом, то подавая что-то, то просто мешая, касаясь его плечом или бедром. Айзек то и дело улыбался, наклонялся, чтобы украдкой поцеловать её в висок или в щёку, притягивал к себе за талию. Глаза Т/и в ответ блестели влюблённо и спокойно — так, как бывает, когда рядом тот самый человек.

Их тихую идиллию прервал стук в дверь — ровный, негромкий, без спешки.
Т/и чмокнула Айзека в нос и, улыбнувшись, направилась к входу. Приоткрыв дверь, она выглянула наружу, чуть прищурив взгляд.

На пороге стоял худощавый парень с мягкими чертами лица и задумчивым, почти рассеянным взглядом. Длинные тёмно-русые волосы небрежно обрамляли лицо, на нём была куртка с капюшоном и светлая футболка. В руках он держал красную папку.
Т/и нахмурила брови, внимательно оглядывая незнакомца.

— Я Ксавье, — начал он спокойно. — Брат Генри.

Брови Т/и чуть расслабились, но вопросительный взгляд не исчез. Она приоткрыла дверь шире и облокотилась на дверной косяк, скрестив руки.

— Т/и.

— Да, я знаю, — он усмехнулся и протянул папку. — Генри попросил передать это… типа анализ твоего тела.

Т/и удивлённо приподняла брови, принимая папку. Ничего не говоря, она открыла её и стала внимательно читать. Ксавье чуть наклонил голову набок, наблюдая за её реакцией, не вмешиваясь.

— Так внимательно читаешь, — спокойно заметил он.

— По профессии положено, — выдохнула Т/и, закрывая папку. — Спасибо.

В этот момент из кухни вышел Айзек и встал позади неё. Ксавье поднял голову и заметно напрягся.
Взгляд Айзека был холодным и цепким — он молча осмотрел Ксавье с ног до головы. Их взгляды сцепились, будто между ними возникло напряжённое, невидимое поле.

Т/и почувствовала защитное напряжение, исходящее от Айзека, и мягко улыбнулась, чуть повернув к нему голову.

— Это брат Генри, — спокойно начала она. — Он принёс папку с полным чекапом моего организма.

— Какая щедрость, — зло усмехнулся Айзек. — Можешь быть свободен.

Ксавье ещё секунду смотрел на Айзека, затем перевёл взгляд на Т/и. Она медленно кивнула, подтверждая слова Айзека.

— Тогда… до встречи, — ровно сказал он, развернулся и ушёл.

Т/и закрыла дверь, развернулась и чмокнула Айзека в губы. Он тут же обхватил её за талию, прижал к себе и углубил поцелуй. Т/и улыбнулась прямо сквозь поцелуй, прижимаясь ближе.

Айзек оторвался первым и прислонил лоб к её виску.

— Люблю тебя, солнышко, — тихо прошептал он.

— И я тебя, — ответила она, уткнувшись лбом в его плечо.

Айзек мягко улыбнулся и поднял голову, заглядывая ей в глаза. Т/и улыбнулась в ответ и направилась на кухню, он последовал за ней.

Т/и села за стол и снова открыла папку, углубляясь в анализы, статистику и результаты опытов. Она выдохнула, пролистывая страницы. Айзек поставил перед ней тарелку с макаронами и курицей. Т/и благодарно улыбнулась, взглянув на него, и отложила папку на подоконник. Айзек сел напротив.

— И что там интересного? — спокойно спросил он, отправляя в рот кусочек курицы.

— Да вроде ничего… — пожала плечами Т/и, жуя. — Время уколов и мои реакции на них. За всё время пребывания там всего на два укола отреагировала — на первый и последний.

Айзек опустил взгляд и медленно кивнул.

— Понятно.

Т/и кивнула и продолжила есть. Айзек снова поднял на неё взгляд. Её лицо было спокойным и мягким, будто они обсуждали что-то совершенно обыденное. Он тоже продолжил есть, время от времени поглядывая в окно.

После обеда Т/и убрала тарелки в посудомойку, а Айзек вышел на улицу искать Рея.

Спустя несколько минут дверь резко распахнулась. Айзек влетел в дом, держа на руках окровавленное бело-чёрное тельце щенка.
Т/и, увидев это, вскрикнула и пошатнулась, прижавшись спиной к стене.

— Я к себе в лабораторию… буду там всю ночь, — обеспокоенно сказал Айзек. — Его сбила машина.

— А… а что в лаборатории?.. — голос Т/и дрожал. — Его… его в ветклинику везти надо…

— Я учёный и врач, — тяжело выдохнул Айзек. — Сделаю ему механическое сердце. В клинику поздно… он уже не дышит. Не теряй…

Он развернулся и быстро вышел, почти бегом направляясь к своему дому напротив. Дверь захлопнулась.

Т/и ещё несколько секунд смотрела ему вслед, затем медленно вытерла щёки от слёз. Взяв в ванной тряпку и ведро с водой, она пошла в коридор, молча вытирая кровь с пола, стараясь дышать ровно, хотя руки всё ещё дрожали.

Айзек захлопнул дверь лаборатории резким движением, будто отсекая внешний мир. Воздух внутри был холодным, стерильным, пропитанным металлом и озоном. Он опустил щенка на металлический стол аккуратно, почти бережно, словно тот всё ещё мог почувствовать осторожность его рук.

— Держись, Рей… — выдохнул он сквозь зубы, хотя разумом уже знал: времени нет.

Айзек быстро надел перчатки, пальцы двигались чётко, отточенно, без лишних жестов. Панель ожила под его касанием, экраны вспыхнули мягким голубым светом, выводя показатели — нулевые, мёртвые. Сердце щенка не билось, дыхания не было, но Айзек смотрел не на это. Он смотрел на тело как на задачу, как на последнюю возможность.

Он вскрыл грудную клетку быстро, почти механически. Кровь уже была холодной. Айзек нахмурился, сжал челюсть. Руки двигались без колебаний — он делал это раньше, сотни раз, но никогда так… лично. Никогда не с тем, кто был частью их дома.

— Чёрт… — сорвалось с губ, когда один из датчиков дал сбой.

Он резко выдохнул, заставляя себя замедлиться. Паника — роскошь, которую он не мог себе позволить. Айзек подключил прототип механического сердца — компактный, почти изящный механизм, созданный для тестов, но никогда не применявшийся на живом существе вне лабораторных условий.

— Ты будешь первым, — пробормотал он. — И ты выживешь.

Когда питание было подано, Айзек замер. Секунда. Вторая. Третья.
Экран дёрнулся. Потом ещё раз.

Слабый, едва уловимый импульс.

Айзек резко подался вперёд, почти не дыша. Его пальцы зависли над панелью, глаза впились в показатели.

— Есть… — хрипло выдохнул он.

Импульсы были нестабильны, рваные, но они были. Сердце — пусть механическое — работало. Айзек тут же начал стабилизацию, вводя препараты, настраивая ритм, подстраивая давление. Пот стекал по виску, он не замечал ни усталости, ни боли в спине, ни того, как часы за стеной отсчитывали ночь.

Под утро Айзек опустился на стул, не снимая перчаток. Рей лежал под куполом, подключённый к системам жизнеобеспечения. Его грудь поднималась — неровно, но поднималась.

Айзек прикрыл глаза всего на пару секунд и впервые за ночь позволил себе выдохнуть.

Утро было серым и холодным. Свет едва пробивался сквозь высокие окна лаборатории, ложась бледными полосами на пол. Айзек стоял у стола, не меняя позы уже, казалось, вечность. Глаза покраснели, плечи были напряжены, но взгляд — цепкий, сосредоточенный.

Дверь за его спиной открылась почти бесшумно.

Айзек вздрогнул и резко обернулся.

Т/и стояла на пороге. Волосы растрёпаны, под глазами тени, лицо бледное. Она была в той же одежде, что и вчера — очевидно, не спала ни минуты. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Я не смогла… — тихо сказала она, делая шаг внутрь. — Не смогла остаться дома.

Айзек выдохнул, будто всё это время держал воздух в лёгких. Он быстро подошёл к ней, остановился в шаге, словно боялся прикоснуться — руки всё ещё дрожали.

— Я хотел прийти, — хрипло сказал он. — Но не мог отойти.

Т/и молча кивнула, взгляд сразу метнулся к столу. Под прозрачным куполом лежал Рей. Провода, тонкие трубки, слабый, но ровный звук аппаратуры.

— Он… — голос предательски сорвался. — Он жив?

Айзек осторожно взял её за руку, сжимая пальцы, будто заякоривая.

— Погранично, — честно ответил он. — Механическое сердце запущено. Организм… борется.

Т/и сделала ещё шаг, почти прижавшись к столу. Она смотрела на щенка, боясь дышать слишком громко, будто могла спугнуть хрупкое чудо. Слёзы медленно наполнили глаза, но не падали.

И в этот момент монитор тихо пискнул иначе.

Айзек резко поднял голову.

— Подожди… — он шагнул к панели, быстро проверяя показатели.

Экран дёрнулся. Один из графиков слегка изменил ритм.
И вдруг едва заметно  лапа Рея дрогнула.

— Айзек… — прошептала она. — Ты видел?

— Да… — он наклонился ближе, всматриваясь. — Видел.

Щенок слабо, почти незаметно пошевелил хвостом. Его веки дрогнули, не открываясь полностью, но движение было осознанным — не рефлексом.

— Он возвращается, — тихо сказал Айзек, и в его голосе впервые за ночь появилась дрожь.

Т/и не выдержала. Она опустилась на колени рядом со столом, осторожно просунула пальцы под купол, касаясь тёплой шерсти.

— Рей… малыш… — шептала она, слёзы всё-таки срывались. — Мы здесь. Ты не один.

Щенок издал слабый, едва слышный звук — что-то между вздохом и писком.

Айзек закрыл глаза на секунду, проводя рукой по лицу. Потом опустился рядом с Т/и, положив ладонь ей на спину.
Она повернулась к нему, уткнулась лбом в его грудь, цепляясь за куртку.

— Ты сделал невозможное, — прошептала она. — Я знала, что ты сможешь.

Айзек прижал её к себе крепко, почти отчаянно, словно только сейчас позволил себе почувствовать усталость.

— Ради тебя, — тихо сказал он. — И ради него.

За их спинами приборы продолжали тихо работать, а на экране ритм сердца и пусть искусственного  впервые за ночь стал ровнее.