Случай адвоката/Айзек Найт

Стив наблюдал за движениями Т/и. Они были привычно спокойными, выверенными — будто за пределами этого прилавка ничего не произошло. Она ловко обслуживала клиентов, уверенно накладывая шарики мороженого, улыбалась в нужные моменты, принимала деньги, протягивала рожки.

Когда она отдала последний заказ, Стив подошёл сзади и не спеша опёрся на прилавок, скрестив руки. Т/и, не оборачиваясь, опустила ложку для мороженого в ёмкость с водой и лишь потом мельком взглянула на него.

— Ты всегда такая? — начал он и сделал короткую паузу. — Будто ничего не произошло.

Т/и тихо выдохнула и пожала плечами — скорее жестом, чем ответом.

— Я же не могу упасть в истерику перед клиентами, — спокойно сказала она.

Стив чуть приподнял голову, внимательно глядя на неё, и едва заметно усмехнулся.

— Ну тогда ты пиздец какая сильная духом, — он слегка приподнял уголки губ. — Не все бы так спокойно стояли.

Т/и усмехнулась и отвела взгляд, на секунду задержав его на витрине.

— Возможно, да… — протянула она тише. — Но я ещё не дома, так что…

Стив выпрямился и без предупреждения легко потрепал её по голове. Т/и прищурилась и несильно стукнула его кулаком в живот. Стив тут же прищурил глаза и наклонился, опускаясь почти на уровень её лица.

— Шипучка, драться плохо, — тихо сказал он.

— Трепать по голове тоже, — так же тихо ответила она, разворачиваясь обратно к прилавку и опираясь на него. — Работай.

Стив усмехнулся и встал рядом, не споря.

***

Когда смена закончилась, Т/и молча вышла на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо. Следом за ней вышел Стив. Она направилась к своей машине, но он догнал её и придержал дверь, не давая открыть.

Т/и вопросительно посмотрела на него — в её взгляде мелькнули удивление и лёгкая растерянность.

— У тебя и у меня завтра выходной, — начал он. — Предлагаю тебе развеяться: кино, клуб или просто прогулка.

Т/и приподняла бровь и слегка пожала плечами.

— Посмотрим… если не сойду с ума.

— А у тебя в планах сойти с ума? — усмехнулся он.

— Вроде нет, но кто знает, что может произойти, — она чуть приподняла уголок губ в лёгкой ухмылке. — Так что пока. Напишешь — узнаешь. Отпусти мою дверь, будь добр.

— Напишу, — сказал он, убирая руку. — Пока.

Т/и молча кивнула, открыла дверь и села в машину. Машина плавно тронулась с места, оставляя Стива одного на стоянке. Он едва заметно улыбнулся и направился к своей машине.

***

Спустя время Т/и подъехала к дому. Выйдя из машины, она машинально бросила взгляд в сторону дома Айзека. В окне лаборатории горел тусклый жёлтый свет, отбрасывая тень Айзека, сидящего за столом.

Внутри всё болезненно сжалось, будто туда лили раскалённый металл. Т/и резко выдохнула и вытерла слёзы. Открыв дверь своего дома, она вошла внутрь, закрыла за собой и медленно включила свет.

Прямо в обуви она прошла на кухню и выпила пару стаканов воды, останавливая накатывающую истерику. Выдохнула. Т/и прикрыла глаза, опираясь на столешницу. В памяти всплыли слова Айзека, её срыв в раздевалке и объятия Стива — тёплые, спокойные, удерживающие.

Она снова вытерла слёзы и пошла в ванную.

Через время Т/и вышла, вытирая волосы полотенцем, и направилась в спальню. Легла на кровать и взглянула на телефон.

Он лежал рядом с ней, с погасшим экраном.

Спустя несколько минут телефон завибрировал, коротко и глухо, будто неуверенно.
Т/и вздрогнула и перевела на него взгляд. Экран загорелся.

Стив

Она несколько секунд просто смотрела на имя, не открывая сообщение. В груди снова что-то сжалось — уже не так болезненно, скорее устало. Т/и медленно вдохнула и разблокировала экран.

> Ты доехала?

Никаких шуток. Никакого «шипучка». Просто вопрос — спокойный и заботливый.

Т/и повернулась на бок, уткнувшись щекой в подушку. Пальцы зависли над клавиатурой. Она хотела написать «да», коротко и сухо, но почему-то задержалась.

> Да. Уже дома.

Ответ ушёл почти сразу. Она отложила телефон, глядя в потолок, считая трещинки и тени от ночника. Прошло не больше минуты, когда экран снова загорелся.

> Хорошо.

Телефон снова завибрировал.

> Если вдруг станет совсем хреново — можешь написать. Даже если просто так.

Т/и сглотнула. В глазах снова защипало, но это были уже другие слёзы — тихие, без истерики. Она подтянула колени к груди и крепче обняла подушку.

> Спасибо.

Сообщение выглядело слишком маленьким для всего, что она чувствовала, но другого сейчас и не хотелось.

Ответ пришёл почти сразу.

> Спокойной ночи.

Она не думая долго, дописала:

> И тебе.

Экран погас. Комната снова наполнилась тишиной.

***

Ночью Т/и проснулась резко, словно что-то выдернуло её из сна.

Сердце колотилось, дыхание сбилось. Комната тонула в полумраке, лишь лунный свет тонкой полосой ложился на пол и край кровати. За окном шумел ветер, протяжно и глухо, будто звал.

Ей снился лес.

Старый, тёмный, слишком живой. Корни деревьев выползали из земли, цеплялись за ноги, а воздух был пропитан запахом сырости и крови. Луна висела низко, непривычно большая.

Перед ней стояла женщина.

Высокая, с длинной седой косой, переброшенной через плечо. Её глаза светились жёлтым — не звериным, а древним, осмысленным светом.

— Ты проснулась раньше, чем должна была, — сказала она, и голос прозвучал прямо в голове.

Т/и нахмурилась, чувствуя, как под кожей медленно поднимается знакомое тепло.

— Кто ты?.. — тихо спросила она.

Женщина едва заметно улыбнулась.

— Та, чья кровь течёт в тебе.
Твоя прабабка.

Лес будто вздохнул. Деревья скрипнули, ветер стих.

— Я всегда думала… — Т/и сглотнула, — что мы просто оборотни.

Прабабка тихо усмехнулась.

— Оборотни — это те, кто не вынес дара.
Наш род — другое.

Женщина сделала шаг ближе. Воздух вокруг неё дрожал, словно натянутая струна.

— Когда границы между мирами были тонкими, нас выбрали быть пределом.
Не дверью.Не стеной.А живой печатью.

Перед глазами Т/и мелькнули образы — разломы, рвущие пространство; тени существ; женщины, стоящие между мирами, наполовину звери, но с ясным, человеческим взглядом.

— Наш зверь — не проклятие, — продолжила прабабка. — Он ключ и замок одновременно.

Т/и почувствовала, как сердце сжалось.

— Тогда почему мне так… тяжело? — прошептала она.

Глаза женщины стали серьёзными.

— Потому что ты сильнее, чем думаешь.
И сила всегда сначала давит.

Прабабка протянула руку и коснулась груди Т/и. В том месте разлилось тепло — спокойное, ровное.

— Ты не открываешь путь.
Ты решаешь, что должно остаться закрытым.

Лес растворился.

Т/и резко села в постели, тяжело дыша. В комнате было тихо. Обычная ночь. Никаких звуков, кроме её дыхания.

Она прижала ладонь к груди. Под кожей медленно гасло едва ощутимое тепло. Боли не было просто тихая пустота.

— Просто сон… — прошептала она, откидываясь обратно на подушки.

Спустя некоторое время она снова погрузилась в сон, машинально сжимая в руках одеяло. Сон был уже не таким крепким, шадким будто каждое движение или каждый звук мог разбудить.