===
Я сидела за столом и рассеянно крутила в руках тетушкин кошелек. Северус, пыхтя, рисовал книззла, развалившегося на окошке. Васька позировал от души. Для раскраски серой шкурки ребенок использовал зеленый и оранжевый карандаши. Мне до дрожи не хотелось разбирать почту. Чуждая мне среда, чужие люди, что они могут мне написать? И зачем? Не понимая правил магического мира, я легко могу вляпаться и стать пешкой в чужой игре.
Мысленно скрутив фигу в левой руке, я взялась за пергаменты. Пять штук оказались от Долохова, с просьбой о встрече и невнятными признаниями, одно — официальное от Сметвика с напоминанием о приеме в среду, два письма — от Ирмы с неинтересными мне сплетнями о наших бывших сокурсниках, и последнее, вишенкой на тортик, из Грингготса, с уведомлением, что мой сейф пуст и поэтому аннулирован четыре года назад. Та куча сов, от которых меня отбил верный Васька, это автоматически высылаемое уведомление о закрытии счета. Я насчитала 16 штук с периодичностью — один раз в квартал. Теперь ясно, наконец-то письмо нашло адресата, вот совы разом и прилетели. Отсутствие вкладов тоже понятно, если бы у Эйлин были какие-то деньги, она бы не жила в таких стесненных условиях. Напоследок я достала записку из кошелька.
«Эйлин, нам нужно поговорить. В закрытом отделении кошелька ты найдешь пуговицу, это порт-ключ к моему дому. Приходи с сыном, как будешь готова. Жду тебя по вторникам и четвергам к пятичасовому чаю. Любящая тебя, тетя Гризельда
P.S. Потрать деньги поскорее (это не последние) и повеселись как следует! Целую»
Позерша. Как же — жду на «five o'clock tea» Типичная леди.Я решила не откладывать встречу, тем более, что сегодня аккурат вторник. Я успела переделать все домашние дела, приготовить ужин для Тоби, написать записку для него же, проинструктировать и ответить на кучу вопросов Северуса насчет перемещения способом «порт-ключ» и выкупать кота.
Без пяти пять пополудни я обняла сына и мы одновременно схватились за большую зеленую пуговицу. Оууууу! Ааааа! Все, что написано про такое перемещение — правда. Я думала, что меня выворачивает наизнанку через пупок. Ужас, ужас. Я свалилась на землю в позе звезды. Сверху на меня упал Северус. Хорошо, что я ожидала какой-нибудь пакости от волшебников и надела плащ. Кое-как мы отряхнулись и огляделись. Мы попали ровно на грядку с какими-то мягкими травами, так что нам повезло, потому что рядом были многочисленные кусты красивых и колючих роз. Чуть дальше, под тенью раскидистого дерева, стоял накрытый стол, кружевные салфетки белели на фоне розоватого прозрачного фарфора сахарницы и изящных креманок. На ажурном стуле, гордо выпрямив спину, сидела статная моложавая дама неопределенного возраста. Она изящно держала кружку с дымящимся напитком. Ей прислуживал немолодой лакей в смокинге и белой салфеткой через руку. При нашем появлении он даже не дернулся. Тетушка повернулась ко мне лицом и легко улыбнулась:
— О, дорогая, ты как раз к чаю. Я велю подать шоколадные кексы для моего внука.
Мы прошли к столику. Северус радостно подергал меня за руку:
— Мама, вот тетя Гризельда. Это она мне сказала, что ты сильная и красивая ведьма, что я — весь в тебя, что я — достойный сын своей матери. Помнишь, я тебе рассказывал? А еще она мне дала шоколадную лягушку, но она от меня ускакала, и еще...
— Солнышко, я — твоя бабушка Гризельда. Подойди ко мне, дитя мое, я так хочу тебя обнять.
Северус неуверенно посмотрел на меня и спросил:
— Мама, ты же говорила, что мои бабушки умерли? — он еще раз поглядел на тетю, вздохнул, и вдруг решился, отпустил мою руку и с разбега попал в раскрытые объятия смеющейся женщины.
— Глупо отказываться от бабушки, да, мам? — сын хитро мне подмигнул.
Ребенок уселся на стул и, болтая ножками, занялся кексом. Я приходила в себя, потихоньку разглядывая тетушку. Одновременно я пила вкуснейший чай с молоком и сахаром. Наконец, я решилась:
— Тетушка, я безумно благодарна за заботу, за деньги. За все-все, но хотела бы предупредить, что у меня некоторые проблемы с памятью. Я мало что помню кроме последних нескольких месяцев.
Тетушка вздохнула. Она протянула ко мне руку и сжала мои пальцы:
— Это последствия ритуала, милая. Я все знаю. К сожалению, память может и не восстановиться. В любом случае, я люблю тебя, ты моя родная девочка, и ты всегда можешь на меня рассчитывать. Уверена, у тебя накопился миллион вопросов. Сейчас мы отправим Северуса играть в детскую и поговорим.
С этими словами она грациозно поднялась и мы пошли в дом. Северус получил в свое распоряжение домовую эльфу Зикки, которая ему очень понравилась, и весело болтая, убежал играть «в чудесные новые игрушки, выбранные специально для него бабушкой». Мы устроились в удобных мягких креслах небольшого дамского будуара и я задала главный вопрос:
— Тетушка, могла бы ты рассказать мне о моих взаимоотношениях с Антонином Долоховым?
Это был долгий разговор.
История оказалась стара и банальна. Эйлин была типичной домашней девочкой, она уединенно жила в старом фамильном мэноре с болезненной матерью и вечно занятым отцом. Состояние Принцев было изрядно растрачено за последние полтора столетия и последний мужчина Рода изо всех сил пытался восстановить былое величие. Надо отдать ему должное, достаток в доме был. Эйлин неплохо училась в Хогвартсе, когда ей было шестнадцать лет, отец вывел ее в свет. На первом же приеме ее заметил Антонин и начал за ней ухаживать. Девочка влюбилась и совершенно потеряла от него голову. Тони исполнилось двадцать шесть лет, ему нравилась чистота и наивность Эйлин, он посватался и получил согласие отца девушки. По условиям наследования Принц мэнор переходил к троюродному кузену Рики и отец был рад, что обеспечил дочери будущее.
Пара стала встречаться чаще. Мать Эйлин умерла, когда той было 16 лет, поэтому, на правах старшей родственницы, с девочкой много возилась Гризельда. Она неоднократно предупреждала Эйлин, что нельзя так полностью открываться мужчине, нельзя бросать свою любовь под ноги жениха, но Эйлин ее не слушала. В результате произошло то, чего опасалась тетушка. Примерно через год нежных встреч Эйлин надоела Долохову. Он не собирался отказываться от своего слова, собирался жениться и завести совместных детей, Эйлин так же оставалась его невестой. Однако все чаще девушка просиживала одинокие вечера в мэноре, Долохов появлялся с ней только на официальных мероприятиях, надушенные записочки и маленькие подарки сократились до официально приемлемого минимума. В «Пророке» стали появляться скандальные репортажи о развлечениях золотой молодежи, часто мелькали имена Долохова и Малфоя.
К пятьдесят девятому году (год предполагаемой свадьбы Эйлин) Малфой уже успел жениться, получить от жены свою маленькую платиновую копию и овдоветь. Свежеиспеченный вдовец вовсю «утешался» в жарких объятьях многочисленных красоток. Долохов с энтузиазмом помогал другу справиться с «горем». Эйлин молча страдала. Гризельда поддерживала ее, как могла. Свадьба приближалась и девочка очень надеялась, что после женитьбы муж остепенится. Она полностью растворилась в предсвадебных хлопотах и своих счастливых мечтах. К сожалению, до Эйлин как-то дошли слухи о связи Долохова с румынской красавицей Дэкиеной Мазилеску. Дэкиена была вдовой «в активном поиске», она недавно приехала в Лондон и блистала на светских раутах. На одном из официальных светских мероприятий Эйлин заметила, что между ее женихом и Дэкиеной воздух буквально искрит от напряжения. Она окончательно поняла, что «милый Тони» ее разлюбил.
Гризельда рассказала, что в ту ночь лично выбила из рук Эйлин склянку с ядом. Тетушка оплатила услуги колдопсихолога для племянницы и вызвала к себе Антонина на ковер. Как Гризельда и предполагала, он не находил в своем поведении ничего особенно предосудительного, так живет большинство семейных пар их круга. Как говорится, мухи — отдельно, котлеты-отдельно. Жена — это его собственность, ее берегут и уважают, а развлекаться он может где угодно и с кем угодно, к его жене это не имеет ни малейшего отношения. Поняв, сколько боли он причинил бедной девочке, Долохов ужасно расстроился, клятвенно пообещал изменить свое поведение и успокоить милую невесту. Как сказала тетушка: «Эти русские ни в чем не знают меры». Там, где было бы достаточно пары страстных поцелуев и трех безделушек, Тони развил бурную деятельность. Мэнор был завален цветами всех видов, Эйлин была ошеломлена нежностью и вниманием своего кавалера. Девушка оставалась одна только глубокой ночью, Антонин дневал и ночевал рядом с ней, он ни на минуту не оставлял ее одну, и произошло неизбежное — Эйлин отдалась ему до свадьбы.
Гризельда узнала об этом постфактум и поделать ничего не могла. Эйлин летала, Тони вместе с ней, а Малфой потерял компаньона по шалостям и очень злился. К нему-то и обратилась брошенная любовница Дэкиена. Она наплела что-то расстроенному аристократу, предложила ему встретиться с Эйлин наедине, чтобы извиниться и «восстановить отношения», а также уговорила купить статуэтку «для счастья новобрачной». Абрахас послушался, выбрал время для уединенной встречи и подарил «забавную» вещицу. Эйлин приняла подарок и поставила ее в комнате. Ночью статуэтка засветилась, заинтересованная Эйлин подошла к подарку и обнаружила тайник с фиалами воспоминаний. «Отборная порнография», так охарактеризовала содержимое склянок тетя Гризельда. В воспоминаниях Долохов счастливо кувыркался с Дэкиеной в разных позах и интерьерах.
На следующее утро отец Эйлин обнаружил открытые фиалы, думосброс посреди стола и пустую постель. Эйлин исчезла, пропала клетка с книззлом и какое-то количество случайных вещей. Тетка прибыла в менор немедленно, были опробованы все известные заклинания поиска, но результатов не было. Долохов рыдал и искал Эйлин повсюду, Малфой все рассказал, извинился и активно помогал в поисках, но никто ничего не нашел. Дэкиена тоже пропала, в Румынии она не появилась и следы ее затерялись. Антонин признался, что имел половую связь с невестой, Гризельда его отругала, но сделать ничего не могла. Перед уходом Эйлин использовала артефакт ненахождения и это сильно затруднило поиски. Совы возвращались, девушка словно растворилась в воздухе. На семейном гобелене имя Эйлин покрылось туманной дымкой, скрывающей связи, но не окрасилось так, как обычно окрашивались буквы у покойников. Оставалась надежда, что девушка жива. Постепенно поиски сошли на нет, отец Эйлин тихо скончался через два года, в меноре поселились чужие люди.
Прошло около четырех лет, когда неожиданно сработали две ниточки среди широкой сети осведомителей Гризельды. Дэкиену видели в Риме, а кого-то, отдаленно похожего на Эйлин, в одном из пригородов Лондона. Тетушка немедленно отправилась к Эйлин. Она спряталась под мантией-невидимкой и проследила за «предполагаемой родственницей». Увиденное ее ужаснуло. Нищая, бледная, неухоженная племянница выглядела ужасно. Рядом с ней болтался грязный малыш. Переборов в себе желание немедленно броситься к родной девочке, Гризельда бросила на ту заклинание — сканирование. Оказалось, что на Эйлин висит отвратительнейшее темное заклятие, постепенно сводящее племянницу в могилу. Заклятье описывалось в литературе, как национальное румынское. Магический резерв Эйлин был также пуст. Тетушка сказала, что в этот момент на глаза ей упала кровавая пелена. Она выкупила незарегистрированный международный порт ключ, обеспечила себе железное алиби и переместилась в Рим...
Судя по словам Гризельды, Дэкиена умирала долго. Пусть это неправильно и незаконопослушно, но я обрадовалась, что Дэкиена получила по заслугам. Когда тетя увидела, что я довольна смертью мерзкой гадины, она удовлетворенно улыбнулась:
— О, это меньшее, что я могла сделать. Женщин нашего рода нельзя злить, дорогая. Ты бы сделала для меня то же самое, я вижу в тебе наш стержень, ты — такая же, как я.
Дальше рассказать осталось немного. Гризельда аккуратно подстроила Эйлин встречу с некоей ведьмой, которая «случайно» увидела на Эйлин проклятье и «случайно» подсказала Эйлин ритуал. Особенностью проклятья, наложенного Дэкиеной было то, что снять его с себя мог только сам «проклятый», и процент возможной смерти, превращения в овощ или потери памяти при ритуале «снятия» был очень высок. Тетушка очень переживала, что Эйлин погибнет во время ритуала, но просто смотреть, как медленно угасает племянница, не могла. Эйлин провела ритуал апрельской ночью, когда муж ушел на смену и уснул ребенок.
Гризельда следила за ней под покровом невидимости. Эйлин смогла закончить ритуал, но упала в беспамятстве. Тетушка уничтожила все следы колдовства в маленьком садике и отнесла племянницу в дом. Молодая женщина крепко спала, Гризельда поцеловала ее в лоб и аппарировала прочь. Тетушка продолжала приглядывать за домом Эйлин, но больше за нее не волновалась. «Наша встреча была делом времени, дорогая, но я хотела дать тебе время прийти в себя» — тетя легко покачала головой и, совершенно молодо посверкивая глазами, объяснила мне, как она хотела ошарашить «русского подлеца» моим триумфальным появлением. «Он будет есть у тебя из рук, если ты захочешь. Но тебе нужно точно решить, чего ты хочешь. В этот раз ты должна все сделать правильно, родная»
Домой мы вернулись поздно, Северус прижимал к себе новый поезд, у меня в кармане лежала пухлая пачка маггловских банкнот. Мне опять было, о чем подумать.
На следующий день я произвела фурор в лечебнице Святого Мунго. Я выглядела мило и свежо, желтое платье с цветочным принтом спускалось нежными складками почти до щиколоток, черный бархатный пояс охватывал тонкую талию. Волосы я уложила в ту же прическу и украсила желтой лентой в тон платью, черная сумочка и туфли на умеренном каблуке завершали ансамбль. Сметвик был совершенно сражен, он бледнел и покрывался красными пятнами, заикался через слово и очень меня развлекал. Я в очередной раз убедилась, что желтый цвет идет брюнеткам и вышла из кабинета целителя счастливая. В коридоре меня ожидала небольшая толпа, незнакомые ведьмы разглядывали меня во все глаза, пара колдунов в возрасте принесли мне запоздалые соболезнования в связи с кончиной моего дорогого батюшки. Я кивала, улыбалась и аккуратно продвигалась к выходу.
Я выпорхнула в маггловский Лондон и пошла гулять. Северус был с Гризельдой, тетушка повела его в зоопарк, встреча с Ирмой была назначена через два часа, у меня было свободное время. Первый раз за всю мою «новую» жизнь.
***
В самых смелых мечтах я не думала, что когда-нибудь попаду в этот магазин. Вудсток стрит, 17 «А» — я зашла в магазин «Жан Варон». На самом деле эта торговая марка изделий Джона Бейтса, легендарного кутюрье 60-х годов. В 1989 году Бейтс бросил мир моды и занялся рисованием. К моменту моего перемещения Бейтс был еще жив, хотя и весьма стар. Его называют одним из возможных «отцов» мини-юбки. Я фанатела от его работ и не смогла упустить шанс купить платье его изготовления. Время было раннее и в магазине было всего несколько покупательниц. Белое платье из крепа было неприемлемым для чопорного маг мира, но для улиц Лондона подходило идеально. Я надела платье в примерочной, но света там было маловато, а мне хотелось осмотреть себя со всех сторон. Какая же замечательная фигура мне досталась! Как раз для таких нарядов. Я как раз собралась снимать платье и идти в кассу, когда глубоко задумалась над ценником. Цена платья составляла двадцать одну гинею*. Мерлинова борода, я в кнатах и сиклях так и не разобралась за все годы «Поттеромании», а уж гинея для меня, как белорусские зайчики для папуаса. Я застыла прямо посреди торгового зала. Ко мне подошел улыбающийся молодой мужчина:
— Вам не понравилось, мисс?
Я сглотнула и замотала головой.
— Ну что Вы, очень нравится, просто я пытаюсь перевести цену в фунты. И не получается. Мистер Бейтс, я — горячая Ваша поклонница и ужасно хочу купить Ваше платье.
Я лучезарно улыбалась во все тридцать два зуба и пялилась на своего идола со счастьем в глазах. Искреннее восхищение всегда приятно и Джон Бейтс не был исключением. Он принес мне другое платье и уговорил примерить. Я готова была остаться жить в этом чудесном магазине, об этом я и сказала Бейтсу. В этот момент в подсобке зазвонил телефон, он попросил меня обязательно его дождаться и отошел к телефону. Случайно я услышала весь разговор, потому что Бейтс кричал и трубка отвечала ему рыком. Ему предлагали выпустить духи под своим именем, а он громогласно отказывался. Через пару минут Джон вернулся, разгоряченный и злой. Я ему нежно улыбнулась, в его компании я чувствовала себя безопасно и спокойно, потому что знала, что Бейтс — убежденный гей и прожил всю жизнь с единственным партнером — Джоном Сиггинсом. Бейтс сказал:
— Извините мисс, но меня выбили из колеи и я забыл, о чем мы с Вами не договорили. Джон придумал глупость! Мои духи! Мое дело — ножницы и булавки, а уж никак не ароматы.
Я точно знаю, что Бейтс никогда не выпускал парфюм, но это могло бы сработать. Я совершенно машинально продолжила размышлять вслух:
— А вот и зря, наверное. Если провести правильную раскрутку, то все может получиться. Например, что-нибудь скандальное. Вам не привыкать эпатировать публику. Вот так, навскидку — организовать шокирующую промо- акцию — представить аромат, который будут рекламировать обнаженные модели. Завязывать гостям глаза при входе в зал, тех, кто откажется или попытается подсматривать — безжалостно удалять из зала. Модели будут подносить запястья к лицу гостей, слегка касаться шеей щеки, чтобы гости ощутили нагую кожу. Остальное сделает их воображение. Причем сделать аромат -дуал, унисекс. «Бла-бла» для женщин и «Бла-Бла Айс» для мужчин. Для дам провести отдельную «дегустацию». Дегустацию проводить три дня, по две пары моделей сменять друг друга с периодичностью, скажем в час. Причем одна пара моделей в зале, другая пара (одетая) стоит на точке продажи, где можно купить духи обязательно после теста, а гости видят, что те же, что стоят здесь, через час будут расхаживать голыми по залу. Лица моделей скрыть одинаковыми масками, маски напечатать на каждой упаковке духов.* Ну как Вам? Можно еще что-нибудь придумать, поспокойнее, ну, в общем...
Джон пораженно перебил меня:
— Я уже вижу это. Это - шок, это — на грани, нас попытаются распять, нас будут любить, проклинать, но ЭТОГО не забудут.
Ха! У меня преимущество в пятьдесят лет развития маркетинга и отличный опыт в российской рекламной компании. Мы такое вытворяли по заказам клиентов, что это — розовые слюни в песочнице.
— В России есть такая реклама? Вот это да. Я думал, вернее я вообще не думаю о России. Ладно, не важно.
Ой, я опять подумала вслух.
— Мисс, хотите работать на меня? Я выпущу духи, если Вы поможете мне с их раскруткой. У Вас наверняка найдутся еще подобные идеи. Согласны?
Я взвизгнула и бросилась ему на шею:
— Этого не может быть, работать с Джоном Бейтсом? Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу просыпаться! Вы действительно это сказали?
Он тактично переждал мои восторги и повторил свое предложение. Я кивала, но мозг уже восстановил утраченные от счастья функции, и я честно сказала:
— Мистер Бейтс, подумайте. У меня нет никаких связей в Лондоне, в мире моды, в модельных агентствах, наверное, вам нужен кто-то более опытный, чем я.
Но Бейтс отмахнулся:
— Когда я приехал в Лондон, у меня тоже не было связей. Это дело наживное, а упускать девчонку с удивительными идеями я не собираюсь. У меня и Сиггинса связей хватит на десятерых. И кстати, независимо от Вашего решения, это платье — Ваше. И не беспокойтесь насчет гиней. Я дарю его Вам и жду завтра к десяти часам утра, обговорим все детали, вдруг мне специалист Вашего уровня окажется не по карману.
Он улыбнулся, спросил мое имя, мы обменялись рукопожатием и я ушла, пообещав вернуться. Мне безумно везло. Мне пора менять имя на Мэри Сью.
Встреча с Ирмой прошла неплохо, хотя мы обе думали о своем и периодически говорили одновременно. Через час мы расстались, я нашла безлюдное местечко и через минуту ужаса стояла у памятного дуба. Тетушка привела Северуса, я рассказала о возможной работе. Пока я говорила, меня окатило холодным душем, как же я оставлю ребенка? С кем? Тетушка была занята и не могла тратить все свое время на моего сына, Тоби работал, а больше у меня никого не было. Я уныло подумала, что Мэри Сью из меня не получится. Моя жизнь кончена. Я не буду работать с Джоном Бейтсом. Я состарюсь и умру в «Тупике прядильщиков». Все плохо.
Гризельда долго рассматривала мое несчастное лицо, а потом начала хихикать. Сквозь смех она сказала:
— Я попрошу Арнольда сидеть с Северусом, пока ты будешь на работе. Арнольд — это мой слуга, он прекрасно умеет обращаться с детьми. Зикки будет кормить и обслуживать их, а Арнольд присмотрит, пока я не найду Северусу наставника. Утром Зикки будет забирать Северуса, а вечером отводить обратно. Иди работать, детка, если это - то, чего ты действительно хочешь.
Так я нашла себе работу в Лондоне. Ура!!! У меня есть фея-крестная, то есть тетя Гризельда. Я накоплю денег, я смогу, я стану состоятельной независимой женщиной, я отправлю Северуса в приличную школу, у меня все получится!
Мы с Северусом вернулись домой довольно рано и я решила побаловать семью национальной кухней. У меня были нужные продукты и через час сынок деловито вырезал стаканом кружочки из тонкого раскатанного теста. Одновременно он больше часа рассказывал мне об обитателях зоопарка, я слушала и поддакивала. Когда мы опустили первую партию пельменей в воду, пришел Тобиас. Сердце у меня пело, поэтому я подскочила к нему и порывисто обняла.
— Ты точно хороший человек, пришел к обеду, — я улыбалась и смотрела ему в глаза.
Тоби неловко обнял меня в ответ. Неожиданно что-то маленькое и юркое ткнулась в нас сбоку. Это был Северус, он обнимал нас обоих. Сцена была жутко милой и домашней. Я застыла, из ситуации надо было как-то выходить. Вот дернул меня черт лезть с обнимашками. Как неловко-то. Положение спас Васька, он мяукнул и запрыгнул на плечо Тоби, Сев отвлекся на кота и наша «скульптурная группа» непринужденно распалась. Я занялась пельменями, Тоби пошел умываться, сын стал гоняться за котом.
Пельмени все мои мужчины кушали с большим аппетитом (Северус честно делился с книззлом), чай с булочками тоже пошел на «ура». Сынок поцеловал меня в щеку и ушел играть с паровозиком, а Тобиас продолжал сидеть за столом, смотря на меня с каким-то непонятным выражением.
— Тебе пельмени не понравились? — я немножко расстроилась, потому что старалась приготовить вкусно.
Тобиас опустил глаза:
— Очень понравились. Эйлин, скажи, ты такой раньше была, да? До болезни? Такая веселая, все у тебя в руках горит, прям другой человек.
Совершенно честно я сказала:
— Я и ощущаю себя другим человеком. И мне нравится. Так что привыкай.
Тоби закричал:
— Нельзя мне привыкать. Ты же уйдешь, к своим, к этому Тони, которого ты по ночам зовешь!
Тут он нахмурился и отвернулся. Я еле расслышала следующие его слова, он их почти выдохнул:
— А ведь больше не зовешь. Я слушал, ты не плачешь, не ворочаешься, ты спокойно спишь. Почему?
Я беспечно пожала плечами:
— Сам же сказал, я выздоровела. Насчет того, что уйду. Я тебе мешаю? Ты мне - нет. Если мешаю, скажи, я тут случайно обнаружила, что у меня тетка есть, поживу у нее. Тоби, если честно, я кое-что забыла. Почти все. Так что не удивляйся, если что.
— Я с тобой ничему не удивляюсь. Я просто боюсь, что приду домой, а Вас нет. Совсем. Как недавно было. Прихожу, пусто. Никто Вас не видел, никто ничего не знает. Так же не бывает! Я на детскую площадку побежал, смотрю, а площадка-то другая! Качели другие, песочница больше, чем раньше. А никто этого не видит. Как слепые все. Тут я и понял, что все. Забрали тебя, покалечили, убили. Нет, чувствую — живы Вы. Если бы умерли, я бы знал. Точно. Значит — в плену. А я тут, дурак дураком. И сделать ничего не могу. Если бы ты сама ушла, ты бы сказала. Или записку оставила. Попрощалась бы. И так меня затрясло, шел по улице, как слепой. Хорошо, видать, выглядел, что сосед меня молча в паб повел. Пил со мной, молчал. До дома дотащил, кажется. Утром проснулся — Вы наверху вместе спите. Я только послушал, как дышите, да пошел собираться. А ты кашу мне сварила. Я кашу жрал и думал — жива, жива, жива.
Мне стало не по себе. Я придвинула стул к мужу, заглянула в глаза:
— Понимаешь, Тоби, в больнице мы были. В магической лечебнице. У Северуса был стихийный выброс магии, вот мы там и были, на профилактике. Мы поздно вернулись, а ты спишь, пьяный. Я тебя уложила, ты не полностью на диване лежал, укрыла. Ты извини, что не сообщила, но я сразу вернулась, как смогла. В общем, Северус — он как я. Маг. Понимаешь?
Тобиас скривился:
— Да уж, как не понять. Ему еще года не было, он расплакался в кроватке, а ты спала, устала. Ну я к нему встал, смотрю — вокруг кроватки погремушки летают! Я рот разинул, а одна погремушка мне в лоб засветила! Начал я чертей гонять, а ты проснулась, ребенка прижала и стала укачивать. Тут упали все погремушки, как не было ничего. Извини, я со страху сильно тогда орал. Как же твоему сыну магом не быть, ты же эта, чистокровная, тьфу, ведьма.
Я отодвинула стул и, на всякий случай, незаметно нашла взглядом любимую сковородку. Супруг проследил за моим взглядом и захихикал:
— Ой, не могу, вазы кончились, теперь жаждешь мою голову со сковородой познакомить? Смотри, отобьешь мне последние мозги, кто зарабатывать будет? У нас ртов прибавилось, Васька лопает ого-го.
Я угодливо хихикнула, но сковороду держала в поле зрения.
— Милый, а откуда ты знаешь, что я чистокровная ведьма?
Тоби посмотрел на меня удивленно, потом лицо его просветлело:
— Ну да, ты же забыла. Слушай, как мы познакомились. В тот день я опять напился. Опять, потому что пил три месяца с похорон матушки, не просыхая. Никого у меня на свете не осталось, я пил, дрался, спал, пил и так по кругу. Еще бы пару недель и нашли бы меня, холодного, в какой-нибудь канаве. Был я пьян, шел по пустырю, упал и уснул. Проснулся от хлопка. Ты прям из пустоты вывалилась — зареванная, в шапке дурацкой, хламиде какой-то, в одной руке — деревяшка, в другой — узел и клетка. Только я хотел к тебе галантно обратиться, типа мисс, здесь небезопасно, как за тобой еще одна такая же выскочила. Без клетки правда. И без узла. Заорала что-то, молния от нее к тебе рванула, да ты отскочила, молния в клетку попала, узел рассыпался, клетка сломалась, оттуда что-то с воем выскочило и деру дало. Ты потом мне сказала, что это Васька был. А тогда тебе не до него было. Давай Вы с ней кружить и искрами швыряться. Ты молча сражалась, я понял, что типа дуэль, а она много чего орала. Если коротко, то ты у нее жениха отбила, чистокровная дура, она с этим Тони была помолвлена, что ли, а ты еще тогда титьку сосала, потом она замуж выскочила, овдовела что-ли, вернулась за этим вашим, а тут ты, с... — это я приличными словами тебе перевожу. Тут она тебя зацепила, ты стала падать, а она хохочет, как злодей из мультика, только страшно очень и вдруг как накрыло тебя черной пакостью, ты упала. Она все еще кричала, что сдохнешь медленно, непорядок, лучше она тебя просто сейчас зарежет, ножом над тобой размахнулась, когда я ее сзади камешком приложил. Упала она, я тебя на руки подхватил и побежал. Ты легкая, как воробушек, черненький, махонький. А она крепкая оказалась, очнулась быстро и крикнула мне вслед, что-то типа бомба! Камень рядом со мной разлетелся и мне вену на шее порезал. Уронил я тебя, шею зажимаю, говорю так мол, и так, прости, хреновый из меня защитник. Сам сдохну и тебе не помог. А ты глазами засверкала, никто не умрет, говоришь. Баба эта уже пропала с хлопком, а ты надо мной встала на коленях, плачешь, по имени зовешь и приговариваешь что-то, типа нерв рулит. У меня сознание мутнеет, погладил тебя по щеке, думаю помешалась, бедная, конечно, нерв рулит. Мне не трудно, все равно сдохну, а тебе приятно. Ну хоть чуть-чуть. Тут я отключился. Мне потом соседи рассказали, что нашли нас с тобой случайно, я в отключке, ты ревешь надо мной. Сосед меня узнал, спросил, кто ты мне, а ты спокойно так ответила — жена. Он ребят кликнул, меня домой затащили, а тебя спросили, что случилось. Ну ты складно так наврала, сказала, мол ты приехала, я встретил, а по дороге хулиганы напали, багаж отобрали, а я с ними подрался. Соседи принесли, что нашли на пустыре — пара книжек да котелок какой-то, еще тряпка черная, с вышивкой. Так мы и стали вместе жить. Только болела ты сильно. Слабенькая стала. Лежала много. Плакала по коту своему, уж я его искал. Жаль, не нашел. А в быту нашем ты совсем беспомощная, как кутенок слепой. Тут живот у тебя полез, ты вообще вставать перестала. Знаю, что ты меня спасла, так я тебя тоже карге кривой не отдал. Знахарь наш покойный помог, забулдыга, пропащий совсем, но умный... Он тебя травками поил, «зелья» называются. Потом признался, что тоже из ваших, в войне какой-то был, из проигравших он. Искали его, вот он у нас в Тупичке и спрятался. Помощник Грин, Грянальда, что ли. Сильно он тебя ценил, покрикивал на меня, мол, не твоего полета птица. Чистокровная аристократка, куда тебе, увальню. А то я не знаю! Ты с ним другая делалась, смеялась, спорила. Все больше про пир какой-то, Сократа, Платона все вспоминала. Сердилась на него, а он посмеивался. Я у него тихонько спросил, кто эти Сократ с Платоном, дружки, что ли, общие? Он меня только хвалил за еду да вздыхал, так и не объяснил. Однажды я со смены пришел, он ко мне подошел, усадил, да сказал, что вольет тебе свои силы, все равно его время подходит, попросил, чтобы я тебе его деревяшку передал, чтобы ты его труп трансфигурировала, тьфу ты, слово гадкое, я его раз сто ему повторил, пока выучил. Так вот, чтобы ты его трансфигурировала в веточку сакуры и сожгла, потому что так некромант не поднимет. Потом он сказал мне тихо сидеть и не двигаться, что бы не случилось, пока он не упадет замертво. Ты спала, он тебе руку на лоб положил, погладил, сказал, живи мол, Эйлин, будь счастлива, с руки на тебя что-то белое опустилось, а он упал. Я его оттащил, думал похоронить по-людски, но решил его наказа послушать. Ты проснулась бодрая такая, спросила, где дедушка Зик? Тогда я его слова передал, деревяшку отдал, ты заплакала сильно, вытерла слезы, палку схватила, обрадовалась, твоя еще на пустыре сломалась, а ты этой помахала, слушается плохо, сказала, но ничего. Пошла к нему с палкой, пошептала чего-то, бах! Нету трупа, вместо деда — ветка с цветочками. Ты меня заставила костер на заднем дворе развести, сожгла ветку, поплакала и в дом пошла. Стала ты бодрее, по дому стала убираться, только криво, неумело и ругались мы часто. Так и жили. Сын у тебя родился, мы и расписались, и сына зарегистрировали. На мою фамилию. Магия у тебя совсем пропала, ты сидела с палкой часами, бормотала что-то, люма да люма. Сердилась, плакала. Только себя мучила. Ну я палку у тебя отобрал и спрятал, от греха. Чтоб ты меньше плакала. Ты же мне самый близкий человек, жена. Хоть и не были мы с тобой близки, куда там, ты же еле ноги волочила, померла бы еще подо мной, а пацану мамка нужна. Все же жена ты мне, Эйлин, так и знай. Век с тобой проживу, жилы рвать буду, но Вас обеспечу. А если захочешь — уйдешь, только прошу — предупреди. Я же понимаю. Яркая ты для «Паучьего тупика», разве тут твоя судьба?
С этими словами Тобиас поднялся и ушел, сгорбившись.
Я молчала, открыв рот. Вот же африканские страсти. Обалдеть. Правильно тетка эту любовницу Тони прибила, она же за Эйлин проследила и добить ее хотела. И ведь почти добила. Если бы не Тобиас, лежать Эйлин на том пустыре. Ужас. Что там за заклинания были, кажется я разобралась. Ну, приложила Тобиаса она заклинанием «Бомбарда», понятно. Поэтому камень разбился на куски. Эйлин над Тоби рыдала — Эннервейт, ферула. Ага, нерв рулит. Что же Тоби глухой такой? Получилось у Эйлин, спасла Тобиаса. Представилась его женой и ухаживала, как умела. Потом Эйлин болела, Тоби переживал, нашел какого-то сбежавшего сторонника Темного Лорда Грин-де-вальда, как-то так его звали. Тот помогал, как мог, беседовал. Пир, который упоминал Тоби, это «Пир» Платона, Сократ там действующее лицо. Образованный дедок был. Зик. Спасибо ему, мне эта тушка дорога. Потом он помер, отдал силы Эйлин, только заставил Эйлин похоронить свой труп оригинальным способом. «Чтобы некромант не поднял», ишь ты. Была, значит, такая опасность. Палочка деда Зика Эйлин почти не слушалась, магия пропала, простейший «Люмос» не получался, для волшебницы — катастрофа.
Хорошо, что мы с Тоби поговорили. Тайн в прошлом больше нет. Могу строить будущее.
Ай, забыла рассказать про свою новую работу! Ладно, схожу завтра, потом расскажу.
На следующий день в моей жизни произошло сразу три эпических события: я получила самое невероятное предложение о работе, навсегда покинула Паучий тупик и решила соблазнить Долохова. Но обо всем по порядку.
Из-за Северуса, который никак не хотел просыпаться, и из-за Васьки, который не хотел оставаться дома один, я чуть не опоздала. Влетела в магазин в десять ноль одну и с ходу врезалась в Джона.
— Эйлин, ну наконец-то! Я не спросил у Вас номера телефона, не выяснил адрес, Вы ушли, мне стало казаться, что Вы мне приснились.
Он схватил меня за руку и потащил куда-то в служебную дверь. Там стоял молодой мужчина, светловолосый, веснушчатый, одетый в серый узкий костюм. Джон принялся его тормошить:
— Пришла, видишь!
— Да вижу я, отпусти девочку, руку ей оторвешь. Доброе утро, мисс?
У него был приятный голос с богатыми модуляциями. Я протянула ему руку:
-Эйлин Снейп. Рада познакомиться, мистер Сиггинс.
Он посмотрел на мою протянутую ладонь, как на дохлую лягушку и скривился:
— Мисс, первый раз в жизни я испытываю противоположные желания одновременно. С одной стороны я Вас хочу обнять, с другой — просто мечтаю медленно задушить. И никак не могу определиться. Вы понимаете, почему?
По его виду я определила, что он явно склоняется ко второму варианту. Я медленно попятилась, с ностальгией вспоминая вазы Тобиаса. Количество буйных мужиков на квадратный метр моей новой жизни просто зашкаливало.
— Мистер Сиггинс, убийство — тяжкое уголовно наказуемое преступление, оно того не стОит. Обниматься тоже рано, мы еще не настолько близки.
В доказательство своих слов я отскочила к входной двери.
-Эйлин, он шутит. Я подготовил контракт, просмотрите, — Бейтс протянул мне папку.
Мне бы ноги унести, не до чтения. Хотя Бейтс явно хочет со мной работать, а Сиггинс... А что Сиггинс? Правильно — привыкнет. Я прижала вожделенный контракт к груди. Я мечтала работать с этим кутюрье. У меня есть этот шанс, и я его не упущу. Сиггинс устало прислонился к стене.
— Да уж, контракт просто изумительный. Там сказано, что Джон выпускает духи под своей маркой, если вывод духов на рынок будет осуществляться по идее, предложенной Вами и под Вашим руководством. Внимание, далее начинается бред. Хотя весь этот документ — бред. Так вот — название духов прописано и изменению не подлежит. Выпускается парфюм для женщин и мужчин. Название: JB Бла-Бла-Бла и JB Бла-Бла-Бла Айс. При успешности проекта, Вы получите девять процентов прибыли от продаж данного парфюма.
Я выпучила глаза и глотала воздух открытым ртом. Он повернулся к Бейтсу.
-Джонни, умоляю, ну хотя бы процент ей не давай, хороший оклад и достаточно.
Бейтс упрямо помотал головой и сказал:
— Без нее я бы отказался. Никогда бы не согласился, клянусь. Я и так скинул из-за твоих стонов, я хотел дать ей больше. Сиггинс, у этой девочки будет ее Большой шанс. Я точно знаю, она приехала в Лондон недавно. Она сбежала из России. Ей нужны деньги и она их заработает, если сможет. А она сможет, увидишь. Еще мы дадим ей аванс, чтобы она работала с полной отдачей, а не мечтала о куске хлеба. Ты прописал аванс в контракте?
— Да, да, да. Ты...
Ссора любовников, блин. Между прочим, я еще тут.
— Мальчики, не надо ссориться. Мир, дружба, жвачка. Я быстренько пробегусь по контракту со своим юристом и вернусь через пару часов вместе с ним. Чмоки-чмоки.
Я проворно выскочила за дверь с контрактом в руках и дурацкой широкой улыбкой на лице. Мой жизненный опыт приучил меня никогда НЕ подписывать любой клочок бумажки без одобрения грамотного лояльного юриста. Я надеялась, что сегодня получу предложение о работе и заранее подстраховалась. Юридическая фирма «Винтроп Нолдомар и сыновья» работала на стыке миров и везде имела репутацию дотошных и неуступчивых крючкотворов. То, что мне нужно. Удача, что Гризельда работала только с ними. Я вышла из магазина, сломала пуговицу и через 2 минуты была в теткиной гостиной. Меня уже ожидал импозантный мужчина с грубыми чертами лица, ростом с сидящего медвежонка. Полугоблин обнажил зубы в вежливой улыбке:
-Мисс Эйлин, рад встрече. Ну покажите, что там Вам предлагают.
В назначенное время мы вернулись в магазин. Мой юрист нежно улыбнулся Сиггинсу и тот увел его в кабинет. Следующие полтора часа Бейтс поил меня чаем и развлекал забавными историями из мира высокой моды.
Наконец Сиггинс выполз из подсобки, уважительно пожал руку юристу и упал на стул. Стряпчий попрощался и ушел.
-Эйлин, скажите честно, он — продукт страшных русских экспериментов? Кто этот страшный карлик? Он будет сниться мне ночами. Я буду рыдать и писаться в постель, Джон. Он меня выжал досуха, он — зло в чистом виде. Я хочу, чтобы он был нашим юристом, он выиграет для нас любой суд, даже если я в присутствии сотни свидетелей жестоко надругаюсь над папой Римским и оскорблю королеву-мать. Он омерзителен. Я влюблен. Джон, если ты доведешь меня еще раз, я брошу все и уйду к нему.
Картинно страдая, Сиггинс схватился руками за голову:
— Мы безумны. Джон сбежал из психушки, тебя выгнали из СССР, странно, что не расстреляли, а я-то что с Вами тут делаю? Я еще утром был нормальный гей, влюбленный в своего партнера, а сейчас я добровольно играю с судьбой в русскую рулетку. И хочу этого. Джон, ты сошел с ума — коммунисты и консерваторы поливают нас грязью в прессе за юбки чуть выше колена, а ты хочешь дать им голых моделей? Если у нас не получится, нам придется бежать в Канаду навсегда, навечно! Итак, с чего мы начнем?
Бейтс радостно вскинул глаза на партнера:
— Джонни, так ты согласен?
Сиггинс сказал, прикрыв глаза рукой:
-Черт с нами со всеми, я согласен.
Потом началась техническая часть. Мы обсуждали все, выбирали моделей, одежду, место проведения, количество и состав приглашенных, обсуждали цветовую гамму отделки, форму флаконов для духов и так далее, и тому подобное... Я черкала в блокноте, как автомат.
Часа через три мы все хрипели от криков, но что-то начало вырисовываться. Шел нормальный рабочий процесс. Я чувствовала, что все сложится. Мы взорвем Лондон.
Кстати, мой милый юрист выбил для меня тринадцать процентов и обговариваемый процент на ВСЕ последующие ароматы от Джона Бейтса. Милый, милый...
***
Северус и Васька остались ночевать у тети, она меня тоже уговаривала остаться, но я отказалась, так как обещала Тобиасу не пропадать без предупреждения и мне жутко хотелось похвастаться своими новостями.
Тоби еще не вернулся с работы, я только вытащила пирог из духовки, когда услышала стук в дверь. На улице обнаружилась смутно знакомая молодая девушка. Кажется я видела ее пару раз в церкви.
— Добрый вечер, чем могу помочь?
— Простите, что пришла без предупреждения, но мне очень нужно с Вами поговорить. Меня зовут Мэри.
Она выглядела растерянной и усталой. Я провела ее на кухню и молча усадила. Я отрезала ей большой кусок пирога и налила чаю.
Внезапно она расплакалась, сквозь всхлипы я расслышала:
— Вы такая добрая, кормите меня, а должны за волосы таскать. Пастор сказал, что Вы меня поймете и смеяться не будете. А я. А Вы...
— Мэри, успокойтесь. Возьмите платок. Расскажите толком, что случилось.
Она кивнула и, пряча глаза, поведала мне следующее. Она — бездетная вдова, живет с престарелой больной матерью в двух кварталах от нас. Муж Мэри был лучшим другом Тоби и умер от ножевой раны через год после свадьбы. Все трое были ровесниками и знали друг друга всю жизнь. Тоби заботился о Мэри после смерти друга и утешал, как умел. Четыре с лишним года Мэри была его любовницей. Тоби клятвенно обещал Мэри, что женится на ней сразу, как умрет его болезненная жена. Я никак не умирала, но Мэри верила и ждала. Он давал ей деньги, делил зарплату пополам, домой и любовнице. А последние несколько месяцев резко пропал вместе с деньгами. Тут Мэри обнаружила, что беременна. Она считала себя бесплодной и все вокруг думали так же. Она пыталась поговорить с Тоби, но тот сказал, что его жена выздоровела и Мэри ему больше не нужна. Даже про ребеночка не успела сказать, прогнал. А ребеночек шевелиться начал, доктор сказал, что Мэри нужно больше витаминов кушать, а где их взять, если денег на еду едва хватает. Тут пастор и посоветовал ко мне пойти, поговорить.
Женщина комкала в руках носовой платок и преданно заглядывала мне в глаза.
У меня с души свалился громадный камень по имени Тобиас Снейп. В голове играла на полную мощь подходящая песня: «Я свободен, словно птица в небесах! Я свободен, я забыл, что значит страх...»
— Все понятно, Мэри. Идите домой, ни о чем не волнуйтесь. Вам вредно. Тобиас скоро к Вам зайдет, обязательно.
Я встала, порылась в бумажнике и протянула ей 30 фунтов:
— Купите витамины. Всего доброго, Мэри.
Фу-у-у, она ушла, а мне хотелось помыть руки. С мылом. Дважды. Я выкинула в мусорку ее чашку и тарелку прямо с остатками еды. Оба хороши. Тоби — любовничек. Мэри — содержанка. Они друг друга стоят. Однако, Тоби мне врал. И неизвестно сколько вообще правды в его словах. Хорошо, если треть. Ладно, эту страницу я переворачиваю. Пусть сами разбираются.
Я черкнула короткую записку Тобиасу с уведомлением о предстоящем разводе и моем окончательном отъезде, коротко обрисовав ситуацию с моей точки зрения. Я собрала игрушки Сева и свои новые платья, в последний момент захватила узелок с палочкой и с легким сердцем навсегда ушла из Паучьего Тупика. У меня начиналась новая жизнь.
Я опять упала на лужайку. Ни разу у меня не получилось красиво приземлиться. Бедное мое тельце, все болит! Нужно решать вопрос с жильем в Лондоне, иначе я рискую переломать себе все кости.
Как я и думала, тетушка очень обрадовалась, что я ушла от мужа и даже не пыталась это скрыть.
— Давно пора, дорогая. Ты и так долго тянула. Я завтра же велю начать готовить все необходимые бумаги. А тебе пора начинать грамотную осаду Долохова, иначе останешься без сына.
- Почему?
— Он — отец Северуса, Эйлин. Это элементарно проверяется. Он может отсудить у тебя сына, глупая. Будешь дергаться, потеряешь ребенка. Мой тебе совет — вскружи ему голову и выходи за него замуж. Он мучается чувством вины, но это пока. Прохлопаешь, разозлишь, он сразу вспомнит, что ты сбежала, что укрывала от него сына. Тогда тебе мало не покажется. Сейчас идеальное время, дорогая. Любой русский медведь поддается дрессировке, этот — не исключение. Ты изменилась, теперь ты справишься. Он — неплохой человек, милая. Поверь моему чутью, я редко ошибаюсь в людях. При грамотном руководстве он обеспечит тебе и ребенку счастливую беззаботную жизнь. Подумай о малыше: Северусу будет лучше с чистокровным отцом. Твой сын — чистокровный, Эйлин, а с маггловской фамилией его будут презирать, как полукровку. Он заслуживает лучшего.
Все правильно. Северус достоин самого лучшего. Спасибо что предупредила, дорогая Гризельда. Отобрать моего мальчика я не позволю никому. Ни за что.
План действий прост — я должна выйти замуж за Долохова и сохранить работу, еще мне надо провести успешный вывод на рынок новой марки парфюма, еще надо найти жилье, еще надо нанять репетитора для Сева. Еще надо...
В общем, скучать будет некогда. Супер!
Северус забрался ко мне на колени и увлеченно разглядывал цветные трехмерные проекции дымящихся котлов. В котлах что-то завлекательно булькало и пузырилось. Старинное издание "Занимательного зельеварения для самых маленьких" стало настоящим открытием для моего сына. Он обнаружил пыльный фолиант в детской комнате и очень им заинтересовался. Зикки притащила громадную книгу в сад и мы с трудом разместили ее на чайном столике. На каждой странице в уголке имелось изображение золотого котла. Котел вращался, на него можно было ткнуть пальчиком. Таким образом маленький проказник получал возможность прослушать пошаговый инструктаж по приготовлению зелья, узнать его свойства и возможные области применения. Удивительно, но многие рецепты в книге были простейшими химическими опытами. Также меня порадовало, что волшебники побеспокоились о безопасности своих отпрысков. На книжке стоял своеобразный "родительский контроль" - малыш мог открыть книгу только вместе со взрослым. Решение было оригинальным: на обложке имелось изображение руки взрослого человека и детской ручки. При одновременном нажатии на картинки двух ладоней раздавалась мелодичная трель и замок на книге открывался. Если же малыш пытался открыть книгу самостоятельно, то ничего не происходило. Даже нажатие двумя маленькими ладошками не помогало. Книззл и Зикки тоже не прошли проверку. Один взрослый мог открыть "Занимательное зельеварение" и получал "права админа" - он попадал сразу на страницу контроля с активными кнопками, что тоже было весьма разумным. Перечень зелий, приведенных в книге, был разделен по сложности и рекомендуемому возрасту изготовляющего. Зелья, которые ответственный взрослый посчитал слишком сложными или опасными для своего ребенка, можно было "отключать" путем однократного нажатия соответствующего уменьшенного изображения золотого котла. В таком случае некоторые страницы просто не открывались. Двойной "клик" отменял запрет. Такая продуманная система безопасности весьма мне импонировала.
Все это мы выяснили с Северусом путем "научного тыка" и очень веселились в процессе.
Сын слушал пояснения к очередной картинке, а я рассеянно разглядывала разноцветные островки цветов. Астры - первая примета осени, но в остальном ничто не напоминало о близящихся холодах и промозглых туманах.
Летнее субботнее утро было в самом разгаре, яркое солнце уверенно поднималось в безоблачном небе, а птицы выводили хвалу наступающему зною. Мы гостили у тетушки третий день и она неумело скрывала свою радость. Позже она призналась, что ее сердце пело, потому что старый дом наполнился жизнью и голосами. Она тактично предложила мне не торопиться с поисками жилья и подарила пузатый мешочек с глиняными кружочками - порт ключами. Я согласилась. Глядя на ее счастливое лицо, я подумала, что даже очень сильной ведьме нужна любящая семья.
Впервые за все время моего пребывания в новом мире я ощущала себя в безопасности. Наконец-то у меня появилось чувство, что я нахожусь там, где должна быть. "Ты все делаешь правильно" шептал мне теплый ветерок, "наконец-то ты выбрала верный путь" скрипел мне старый дуб, "ты - дома" пели мне птицы. Я поделилась своими ощущениями с Гризельдой, и она ответила мне высказыванием древнеримского философа: "Сильный человек сомневается до принятия решения, а слабый - после этого"
- Ты приняла решение и успокоилась, Эйлин. Решение было правильным. Теперь дела пойдут, как по маслу, вот увидишь, - и тетушка нежно обняла меня.
Я убедилась в ее правоте в тот же день. Сама собой нашлась образованная гувернантка для Северуса. Молодая улыбчивая девушка проработала три года в семье одной из многочисленных подруг тети. Семья уезжала в Германию на ПМЖ и Хлое нуждалась в новой работе. Мы встретились и понравились друг другу, так что Хлое назначила переезд на утро воскресения.
Утром прилетел злой как черт Соловушка, метко клюнул меня в плечо и обозвал по-своему. Я совершенно забыла про него и искренне раскаивалась. После часа извинений и пачки совиного печенья высшего класса мне высокомерно протянули странно блестящую лапку. Маленький пакет был прикручен обычным скотчем намертво. Узнаю руку Тобиаса, дешево и надежно. Для получения послания пришлось звать Зикки. Мои попытки самостоятельно снять скотч не увенчались успехом. Я предложила Соловушке заменить лапу изящным протезом, но понимания не достигла. Соловушка в голос ругался матом по-совиному и махал крыльями. Я держала его за лапу в руке, Зикки ахала и охала, но скотч сняла. Внутри обнаружилась записка и брелок на цепочке со смутно знакомым символом. В записке говорилось: "Эйлин, прости меня, если сможешь. У нас были и хорошие дни. Прилагаю цепочку Зика, он просил отдать ее тебе, если ты решишь уйти к своим. Если бы ты осталась со мной, я должен был закопать ее на любом кладбище в день твоего семидесятилетия. Дальше привожу его фразу, которую он заставил меня вызубрить наизусть: "Активировать цепочку ты сможешь капелькой своей крови в первый час ночи после полуночи на растущей луне" Прощай. Будь счастлива."
Я подумала и отложила цепочку. С лунными фазами разберусь позже, послание от "дедушки Зика" посмотрю вместе с Гризельдой, мало ли какие сюрпризы могут быть внутри. Маги - те еще затейники и чувство юмора у темных магов очень отличается от общепринятого.
На работе тоже все было хорошо, весь второй рабочий день я потратила на создание арт-концепта промо-акции. Бейтс рядом кроил какую-то несуразную юбку. Я крепилась изо всех сил, но не выдержала и стала приставать к нему с расспросами. Оказалось, он кроил заготовку для плиссированной юбки. Он ее сошьет и отдаст на плиссировку. Я продемонстрировала озарение и на десять лет раньше Кэндзо (ну, так получилось) "изобрела" крой по заранее плиссированной ткани. Сиггинс услышал, удивился, оценил и уговорил Бейтса попробовать. Они все еще были в мастерской, когда я уходила домой в восемь часов вечера. Джоны проводили меня счастливыми улыбками собственников.
Все шло на удивление гладко. Мне даже не пришлось отправлять сову к Долохову, он появился сам. Вернее, его голова. Зикки позвала меня к камину. Все же это странно. Никак не привыкну к некоторым магическим заморочкам. Разговор через камин был кратким, но многообещающим. Антонин смущенно признался, что Абраша повесил следящие чары на Васькину клетку еще в больнице. Так они нашли меня в Паучьем Тупике. Таким же способом они узнали о перемещении клетки в дом тетушки, а потом следилка пропала. Выждав два дня, Долохов побывал в моем прежнем доме и понял, что я съехала оттуда насовсем. Для верности он слегка "расспросил" пьяного маггла, которого нашел внутри.
"Интересно, жив ли Тобиас?" лениво подумала я, любуясь отблесками горячих углей в глазах Антонина. Заметив мое внимание, Долохов расцвел ослепительной улыбкой.
- Аленушка, я все знаю! - он тщетно пытался скрыть самодовольную ухмылку. - Маггл признался, что ваш брак был фикцией. Очень об этом сожалел, дурак. Не понял своего счастья. Он же только из-за этого в живых остался. Кстати, - Тони нахмурился, - Абраша ржал, аж загибался, все повторял, что ты на редкость постоянна в выборе масти. Объяснишь, что он имел в виду?
Ах Малфой, ах хорек-переросток, я тебе это припомню. Я прикидывала в уме варианты особо мучительной и медленной смерти для платиновых блондинов, пытаясь удержать на лице легкую озабоченность. Кровожадный оскал рвался наружу.
-Тони, ну откуда мне знать? Вы с ним такие выдумщики, выясняй сам, что за очередной розыгрыш. Ему что угодно может в голову взбрести, ну например, кто дарит поварешку на помолвку?
У "головы в углях" просветлело лицо.
- Точно, ты права! Как ты смешно тогда выговаривала по-русски "поварьежка", а он тебе наплел, что этот предмет специально для сложнейших русских зелий "борсч" и "счи" и что свадьбы не будет, пока ты не научишься их правильно варить.
"Спасибо, Абраша, за это я убью тебя быстро" великодушно подумала я.
Я слегка повернула голову (мой выгодный ракурс!) и мило покраснела. Я умела краснеть по желанию с самого детства и очень радовалась, что эта особенность у меня сохранилась в новом теле.
- Ловлю тебя на слове, - я постаралась придать улыбке легкий оттенок смущения, - и приглашаю на борщ завтра в обед. Нянюшка меня научила, посмотришь мои умения и оценишь, можно ли выдавать меня замуж.
Я отвела глаза и закусила губу:
- Теоретически...
Я держала паузу и старательно думала о невинно убиенных щенятах, не помогало. Я постаралась переключиться и представить похабно ухмыляющегося Малфоя на моих похоронах. Получилось! В уголках глаз скопились прозрачные капли. Я перевела взгляд потерянного олененка на Антонина. Сработало! Как всегда. Теперь нужно потянуть паузу.
Это умение досталось мне долгими часами тренировок. По сценарию одного из рекламных роликов, героиня должна была "иметь аристократический вид и сдерживать блестящие в глазах слезы". К несчастью, наша модель была очень красива и непробиваемо позитивна. Я ей даже завидовала. Ее радовало все. Шарфик, щеночек, лысинка, кофеек. Слово "кофеек" меня добивало, я плевалась и предлагала других манекенщиц. Однако клиент уперся - эта, хоть ты тресни. Шеф пожал плечами и нанял актера. Модный и дорогой режиссер с командой простаивали. Меня отправили координировать и контролировать процесс. Актер выкладывался и потратил на обучение целую неделю. Аристократично сдерживать слезы научилась вся съемочная бригада в полном составе, включая уборщицу. Актер бился в истерике, модель сохраняла счастливый позитив. Я доложила шефу о провале и была готова искупить кровью. Шеф затянулся сигариллой и задумался. Выданное им решение было гениальным. "Замени ее туфли на подобные, но из последней коллекции Баркли. Выбирай подороже, клиент платит. Главное! Обувь должна быть на 2 размера меньше. Обязательно скажи ей, сколько они стоят и предупреди, что мы их ей подарим, если она наденет их на съемку". Все отлично получилось - клиент получил достоверную бледность и благородное страдание, актер - гонорар, модель - неприлично дорогие туфли, а я - опыт и бесплатное умение красиво страдать, без мокрого носа и размазывания соплей. Отвлеклась, пока вспоминала. За это время "клиент" дозрел.
Долохов чуть не выскочил из камина. Лицо у него было растерянно - счастливым.
- Родная, я столько должен тебе сказать. Моя ты маленькая, я подойду завтра, к шести?
С этими словами Он исчез в камине. Эх, мужчины - братья наши меньшие... Даже большие и сильные, они - глина в умелых женских руках.
-Тетушка, мне нужно за продуктами! Завтра в шесть мы принимаем Тони!
Я побежала искать домочадцев. Где в Лондоне продают сало?
Через два часа я медленно брела по Лютному переулку. Настроение опустилось до нуля и стремительно падало куда-то в район вечной мерзлоты. Я нашла почти все. Ключевое слово — почти. Сало было не то. Вот не то, и все. Сметаны не было вообще. Бедные англичане, кушают всякую гадость. Вот и злые такие. Неунывающая тетушка отправилась со мной к знакомому дельцу в Лютном, который мог достать все. Да, он мог. Через недельку. Мне надо сейчас! Мне еще борщ варить сегодня. Я люблю борщ, который перестоял ночь. Он вкуснее, чем свежий. По крайней мере тот, который готовлю я. Тетя зашла еще к паре знакомых, мы договорились, что встретимся у лавки с серебряной загогулиной на вывеске. Я гуляла и осматривалась. Впечатление было двойственным. По книге и фильмам я ожидала чего-то очень мрачного и страшного. Ничего особенного. Барахолка, как она есть. Есть и темные закоулки, и жутковатые личности, но ничего экстраординарного здесь не было. Бедноватый райончик, за кошельком нужно приглядывать, только и всего. Кровососы и душегубы жертв на клочки не рвали, кровища рекой не текла и трупы на каждом шагу не валялись. Я лениво раздумывала о том, как важна точка зрения. Мы видели Лютный глазами испуганного ребенка, местные пьяницы показались ему невиданными чудищами, эка невидаль. Я даже тихонько стала напевать: "Нам не страшен серый волк, старый волк, глупый волк"...
Ко мне под ноги бросилось что-то маленькое и косматое.
— Матушка, матушка, помоги!
Цепляясь за мои ноги, стоял маленький замызганный мужичок. Одет он был в сапоги, рубашку косоворотку и полосатый костюм. Все было старым и грязным. Лицо было курносым, имелась грязная темная борода и растрепанные волосы. Он смотрел на меня с отчаянной надеждой. Мне показалось, что я знаю, кто это.
— Ты — домовой? Бездомный? Как же ты один, маленький?
Домовой отчаянно кивал, обнимал мои ноги и жаловался:
— Умерла моя Ягуша, выгнали нас. Помираем потихоньку, совсем отчаялся, вдруг слышу — ведьма песню поет, по-нашему. Бежал, боялся — потеряю. Добрая госпожа ведьма, возьми нас к себе, Велесом молю, помоги.
Бедный, как я его понимаю. Один, без надежды, без дома. Я приняла решение.
— Как тебя зовут? Надеюсь, не Кузя? — Я улыбнулась домовому.
— Боричем кличут, матушка. Со мной кошка моя, Гусена. Неужто берешь?
Из-под лацкана пиджака высунулась черная смущенная мордочка.
— Только имей в виду, Борич. Пока у нас своего дома нет, у тети живем. Но дом будет, обещаю.
— Ничего, хозяюшка. Дом — дело наживное. Главное — чтобы ты нас приняла. А уж мы послужим, на совесть, не сомневайся.
Во мне взыграла моя паранойя.
— Расскажи мне, какие обязательства накладывает на нас обоих наше «сотрудничество»? Пойми меня правильно — я хочу тебе помочь, но не за счет своей жизни, здоровья и тому подобного. Для того, чтобы ты считался «моим» нужен какой-то ритуал?
Он закивал.
— Конечно, матушка. Я понимаю, хорошие ведьмы всегда осторожны. Иначе не проживешь, всяк обмануть норовит. Да и выгляжу я плохо, грязный да страшный. Да пойдем хоть к этим, гоблинам, тьфу, пусть права и обязанности тебе растолкуют, твари они, но свое дело знают. Весь я тут перед тобой, как на духу. Всего-то мне надо, чтобы семья у меня была, чтобы Гуська моя от голода не плакала, чтобы жизнь у меня была, помирать не хочу. Я пригожусь, я отслужу. Я много чего умею, я...
Я его погладила по косматой головенке и сказала:
— Все, успокойся. Сейчас дождемся тети и пойдем домой. Покушаешь, помоешься и отдохнешь, потом дальше поговорим.
Неожиданно из пустоты появилась Гризельда.
— Везет тебе, Эйлин. Домовой тебя не обманывал, он служить будет верно. Извини, что сразу не показалась, но очень мне интересно было посмотреть, как ты себя поведешь. Молодец, моя кровь. Говорю же — ты везучая! Не поверишь — я сметану нашла и сало, такое как ты просила! Пошли домой. Держись крепче, домовой.
Порт-ключ. Снова. Ненавижу порт-ключи.
По прибытии я отправила домового и его кошку кормиться и приводить себя в порядок, коротко поцеловала Северуса и коварно перекинула его на тетушку. Тетушка была довольна и они отправились варить первое зелье в жизни моего ребенка. Он был воодушевлен и подпрыгивал от нетерпения. Похоже, в этой реальности он тоже станет зельеваром.
Я рванула на кухню, распугала местных домовиков и развила кипучую деятельность. В течение 4 часов я крутилась, как бешеная белка в колесе. Я резала, жарила, проверяла духовку, готовила маринад, проверяла соус, раскатывала тесто, в общем готовилась к приему гостей. Ближе к девяти часам вечера я была выжата, как лимон, но все было готово. Наполеон пропитывался, борщ настаивался, жаркое пахло умопомрачительно и доходило под крышкой, оливье ждал заправки майонезом, а воздушные безе белели высокой горкой на большом блюде.
Я оглядывала дело рук своих, когда услышала голос домового:
— Ну ты сильна, матушка! Я спал, как барин, а ты белы рученьки свои пачкала? Последний раз, матушка, ты сама горбатилась. Теперича я за кухню возьмусь. Если оставишь, конечно...
Я оглянулась. Домовик выглядел гораздо лучше. Борода расчесана, глазки блестят, одежда чистая. Небольшая черная кошка жалась к домовику. Я улыбнулась и кивнула обоим.
— Подскажи, как правильно сказать. Беру, беру!
Вдруг материализовался книззл и потерся об мои ноги. Потом он уверенно прошел к домовому и решительно сел около черной кошки.
— Ой, хозяюшка, твой кот тоже привязки просит. Связь у Вас слабая совсем, согласишься?
Как плохо быть такой неграмотной. Бедный Васька. Болтался без привязки, страдал, а я и не поняла. Идиотка. Будем исправлять.
— Ну что говорить?
— Да что хочешь, лишь бы от сердца. Главное, имена назови и слово «принимаю» каждому скажи.
— Поняла. Итак, я, Эйлин Снейп, в девичестве Принц, а также Вера Кузнецова до апреля этого года, принимаю тебя, домовой Борич, в свою семью. Я принимаю кошку Гуську в свою семью. Я принимаю книззла Ваську в свою семью.
Нас четверых на миг окутало фиолетовой дымкой. Через несколько секунд туман развеялся. Все мои новые члены семьи чуть-чуть изменились. Меховая шкурка у Васьки стала отливать черным, Гуська обзавелась кисточкой на хвосте, а домовой слегка вытянулся и окреп.
— Ой, хорошо, ой, повезло. Ты же не ведьма, ты же Яга! Ой, свезло так свезло!
Домовой пустился в пляс, а Гуська умело начала кружить Ваське голову. Она выгнулась и легко вытянула лапку. Васька имел обалдевший вид и не отрывался от увлекательного зрелища.
«Вот и славно, нашел Васенька свое счастье, даже если еще этого не понял» радостно думала я, от души болея за черную. Впрочем, она прекрасно справлялась. У Васьки не было ни единого шанса. Нас ожидали долгие вечерние серенады и страстные признания при луне.
Тетя ворвалась на кухню с палочкой наперевес.
— Что тут происходит? Сильная магия — я почувствовала ее. С тобой все в порядке, Эйлин?
Домовой с поклоном обратился к Гризельде:
— Не гневайся, хозяюшка. Матушка нас в семью приняла, всех троих. Да от души, видишь? Сильна моя матушка, ох сильна. Яга она у меня, вот! — домовой горделиво подбоченился.
Тетушка недоверчиво взглянула на меня и переспросила домовика:
— Ты уверен? Яга, истинная? Откуда? У нас в семье магия темная, конечно, но чтобы Яга? Это же прямая ветвь. Наследственный дар, фамильный. Последним был Зик отступник Кровавый, да сгинул он, тьфу-тьфу, не к ночи будь помянут, душегуб...
Я растерянно протянула:
— Э-э-э, ну как бы сказать-то? Ты же сейчас про дедушку Зика говоришь? Зелья хорошо варил, образование классическое, с Грин-Де-Вальдом дружил, он?
Тетя рухнула на бережно подставленное домовиком кресло.
— Эйлин, мне с тобой скучно не будет никогда. Я умру веселой. Деточка, откуда ты знаешь Зика, если его никто с 1946 года не видел? И кстати, никто на это не жаловался! Говори, несносная девчонка!
Я взяла тетю за руку и села на коврик около нее.
— Не волнуйся, тетя. Он уже умер. Я его не помню совсем. Мне Тобиас рассказал про него, послушай.
Я подробно пересказала все, что знала о дедушке Зике. Лично мне он ничего плохого не сделал, наоборот. Так что для меня он — дедушка Зик, а никакой не Зик — Отступник Кровавый.
Тетя пару раз переспросила и выдала заключение.
— Не похоже это на того Зика, что я знаю, но факты — упрямая вещь. Он тебе не только жизненные силы перелил, он тебе свои родовые дары отдал. Теперь ты - Яга. Последняя. Никто не должен об этом знать. Никто. Дары у этого Рода странные, темные. Толком никто не помнит, искать надо, какие-то записи сохранились. Но гоняться за тобой будут, если узнают, это факт. Так что все мы молчать будем, да, домовой?
Борич торжественно пообещал молчать, Гуська и Васька коротко мяукнули в знак согласия.
— Ой, тетя, Зик мне подарок оставил, забыла сказать. Вот.
Я вынула цепочку из кармана.
Тетя утомленно прошептала:
— Я надеялась, что мы говорим о разных людях. Да, это его. Кулон в виде треугольника. Проклятый знак!
Ой, ну почему я такая дура. Это же символ даров смерти. Палочка и круг Воскрешающего камня в треугольнике мантии-невидимки. Мне показался знакомым этот символ.
— Эйлин, спрячь этот кулон пока, прошу тебя. Мне тяжело на него смотреть. Друзья, любимый, родители — я потеряла всех на этой войне. У меня никого не осталось.
Я крепко прижалась к пожилой женщине.
— Нет, тетя. У тебя есть я, Северус, а теперь вот еще кот и кошка, да домовой Борич.
Она плакала и смеялась, говоря, что более ненормальной семейки в жизни не видала, только Северус ее отрада, а мы все можем в цирке выступать...
Утром меня опять разбудила сова.
Подозреваю, что Соловушка распускал про меня в совиной среде какие-то грязные слухи. Я так думаю, потому что любые совы боялись меня до обморока и нервно клекотали при моем появлении. Например, этот филин. Малфоевский, с ходу определила я. Наглый, важный, надутый. Ишь пыжится. Холеный гад, на хозяина похож. Филин опасливо ухал и пытался держаться от меня подальше. Но лапу протянул, покорившись судьбе. Маленькая желтоватая сова, отдавая свое послание, едва дышала от страха.
Сова принесла записку от Ирмы с предложением встретиться. Филин принес просьбу от Долохова взять на обед Абрашу с Люци. Я коротко ответила Тони — «да, жду Вас троих к 6» и отпустила повеселевшего филина. Он был так счастлив от меня избавиться, что даже не просил угощения.
Ирме я написала целое письмо, кратко рассказала о переменах в моей жизни и попросила почтить своим присутствием званый обед. Ее сове я скормила пару печенюшек и отправила восвояси. Через час несчастная рыжуха притащила восторженный ответ: «БУДУ, НЕ СОМНЕВАЙСЯ. Я ЭТО НЕ ПРОПУЩУ».
День начинался отлично.
Мы отчаянно переругивались с домовым.
— Матушка, без фасоли это разве борщ? Надо было фасоль на ночь замочить, а уж опосля... И сало другое надо. Его надо было в теплом месте денек подержать, дух был бы лучше... Да и пампушки, матушка, вкуснее с морковкой делать...
— А я тебе говорю — делай, как я сказала! Соус к пампушкам делай так — чеснок с солью, ложка масла и воды! Понятно? Не спорить, я тут главная! Мой борщ — мои правила! Ты сало натер на крупной терке? С чесноком, черным перцем и солью смешал? Как вскипит — добавь, понял? Пампушки из печи достанешь, десять минут под горячим полотенцем подержи, потом в соус обмакнешь и еще пару минут дай стечь, и подавай!
В кухне раздался голос тетушки:
-Эйлин, дитя мое, гости пришли...
Я погрозила домовому кулаком и побежала на голос Гризельды. Первой прибыла Ирма. Когда я выскочила в холл, тетушка покровительственно улыбалась, глядя как Ирма тискает смущенного Северуса. Сын выглядел очень хорошо, за лето он вытянулся, раздался в плечах и стал выглядеть здоровым счастливым ребенком. Меня переполняла гордость. Этот красивый уверенный в себе мальчик совершенно не напоминал того испуганного тощего заморыша четырехмесячной давности. Сыну очень шел синий «морской» костюмчик, он отлично гармонировал с белой рубашкой и черными блестящими туфлями. Он заметил меня и радостно улыбнулся:
— Мама, тетя Ирма пришла! Принесла мне вкусных конфет! Я съел шоколадушку!
-Умница, но пока больше шоколадок не ешь. Перебьешь аппетит.
Я улыбалась Ирме и сыну, тетушка тепло обнимала Северуса.В этот момент из камина красиво выскользнул Абрахас, за ним вышагивал стройный надменный мальчик лет десяти. Малфой старший изящно приложился к руке Гризельды, легко перекинулся шуткой с Ирмой и совсем было уже повернулся ко мне, но...
Из камина посыпались цветы, раздался далекий шум и выкатился весело смеющийся Долохов.
-Не влезла, Абраша, представляешь, не влезла! А ты говорил — войдет, войдет!
Абрахас моментально потерял свой торжественный вид и азартно поинтересовался:
— А через крышу пробовал? Мне в Министерстве подсказали, так груз больше можно протащить...
— Мама, а что у них не влезло? Мам, а этот дядя опять тебя есть будет? Тогда я за шпагой сбегаю, мам, а кто этот мальчик? Мам, а этот дядя опять хрюкать будет? Мам, а почему он на коленях стоит? Можно, я с ним в лошадку поиграю? Мам, а...
Голос тети Гризельды прозвучал, как набат колокола:
-Племянница, какая у тебя интересная жизнь. Как я поняла у тебя в гостях хрюкают, пытаются тебя съесть и все это происходит на глазах у моего внука. Потрудись объяснить. Потом.
Она развернулась к Тони, одним универсальным движением плеча показав недоумение, разочарование и легкое сожаление. М-да, такое мне не повторить. Это должно быть в крови.
— Добрый день, Антонин. Изволь привести себя в порядок и подойти поздороваться.
Пристыженный Долохов замолчал, отряхнулся, подхватил несколько цветов и изящно поклонился.
— Давно не видел Вас, а Вы все хорошеете. Прошу прощения, я хотел принести березку в подарок, мне ее специально на корабле привезли. В кадке. И не получилось, так жаль! Почти прошла, честно, но в последний момент...
Тетушка прервала излияния Тони.
— Рада приветствовать Вас в своем доме. Прошу пройти в столовую, обед готов.
Тони повернулся к нам и у меня перехватило дыхание. Ну действует он на меня, ну что поделаешь? Коленки дрожат и в животе бабочки, кажется... Он аккуратно поцеловал Ирму в щеку, сказал ей какой-то милый комплимент и вдруг оказался около нас с Северусом.
— Аленушка...
Краем глаза я заметила, что Гризельда и Ирма синхронным движением вложили в правое ухо маленькую горошину — артефакт переводчик. Абрахас легонько сжал правую серьгу. Предательницы. Сплетницы. Я запомню.
— Тони, как я...
Раздался дикий грохот, из камина повалила пыль, послышался сдавленный голос:
— Гри, ты так сильно обиделась? Ну подумаешь, не поиграли в лошадку? Закрывать камин деревом — это слишком, Гри! Ну открой камин, шалунишка Гри, твоя лошадка вернулась, ай!!!
Тетушка с перекошенным лицом неслась к камину, мы застыли, а из камина полетели березовые ветки. Наконец вывалилась кадка с остатками березы. Следом за ней лицом вперед выпал немолодой мужчина в парадной лиловой мантии.
— Тобиас Мисслфорп, — удивленно пробормотал Долохов
— Владелец «Ведьмополитена», — сдавленно прошептала Ирма.
— Компромат, — мечтательно синхронно протянули Малфои.
— Лошадка! — радостно закричал мой сын.
«Хоть ты молчи», умоляли глаза тети. Я кивнула. Гризельда легко поставила Мисслфорпа на ноги, очистила его заклинанием и элегантно повела в сторону столовой. Я быстро сориентировалась и обратилась к остальным:
— Чего же мы ждем, господа? Обед стынет.
Мы нестройно двинулись в столовую.
Борщ съели весь. Громадная кастрюля улетела вмиг. Пампушек еле хватило. Последняя партия была подозрительно оранжевой, но гости этого не заметили. Зато я поняла, что Боричу пришлось еще раз ставить тесто и он использовал собственный рецепт. К моему удивлению, больше всех хвалил Малфой.
— Божественный вкус! Вот об этом я мечтал! Великолепно! Сынок, не сомневайся, это амброзия! Вот так, и пампушек побольше! И сметану размешай! Да, Эйлин, это пища богов! А жаркое с чем? Кролик с яблоками? Скажи правду, Эйлин, а на десерт что? А-а-а! Слоеный? Люци, не ешь так много, еще торт. Обязательно попробуй торт!
Антонин взял пампушку в руки, поднес к лицу и вдохнул.
— Аленушка, этот хлеб пахнет детством. Ты сама готовила?
Мне показалось, что время остановилось. Медленно взлетели его волосы, очень медленно он повернулся, его лицо оказалось напротив моего, он поднял глаза и посмотрел прямо на меня... О, его глаза... Какие выразительные, с тысячей мельчайших оттенков, выражение его глаз невозможно уловить, они сверкают, как звезды. Ресницы такие густые, что глаза кажутся бездонными. Ой, он что, что-то у меня спросил? Я растерянно обвела глазами гостей.
Тетушка перехватила инициативу.
-Да, Антонин. И продукты выбирала, и готовила. Домовиков из кухни выгнала. Вкусно получилось?
Все гости молча закивали, энергично работая челюстями. Ирма ткнула меня в бок и прошипела:
— Соберись! Он — лань трепетная, ты — охотник, понятно?
Спасибо, дорогая подруга! Сравнение Тони с трепетной ланью совершенно избавило меня от романтических бредней и настроило на веселый и боевой лад. «Лань моя трепетная, валяться тебе в моем стойле со стрелой в одном месте — пес ты блудливый, паразит такой!» — я вдруг вспомнила, до чего он довел бедную юную девочку и по-хорошему разозлилась.
Я ослепительно улыбнулась и захлопала ресницами. И вот уже Тони засмотрелся на меня и пронес ложку мимо рта. Отлично, так держать, Эйлин! Тетушка незаметно одобрительно подняла бровь, Ирма сжала мое колено под столом, а Малфой отсалютовал бокалом. Следят, агенты Антанты. Веселье переполняло мое сердце. Жить с тетей гораздо веселее, чем в Паучьем Тупике!
Наконец-то мужчины пошли курить, а мы перебрались в сад. Случайно я заметила, каким завистливым взглядом провожает младший Малфой моего сына и скоро поняла почему: Люциус завидовал Северусу, потому что мой малыш постоянно подбегал ко мне за одобрением и порцией объятий. «Ну конечно, у него же нет матери, отец занят, а малыш сидит с безразличными к нему воспитателями, бедненький», — подумала я. Я подошла к нему, спросила что-то, стала внимательно слушать его ответ и потихоньку привлекла к себе. Взъерошила ему волосы, обняла одной рукой и второй обняла подбежавшего сына. Получилось очень естественно и легко. Мальчик в моих руках немного напрягся, но потом оттаял и увлеченно начал рассказывать о лошадях. Мой сын заинтересовался, начал задавать вопросы, Люциус отвечал продуманно и живо. Я потихоньку отпустила обоих и вернулась к тете.
— Ты заметила, как одинок мальчик? Я вижу, милая. Кажется еще вчера я приехала на ужин в Принц Мэнор и пожалела маленькую худенькую девочку с альбомом в руках... Знаешь, мы и с ними родня. Так что смело называй племянником и балуй, если хочешь. — тетя улыбалась светло и беззаботно, — ты уже забрала еще одного потеряшку? — Ее глаза смеялись.
Вернулись мужчины, Малфой жаловался и божился, что никогда больше не возьмет в рот ни крошки, Тобиас Мисслфорп сыпал милыми шутками, а Тони улыбался мне так, что у меня опять начали плавиться мозги. Верная Ирма больно наступила мне на ногу. Что же мне делать? Ирма не может находиться со мной постоянно, как мне сохранять ясное мышление рядом с Тони?
— Аленушка, — Тони взял меня за руку.
Тысячи тысяч маленьких огоньков прошли через мою ладонь, я плавилась от его прикосновения. Какие сильные у него руки, как нежно движутся его пальцы, лаская мои, ах, Тони...
Он что-то говорил, я кивала машинально, следя за движением его губ и маленькими чудесными морщинками, появляющимися при улыбке.
Вдруг через мои ощущения прорвался счастливый крик Долохова:
— Да, друзья, слушайте все! Аленка меня простила, мы поженимся на Самайн!
Тони грохнулся на колени и впихнул мне на палец кольцо. Гробовую тишину рассек голос тети:
— Надеюсь, это другое кольцо, Антонин?
Он не ответил, засмеялся и закружил меня. Поставь меня, Тони, голова кружится и без этого...