3. Ширма и взгляд
Ночь в московской квартире прошла беспокойно. Сон Варвары был не отдыхом, а странным, вязким путешествием по границе миров. Ей снились знакомые с детства сосны, но их корни прорастали сквозь асфальт, а кроны царапали брюхо низколетящих самолётов. То ей снился туман, клубящийся над болотом, в котором тонули огни многоэтажек, то — ослепительный, безжалостный свет софитов, превращающий реальность в плоский, выцветший кошмар. Несколько раз она просыпалась, судорожно хватая ртом спёртый городской воздух, и долго лежала, глядя в темноту, пока сердце не переставало колотиться о рёбра.
Кехно тоже не давал покоя. Он ворочался внутри неё, словно огромный, древний зверь, запертый в слишком тесной клетке. Его недовольство городской тишиной было почти осязаемым.
— Тишина здесь... неправильная, — пробормотал он глухо, когда Варя в очередной раз открыла глаза. — Она мёртвая. В ней нет дыхания леса.
— Это город, — прошептала она в ответ темноте. — Здесь всё по-другому.
— Здесь всё лживо, — отрезал дух и снова замолчал, погрузившись в свои, неведомые ей думы.
Утро началось в 7:26 с короткой вибрации телефона на тумбочке. Сообщение было лаконичным и холодным: «Кастинг сегодня в 11 часов. Адрес тот же». Варвара прочитала его дважды, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Сегодня. Всё происходит по-настоящему.
Городская квартира казалась ей чужой и враждебной. Даже банка с родной карельской землёй на подоконнике не могла заглушить ощущения потерянности и незащищённости. Варя умылась ледяной водой из-под крана — вода пахла хлоркой и ржавыми трубами — и начала собираться. Она надела платье, которое взяла с собой, тёмно-синее, из хлопка с небольшим декольте, и разрезом снизу до середины бедра
— Сними это, — внезапно приказал Кехно.
— Что? Почему?
— Ткань... она чужая. В ней нет жизни. Она пахнет магазином и чужими руками. Надень то, что хранит твоё тепло.
Варвара послушалась. Она переоделась в простую черную футболку, сверху накинула зипку, чтобы не замерзнуть, а на низ одела базовые черные спортивные штаны. Этот наряд был действительно привычнее и роднее. Она положила в карман маленький мешочек с солью и полынью и вышла из квартиры.
Город встретил её шумом, который обрушился со всех сторон. Она поймала такси и назвала адрес студии.
Внутри здания царила атмосфера нервного ожидания. Люди разного возраста и внешности собрались в просторном холле: кто-то нервно теребил амулеты, кто-то громко рассказывал о своих «подвигах», кто-то молча сидел в углу.
Вскоре объявили начало испытаний. Каждому участнику предлагалось подойти к ширме и почувствовать, что же скрывается за ней.
Когда ассистентка выкрикнула: «Варвара Петрович!», Варя вздрогнула и поднялась со стула.
— Иди, — голос Кехно внутри был твёрд как камень. — Не бойся их игры.
Она подошла к ширме.
— Объект перед вами. У вас минута.
Варвара закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться на задании, отгородиться от шума зала. Но как только её сознание коснулось бархатистой ткани ширмы, мир изменился. Звуки студии исчезли, сменившись гулкой тишиной.
Кехно не стал искать предмет за ширмой. Он потянулся дальше и увидел страх и опасение.
И тут её пронзило острое, ледяное чувство опасности. Не мистической, не потусторонней. Самой что ни на есть человеческой.
Вместо образа предмета перед её внутренним взором вспыхнула картина: девушка за ширмой держала руку на груди. Ее сердце билось неровно, с перебоями, ей было тяжело дышать. Словно в ней зрела болезнь, тихая и подлая. Но это было не всё. Вокруг нее сгущалась тень — угроза скорой беды, несчастного случая или насилия.
«Она больна», — прошелестел голос Кехно внутри её головы уже после того, как она должна была ответить. «Жизнь девушки за ширмой висит на тонкой нитке».
Варвара вздрогнула всем телом и резко открыла глаза. Её лицо было бледным как мел.
— Там... опасность, — хрипло произнесла она в микрофон. — Человеку за ширмой угрожает беда.
В зале повисла гробовая тишина.
— Следующий! — быстро скомандовал редактор, и Варвару буквально вытолкнули из зоны испытаний.
Она шла по коридору на ватных ногах, пытаясь переварить увиденное. Ей не хотелось знать имя этой девушки или видеть ее лицо.
Из-за угла вышел молодой мужчина лет двадцати семи. Он был одет не в строгий костюм продюсера или эксперта, а в простые тёмные джинсы и чёрную футболку под расстёгнутой кожаной курткой виднелись какие то бинты, перевязывающие его руки. Его волосы были тёмными, почти чёрными, густыми и слегка взъерошенными.
Это был Семён Лесков.
Варвара замерла на месте. Их взгляды встретились всего на долю секунды дольше положенного этикетом времени.
В его глазах не было насмешки или привычного снисходительного превосходства «учёного» над «шарлатаном». В них читался острый, профессиональный интерес охотника, который внезапно увидел зверя там, где ожидал встретить лишь тень или мираж.
Лесков тоже остановился. На его лице промелькнуло что-то похожее на замешательство или даже тревогу. Он смотрел не на её одежду или лицо — он смотрел сквозь неё. Его взгляд скользнул по её рукам, по шее... Он чувствовал кожей.
Он видел перед собой простую девушку из глубинки? Или он почувствовал что-то иное? Что-то древнее и опасное?
Он первым отвёл взгляд. Его губы сжались в тонкую линию.
— Прошу прощения, — бросил он сухо и быстрым шагом прошёл мимо неё к выходу из студии.
Варвара осталась стоять посреди коридора одна.
Кехно внутри неё тихо рассмеялся низким, грудным смехом.
— Мне кажется он почувствовал меня, — прошептал дух ей прямо в ухо её же дыханием. В его голосе звучало удовлетворение хищника, заметившего достойного противника.
— Он будет нашим главным врагом? — тихо спросила Варя пустоту коридора.
— Нет, — ответил Кехно после паузы. Его голос стал задумчивым и опасным. — Я думаю он такой же носитель, как и ты. Только его сущность спит так глубоко, что он принимает её дары за простую интуицию и развитое осязание. Он чувствует кожей то же самое, что я вижу глазами мира.
— Значит... он тоже участник?
— Значит, — голос Кехно стал бархатным и хищным одновременно, — битва будет гораздо интереснее, чем я предполагал.