Связаны. // m0nesy //

Быть просто Алиной – а не YeepLin'ой, не люркером C9, не публичной персоной. Как же я давно этого не ощущала.

И в этот момент, когда чаша спокойствия, казалось, была переполнена, в тишину врезался резкий, настойчивый стук в дверь.

Не звонок, а именно стук – нетерпеливый, требовательный.

Я замерла. Из-за двери донёсся приглушённый звук – тяжёлое, неровное дыхание. Мужское дыхание.

Адреналин резко ударил в виски. Рука сама потянулась к сумке, стоявшей на тумбочке у входа. Пальцы нащупали холодный цилиндр перцового баллончика. Мало ли что: повернутый фанат, журналист-нахал, перебравший человек, или того хуже... Бывает разное.

Тихо, почти беззвучно, я подошла к двери и прильнула к глазку. В искажённом рыбьем стекле виднелась лишь смутная тень. Сердце заколотилось чаще.

– Кто там? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

В ответ – лишь ещё один глухой стук и подавленный, хриплый вздох, больше похожий на стон.

Я медленно, бесшумно повернула ручку, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы просунуть взгляд в щель, держа баллончик наготове.

В проёме, прислонившись к косяку, стоял...

Валера.

Я опустила баллончик, не веря своим глазам. В дверном проёме, согнувшись от усталости и с огромным рюкзаком за плечами, стоял он. Растрёпанный, с тёмными кругами под глазами, но с той самой, неизменной, немного виноватой ухмылкой.

– Вот так встречают гостя? С оружием? – он тяжело дышал, будто бежал марафон, а не поднимался на лифте. – Я просто хотел устроить сюрприз.

– Ты... Как ты здесь оказался? – выдохнула я, всё ещё не в силах осознать происходящее. – Ты же должен быть в Берлине! Вчера говорил, что билетов нет!

– А я нашёл. Вернее, нашлось одно место в бизнес-классе на ночной рейс. Подумал, почему бы и нет? – сказал он, и, не дожидаясь приглашения, перешагнул порог, обняв меня коротким, но крепким объятием, пропахшим самолётом и дорожной пылью.

***

Я налила ему свежего чая, пока он скидывал куртку и устраивался в кресле на балконе. Мой собственный чай давно остыл, забытый после вечерних раздумий. Закат уже успел смениться бархатной темнотой, усеянной огнями ночного Белграда.

– Знаешь, когда ты написала вчера, что все твои разъехались и ты одна в огромном отеле... я не смог усидеть. – он отхлебнул из кружки и с наслаждением выдохнул. – Купил билет, не раздумывая. Вроде бы и повода особого нет, но... почему бы и нет?

Я смотрела на него, и тяжёлый камень, лежавший на душе с момента согласия на ту злополучную встречу, будто стал чуть легче. После дня, проведённого в тишине и размышлениях одиночества, присутствие старого, настоящего друга было как якорь в штормовом море.

– Спасибо, что приехал. – сказала я просто, но в этих словах была целая вселенная смыслов. – Правда.

Мы сидели в тишине, наблюдая, как огни города мерцают в ночи, отражаясь в тёмных водах Савы. Завтрашний день нёс в себе тревожную неизвестность, но сегодня, в эту минуту, было тихо и спокойно. Мы были просто двумя друзьями, делящими тишину и покой.

Я облокотилась на прохладные перила балкона, чувствуя, как ночной ветерок играет прядями ещё влажных после душа волос.

– Сегодня я впервые за... не помню когда, почувствовала себя просто человеком. Не игроком команды, не инвестицией организации, не публичной персоной. И сейчас, с тобой здесь, это чувство стало ещё глубже. Оно настоящее.

– Я помню тебя именно такой. – мягко сказал Валера, отставляя кружку. – Ещё в академии, до всех этих миллионов на контрактах, мейджоров, известности и... – он сделал почти незаметную паузу, – Ильи. Ты всегда была сильнее, чем сама о себе думала. Просто иногда забываешь об этом.

– Интересно. – задумчиво произнесла я, глядя вдаль, – Что было бы, если бы всё пошло по-другому? Если бы мы не разбрелись по разным командам, не погрузились с головой в эту бесконечную гонку за титулами, где каждый следующий должен быть весомее предыдущего? Ведь шанс тогда был не только у нас.

– Не стоит об этом, Алин. – он покачал головой, и в его голосе не было упрёка, лишь лёгкая грусть. – Мы сделали свой выбор. Каждый. Ты – чемпионка мира, легенда. Я... там, где мне сейчас по-своему хорошо. Сожалеть – бессмысленно. Это съедает изнутри.

Он встал и прислонился к перилам рядом, его плечо почти касалось моего.

– Знаешь, зачем я на самом деле сорвался сюда? Не только ради завтрашней посиделки. Я видел, как ты таешь на глазах в последних интервью. Читал между строк твоих сообщений. Ты выгораешь, Алина. И это нормально. С каждым бывает. Я просто хотел быть рядом. И... у меня есть контакты. Один очень хороший специалист в Москве, работает с топовыми спортсменами, не только киберспортивными. Он понимает нашу специфику – давление, публичность, ненормированный график. Если захочешь –
свяжу.

– Ты прав. – тихо согласилась я. – Иногда мне кажется, я забыла, кто я вне игры. Сегодня, покупая эти глупые ненужные безделушки и платья, в которых некуда пойти, я впервые за годы почувствовала не вину за потраченное впустую время, а... радость. Простую, детскую. Насчёт психолога... Я подумаю. Спасибо, что предложил.

– Вот и отлично. А завтра. – он обернулся ко мне, и в его глазах зажглись знакомые огоньки авантюризма. – У нас с тобой целый день. Я покажу тебе настоящий Белград. Не тот, что в туристических буклетах, а тот, что знаю я. Без разговоров о тактиках, без просмотра демок за завтраком, без постоянной внутренней тревоги о завтрашнем вечере.

Он улыбнулся, и в этой улыбке читалась не бравада, а та самая, искренняя забота, которая не требовала ничего взамен.

– Спасибо, Валер. – прошептала я. – Просто спасибо, что приехал.

Впервые за долгие-долгие месяцы я почувствовала, что не одна в этой битве с собой и миром. И что завтрашний день, несмотря на все тени прошлого, может принести что-то светлое и простое.

***

Я проснулась не от вибрации будильника в телефоне, а от полосы слепящего солнечного света, которая, словно лезвие, пробилась сквозь неплотно сомкнутые шторы и легла мне прямо на лицо. Я зажмурилась, потянулась, ощущая непривычную, томную лень в теле. Время на телефоне показывало: 11:24. Я не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе проспать так «безнадёжно».

Тихий, аккуратный стук в дверь. «Валера» – мелькнуло в голове ещё до того, как я доплелась до двери. За порогом он и стоял – с двумя огромными картонными стаканами, от которых валил ароматный пар, и с лёгкой, сонной небрежностью в позе. Его волосы были слегка взъерошены, а в глазах стояло то самое спокойное, утреннее понимание.

Он одним взглядом оценил моё состояние – растрёпанные волосы, следы подушки на щеке и без лишних слов просто протянул один стакан. Затем он молча ткнул большим пальцем в сторону своего номера и скрылся за дверью, оставив меня наедине с дымящимся кофе и тишиной.

***

Мы сидели на маленьком балконе, залитом поздним утренним солнцем. Валера развалился в кресле, закинув ноги на перила, я же устроилась на пуфике, подобрав под себя ноги. Внизу, на улице, разворачивалась неспешная жизнь воскресного Белграда. Запах свежесваренной арабики смешивался с аппетитным ароматом только что купленных булочек – пока я приходила в себя, Валера успел сбегать в ближайшую пекарню. На столике между нами красовались мои круассаны и нечто, напоминающее слоёный пирог с сыром, а Валера с видимым удовольствием уплетал какой-то овощной салат, который заказал себе в ресторане отеля.

– Королева помидоров? Угощаю. – коварно протянул он мне свою тарелку, и в его голосе прозвучала та самая, старая, добрая нота из нашего юниорского прошлого.

Я фыркнула, а потом не смогла сдержать смех. Звонкий, настоящий, идущий из самой глубины. На щеках проступили давно забытые ямочки, а глаза сузились до щелочек. Валера подхватил мою волну, и его тихий, басовитый смех смешался с моим. На несколько секунд мы снова были теми двумя из академии, для которых мир ограничивался картой «вертиго» и общей мечтой.

Я покачала головой, отводя протянутую тарелку, но улыбка не сходила с моего лица.

– Нет уж, спасибо. Сегодня я на стороне круассанов.

***

Мы вышли из отеля, и Валера, как заправский гид, повёл меня по маршруту, известному, казалось, только ему и местным кошкам. Узкие, вымощенные брусчаткой улочки старого города были почти пусты. Солнце, уже набравшее силу, играло на фасадах старинных зданий, выхватывая из теней резные балкончики, трещины в штукатурке и спящие в горшках герани – те детали, которые днём, в суете, просто терялись.

Я шла, опустив взгляд, наблюдая, как тени наших ног то удлиняются, то съёживаются. Решила начать самой.

– Впервые за... не знаю сколько месяцев, у меня в голове нет постоянного фонового гула, – призналась я. – Ни звука выстрелов, ни голосов тиммейтов, обсуждающих тактики на раунд, ни обрывков командного чата, ни внутреннего диалога о вчерашних ошибках. Тишина. Я уже третий день без праков. И знаешь что? Я даже не особо рвусь тренироваться.

– Иногда нужно просто остановиться, чтобы услышать, кто ты на самом деле. – философски заметил Валера, сгоняя с тротуарного бортика голубя.

– И что же это значит? – спросила я, поднимая на него взгляд.

– Сам пока не разобрался. – он пожал плечами, и на его лице появилась искренняя, немного растерянная улыбка. – Но звучит вроде глубокомысленно, да?

***

Мы поднялись к древним стенам крепости Калемегдан. С высоты открывалась величественная, почти нереальная панорама: Сава, лениво и величаво, впадала в широкий, могучий Дунай. Вода под ярким солнцем казалась не жидкой, а вылитой из расплавленного металла – тяжёлой, сверкающей, почти неподвижной.

Я облокотилась на грубую, шершавую поверхность древнего камня, вобравшего в себя тепло веков.

– Знаешь, что самое страшное? – прошептала я, глядя на слияние рек. – Я не заметила момента, когда игра перестала быть страстью и превратилась в рутинную, выматывающую работу. Когда каждая победа стала не всплеском счастья, а снятием стресса, а каждое поражение – не уроком, а личной катастрофой.

Валера молчал, стоя рядом. Его взгляд тоже был устремлён вдаль, но я чувствовала, что он слушает каждое моё слово.

– Мы все через это проходим, Алин.– сказал он наконец, очень тихо. – Важно вовремя давать себе передышку. Не тогда, когда уже падаешь без сил, а тогда, когда чувствуешь первые признаки усталости. Несколько дней полного отрыва – без стримов, без соцсетей, даже без мыслей об игре. Перезагрузиться. И когда почувствуешь ту самую, настоящую, физическую тягу вернуться – вот тогда и возвращайся. Не раньше.

Он был прав. Валера твердил мне об этом годами, с самого начала моей карьеры. Я всегда кивала, но в душе считала это слабостью. «Настоящие чемпионы не отдыхают, они тренируются». И где теперь этот чемпион? На грани эмоционального истощения, в отеле в чужой стране, боящегося встречи с собственным прошлым. Если бы я тогда его слушала... Может, всего этого удалось бы избежать.

– Ты готова к завтра? – спросил он, нарушая ход моих мрачных мыслей.

– Не знаю. – честно ответила я. – Пятьдесят на пятьдесят. Половина меня хочет всё отменить и сбежать, половина – идти и смотреть ему в глаза, чтобы доказать... даже не знаю кому. Себе, наверное.

– Я могу поговорить с ним заранее. – осторожно предложил Валера. – Попросить... не давить на тебя. Сделать так, чтобы вечер прошёл спокойно.

– Нет. – я резко отрезала, отрывая взгляд от воды и поворачиваясь к нему. В глазах, должно быть, вспыхнула та самая, знакомя ему упрямая искра. – Ни в коем случае. Я не должна показывать ему, что мне нужна защита. Он не должен думать, что я... что я всё ещё не могу сама за себя постоять. Что он всё ещё может меня задеть. – я замолчала, чувствуя, как предательская дрожь подкрадывается к голосу. – Даже если это так.

– Да, ты права. – быстро согласился Валера, понимая, что задел болезненное. – Прости, не подумал. Давай забудем.

***

Мы медленно шли по аллеям парка, тщетно высматривая открытую в это утро кофейню. Вокруг текла обычная, не связанная с нашим миром жизнь: пожилые мужчины с газетами на скамейках, молодые мамы, катящие коляски и о чём-то болтающие, влюблённые парочки, переплетающие пальцы и не замечающие никого вокруг. Простая, настоящая жизнь, которую я почти разучилась видеть. Влюблённые... Глупая, ноющая боль сжала сердце. Как же я хочу снова оказаться на их месте. Поверить, расслабиться, почувствовать себя не бойцом на арене, а просто любимой девушкой. Но в моей реальности ближайшего будущего для этого нет ни места, ни шанса.

– Я вспомнил! – внезапно оживился Валера, разрывая тягостную нить моих мыслей. – Тут совсем рядом есть одно местечко. Маленькое, своё. Пойдём?

Я просто кивнула, доверяя ему безоговорочно.

Он привёл меня в крошечный, буквально на несколько столиков, ресторанчик, спрятавшийся в самом сердце старого квартала, в арке между двумя домами. Хозяйка, пожилая сербка с лицом, изборождённым морщинами-лучиками от постоянной улыбки, встретила нас так, будто ждала в гости родных. В воздухе висели густые, согревающие душу запахи: тушёного мяса, свежего хлеба, каких-то незнакомых, но манящих специй.

За обедом из невероятно сочных домашних «плескавиц» и салата из печёных овощей мы говорили обо всём на свете, кроме того, что составляло 99% нашей обычной жизни. О последних прочитанных книгах, я с гордостью рассказала о своих вчерашних покупках, о музыке, которая сейчас играет в наших плейлистах, о самых безумных детских мечтах – я хотела стать ветеринаром, а он – космонавтом. Ни единого слова о игре, скиллах, трансферах или предстоящем мейджоре.

– Ты всё ещё та самая девчонка из академии, знаешь. – сказал Валера, наблюдая, как я заливисто смеюсь над историей про его первую, катастрофически неудачную попытку приготовить яичницу. – В глубине души – совсем не меняешься. Просто иногда сама об этом забываешь.

Я улыбнулась в ответ, но внутри что-то ёкнуло. Он видел во мне ту, прошлую Алину. А кем я видела себя сейчас? Уставшим, выгоревшим профессионалом, заложником собственного успеха, с разбитым сердцем, которое никак не заживёт. Может, в этом и был ответ? Может, «та самая девчонка» – это и есть то самое настоящее «я», до которого нужно было докопаться сквозь слои усталости, обид и чужих ожиданий?

– Может, ты и прав. – тихо сказала я, отодвигая пустую тарелку. – Просто чтобы её снова найти, пришлось приехать за тысячи километров и почти полностью выгореть.

– Главное – что нашла. – серьёзно ответил Валера. Его взгляд стал тёплым и твёрдым одновременно. – А теперь давай не будем её снова терять. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда.

Он поднял свой стакан с лимонадом.
– За простые дни. За настоящих друзей. И за то, чтобы «королева помидоров» наконец-то разрешила себе просто быть счастливой. Без всяких «но» и «если».

Я чокнулась с ним своим стаканом. Звук был тихий, но в нём было что-то от старой клятвы, от обещания, данного самой себе. Завтра будет сложно. Но сегодня, в этом тихом переулке Белграда, за столом, полным простой еды и тёплых слов, я снова, по крупицам, собирала себя. И с Валера рядом это не казалось невозможным.