Лепесток

— Коё, вы сегодня как никогда прекрасна. Но скажите, хотите что-то услышать от меня? — ненадолго убрав бутылку воды от губ, спросил Чуя.
  На лице женщины появилась улыбка, но та сразу же спрятала её за роскошным коралловым веером.
— Да, Чуя, я бы хотела поговорить с тобой. Точнее, меня пугает твоё состояние, — собеседница Накахары, лёгким движением кисти привела веер в движение. Он то наклонялся, обнажая вздёрнутые кончики алых губ, то поднимался, придавая хозяйке серьёзный вид.
  Парень вопросительно посмотрел на Коё, пытаясь сделать вид, что не понимает о чем она говорит.
— Пожалуй, будет грубо спрашивать на прямую, — взмахи остановились. — Когда я была ещё не завербована мафией… Будет проще сказать, когда я ещё жила нормальной жизнью. Красивая, свободная и любящая лёгкий флирт. Без обязательств, лишь зачарованные взгляды. Но однажды это сыграло со мной злую шутку. Мужчина, не вспомню даже как его зовут, но он точно был иностранцем, влюбился в меня по уши. Бегал, дарил подарки, писал кучи записок… Однако я не испытывала к нему ничего кроме безразличия. Не он первый, не он последний. И вот, в один день он подкараулил меня около моего дома. Это было не очередное признание, тогда я впервые услышала о такой болезни как «ханахаки».
  Чуя дёрнулся от неожиданности. Пару капель, только начатой бутылки выпрыгнули на пол.
— Вижу тебе знакомо это слово. Этот приговор. Но тогда я не понимала, что несёт этот сумасшедший. Что-то о крови, боли и множестве цветов. Звучит как отрывки из романов, правда? Лишь со временем я узнала, что ханахаки равносильно неминуемой смерти. Редкое заболевание вызванное ярой любовью.
— Но как вы…
— Мне ещё долго снилось его лицо. Лицо с которым он предвещал свою кончину. Бледное, с мешками под глазами, сухими губами.
  Чуя нервно сжал бутылку. Теперь на пол, как и на руку, как и на одежду мафиози пролились не пару хрустальный капель, а целый водопад чистой воды. Под взгляд Коё, парень отнёс уже негодный пластик в мусорку, а после достал из ближайшей тумбочки салфетки. И пока он вытирал намокшие руки, женщина продолжила.
— Теперь я вижу тебя, в таком же плачевном состоянии. И если делить ханахаки на стадии, где первая боль в сердце, вторая извержение организмом кровь и цветы, а третья малокровие… Я больше чем уверена, ты значительно поубавил в красной жидкости. То следующая, четвёртая стадия, смерть.
— И этого не избежать? — без капли страха, но и не стесняясь своих слов спросил рыжий.
— Ханахаки — болезнь поражающая влюблённое сердце. Сердце, что ранее поразила стрела безразличия, — Коё огорчённо вздохнула. — Кто же эта счастливица, что вскружила голову нашему Чуе?
  Парень не знал как на это ответить. Он не мог сказать правду. Хотя-бы ради Дазая. Того самого «счасливицы». Но Чуя знал, Осаму совсем не счастлив зная, что рыжий влюблен в него. Парень понимал это, но не хотел верить. Даже сейчас. Находясь на грани смерти. Как будто стоя у открытой форточки. Внизу морская гладь и пустота. И никто не стянет его с подоконника. Может только тихо шепнёт: «прыгай».
— Мне не хотелось бы называть её имя, — увернулся от ответа Чуя. — Но можете поверить, что если я и умру, то только с её именем на губах.
  Парень слабо улыбнулся, вовсе не желая этого делать. Но он не врал, насколько бы сильно не кололо сердце, не болел нос и не горели щеки от его прикосновений, Чуя никогда не переболеет любовью к этому кудрявому мерзавцу.
— Нельзя закончить роман, если у тебя ещё остались пустые страницы. Не знаешь чем их заполнить, растяни основной сюжет как можно дольше. Ханахаки зарождается на почве односторонней любви, но психология человека не играет по правилам болезни. И если она сыграет против, то может наступит исцеление, а может и неизвестная мне пятая стадия.
— Тоесть вы не знаете, что случится?!
— Не знаю. Да и вряд-ли знает кто-то ещё. Никогда не видела и не слышала о спокойно проживающем больном. Будь от этого какое-то проверенное лекарство, эта болезнь не была бы чем-то из ряда вон выходящего. С этим не приедешь к врачу, не помогут компрессы и отвары. Остаётся лишь верить, что у тебя в запасе остались те самые страницы.

***

  Его чувства… Они не взаимы. И сколько бы Дазай не корчился, это останется таковым. Чуе неоднократно приходилось видеть шатена на пару с очередной красавицей. Напарник имел вкус в девушках, так же как он разбирался в вине. Но вчера Осаму сам признался, что всё это было несерьёзно. Простые утехи и попытки унять самолюбие. У Дазая никогда не было настоящих, построенных на нежных чувствах отношений, а не секса глушащего плохое настроение… Или что-то ещё. Накахаре было куда проще представить Дазая в роли коварного обольстителя женских сердец, чем рядом. Потому он решил оставить всё как было. Попытаться забыть произошедшее, словно эти дни были сном. Спиться и умереть, разделяя бутылочку каберне-совиньон с композицией Ланы Дель Рей.
— «Он же будет жалеть?» — неожиданно для себя подумал Чуя. Ему хотелось этого. Ему хотелось видеть слезы на лице Дазая. Только они могли бы показать, что чувствует этот чёрствый мафиози. Ведь рыжий никогда не видел в карих глазах слабости.
— Отпустите!
  Уже находясь у дома, Чуя услышал громкие крики протеста. Они доносились с его этажа, потому парень поспешил подняться и разобраться с происходящим.
— Мистер, вам нужно проследовать с нами, — попытался успокоить со всех сил вырывающегося Осаму полицейский.
  Завидев весьма непривычную для себя картину, Чуя опешил. Два охранника правопорядка пытались отодрать вцепившегося в ручку его квартиры Дазая. Тот брыкался и видимо вцепился в неё намертво. Мужчины были на пределе. Им вероятно хотелось со всей силы приложить парня по голове и отвезти буйного в участок. Но оба держались. Как один, такой с виду слабый и худощавый парень может противостоять накаченным и подготовленным амбалам?
— Господин Накахара, — прежде чем Чуя успел сказать что-то, к нему подбежал сосед. Небольшого роста старичок проживающий один и любящий тотальный порядок. Он спал днём и выходил на работу в ночь. Охранял склады, а сейчас видимо по привычке решил поймать вора. Ведь раньше он не пересекался с этим похожим на бандита юнцом, видел лишь Чую. — Этот молодой человек ломился к вам, а после уснул возле двери. Вот я и вызвал полицию. Ох уж эти выпивохи!
— Всё в порядке, — рыжий, пока не поздно направился к борющейся троице. — Это мой знакомый. Вышло небольшое недоразумение.
  Оба мужчины тут же, как по приказу, оторвались от Дазая. Шатен приглушенно рыкнул и вцепился в ручку ещё сильнее.
  Долго провожать их не пришлось. Большая часть времени ушла на объяснение ситуации соседу. Он никак не мог поверить, что этот «подозрительного вида парень» как-то связан с прилежным и культурным, по его мнению, Накахарой. Но в конце концов старик всё-таки сдался и недоверчиво глянув на Осаму отправился на работу.
— Чуя-Чи, — весь их диалог Дазай молчал и не убирал свои забинтованные руки с ручки. Но вот, наконец, он решился подать свой голос. — Ты пришёл.
— Что ты тут делаешь? — нахмурившись спросил рыжий. — И какого хрена ты пьяный?!
— Я-я-я пришёл к тебе-е-е-е, — ещё немного и парень бы расплылся в лужицу. Пьяную, не понимающую что творит лужицу.
— Я искал тебя по всему зданию мафии, а ты где-то выпивал?!
— Да, — улыбнувшись ответил Осаму, но потом резко замотал головой. — То есть нет. Я чуть-чуть… Для храбрости… Перебрал…
— С каких это пор, чтобы вломиться ко мне домой, тебе нужна храбрость?!
— Да не для этого я, — Осаму резко вздёрнул обе руки вверх, словно взывая к божеству. Но вместе милостыни получил оторванную дверную ручку. Железка всё-таки не выдержала напора и покинула своё место. — Ой.
— Ой?! Ты мне весь дом решил разнести?!
— Не-е-ет, говорю же, я тут не за этим, — как ни в чем не бывало ответил Дазай.
— А зачем?! — уже открыто кричал Чуя. — Снова решил…
  Рыжий вновь вспоминал вчерашний день. Каждый его момент. Боль, холод, одиночество. И полный власти взгляд. Сейчас Осаму не был похож и в половину на того себя. Может освящение и меняло картинку, но глаза парня при любом свете были ужасно красные и… Нет, это не может быть сожаление!.. В них нет ни капельки грусти!.. Лицо так же покраснело, а причёска была больше похожа на неоднородную массу непонятного происхождения.
— Зачем ты пришёл? — сложив в руки на груди спросил Чуя.
  Дазай не ответил. Он не двигался и почти не моргал. И лишь спустя недолгое (но обоим парням показалось, что оно тянулось вечность) молчание потянулся в сторону Чуи. Прикрыв глаза и оказавшись у самого лица рыжего парень почувствовал непонятное внутреннее смятение. Желание, тонущее в засевшем внутри отвращении. Дазай решился. Лучшей проверки своих чувств к Накахаре было не найти.
  Но он никак не ожидал, что Чуя оттолкнет его. Учитывая состояние Дазая это было не сложно. Ноги сразу же вернули шатающееся тело к двери, а после и вовсе опустили на пол.
— Да что с тобой такое, придурок?!
  Осаму откровенно игнорировал бушующего напарника, точнее просто пропускал сказанное им мимо покрасневших ушей. Да и видел парень уже смутно. Тело требовало сна… И это рыжее пятнышко.
— Мне-е-е холодно, — протянул кучерявый. — Пусти погреться.

________________

Сори, глава уже готова как две недели, но ручки никак не доходили её выложить. Однако, в связи с происходящим в моей стране я не знаю когда выйдет продолжение. Заранее приношу извинения👉🏿👈🏿 (но в сентябре как максимум)
НУ И КОНЕЧНО ЖЕ СПАСИБО ВАМ ЗА 1000 ПРОЧТЕНИЙ! Мне очень приятно, что кто-то читает это и даёт мне повод продолжать💙💙
_______________